Сдаёшься? - Яблонская Марианна Викторовна - Страница 42

— По какому вопросу? — спрашивает нас худой замдиректора с таким видом, будто он поел стеблей от одуванчика. — Излагайте кратко.

Мы кратко излагаем, что мы решили стать артистками.

— Образование? — механически спрашивает замдиректора с горькой миной.

Мы отвечаем.

— Вы пришли не но адресу, — объясняет замдиректора радостно. — Вам надо идти в театральный институт.

В институте худая дама с накрашенными губами говорит нам директорским голосом, что набор обычно проходит летом, что десятилетку кончать обязательно и что если у нас будет талант — нас обязательно возьмут. Окрыленные, мы говорим, что талант у нас, наверное, есть, но что мы бы хотели выступить на сцене и проверить это. Дама говорит:

— Идите в драматический кружок, — и отходит от нас.

Мы идем в драматический театр в ДК «Строитель». Пожилой человек, одетый во все модное, но очень потертое, долго расспрашивает нас, где мы занимались драматическим искусством. Я вижу, что Варька не знает, что такое драматическое искусство, и говорю, что нигде не занимались. Человек приглашает нас посещать занятия в его студии и обещает нам по ходу занятий проверить наши способности.

И вот наконец мы сидим среди студийцев — кроме нас еще пять девиц — в большом зале с белыми колоннами и зашиваем несуществующей иголкой на несуществующем платье несуществующую дыру. То есть дыра-то есть, а платья, иголки и нитки — нет. Человек в потрепанном пиджаке называет это «этюдами на физическое действие». Сначала мы с Варькой смеемся, потом замечаем, что другие внимательно шьют и откусывают несуществующую нитку. Мы сидим с Варькой и смотрим. Нам очень смешно. Внезапно Варька визжит. Человек подходит к ней — Варька говорит, что она укололась несуществующей иголкой. На пальце у Варьки кровь. Человек в восторге. Он говорит, что с такой верой она сможет сыграть Джульетту. Все пять бледных девиц столпились возле них и смотрят на нее с завистью. После короткого перерыва, в который Варька дает консультации девицам, как надо видеть воображаемые предметы, мы продолжаем действия с воображаемыми предметами. На этот раз Варька обжигается воображаемой сковородкой так, что на руке у нее появляется красное пятно. Человек и девицы в восторге. Если дело пойдет так дальше, девицы у Варьки будут требовать автографы. Потом человек выводит Варьку на середину залы и объявляет, что у нее есть талант. Он говорит, что Варька делала все как надо — в трудные минуты она прибегала к «если бы» — если бы, например, это была бы сковорода… — и ее нервная система реагировала точно по системе Станиславского. Все театральное искусство состоит из этого магического «если бы», говорит он. На этом мы расстаемся.

Дома я рассказываю всем про Варьку. О том, что у нее талант. Мама говорит, что первые шаги обычно ничего не значат, Поля говорит, что театр — грех, папа — что Питер Джексон (любимый папин пример) никогда другим не завидовал. Мама посылает меня играть на скрипке, и я играю до позднего вечера.

Занятия наши идут прекрасно, — придется Варькиным родителям перебираться в Москву.

С некоторых пор в кружок ходит один парень. Его зовут Виктор. Виктор, говорит он, значит победа. Он кончил десятый класс и учится на первом курсе медицинского института. Он очень красивый. Варька говорит, что хорошо иметь всю жизнь домашнего врача.

Потом Варька сказала:

— Давай опровергнем систему Станиславского. Скажем: если бы мы обе были влюблены в Виктора, как бы мы себя вели, и будем так себя вести целую неделю; если мы действительно в него не влюбимся, то системе грош цена.

— А как ведут себя те, кто влюблен?

— Не знаю, — говорит Варька. — Ну, таращатся друг на друга целыми днями. Потом звонят друг другу, потом дарят сувениры и без конца думают о «предмете». Так, во всяком случае, написано в книгах. Я думаю, этот великий эксперимент мы сумеем провести.

Теперь, когда мы ходим в кружок, мы во все глаза пялимся на Виктора. Ему ужасно неудобно — он ерзает на стуле и не знает, что ему делать. Вечером мы звоним ему. Подходит его мама. Голос у нее нервный, раздраженный: «Витю? Витенька! Опять девочки». Мы набираем по очереди номер и молчим. Так делают все влюбленные. «Алло! Алло!» — кричит Витя в трубку. Мне кажется, что он догадывается, что это мы, но ничего не говорит. Каждый день мы узнаем друг у друга, не нравится ли кому-нибудь из нас Виктор. Варька говорит, что нет. Я — тоже. Я, правда, замечаю, что лицо у него не просто красивое, а необычайно красивое — у него темные волосы и синие-синие глаза. Сначала думаешь, что у него черные глаза, но когда приглядишься, видишь, что очень синие, — тогда понимаешь, что лицо его необычайно красивое. Варька говорит, что ей совершенно неинтересно, какие у него глаза, что ее интересует только эксперимент и его результат для человечества.

В конце первой экспериментальной недели Виктор пригласил меня в кино. Я говорю об этом Варьке. Варька долго ворочается на кровати, потом говорит:

— В кино идти нельзя, ведь не он же проводит эксперимент. Но если ты хочешь пойти в кино — иди, и, значит, «система» права и эксперимент наш не удался.

Мне очень не хочется, чтобы наш эксперимент провалился, и я отказываюсь идти с Виктором в кино, хотя мне хочется.

Неделя кончается, наш эксперимент остановлен — системы не существует, все, чему учат в театральном институте, — ерунда. Мы не будем артистками. Мы уходим из кружка, и Варька через два дня уезжает домой. Я иду ее провожать. Мне кажется, что в темноте вокзала стоит мужчина, похожий на Виктора, а Варька все смотрит мимо меня в окно, но когда поезд отходит и я иду в вокзал — там никого нет. До следующего лета, Варька!

_________

На зимние каникулы Варька опять приехала к нам. Она сразу сказала мне, что отчаялась разумно выбрать профессию и весной пойдет куда бог на душу положит. А в каникулы она хочет поразвлечься.

Все же почти все каникулы мы никуда не ходили — мама заставляла меня усиленно тренироваться на скрипке, и Варька была вынуждена целыми днями слушать «Болеро» Равеля, которое я готовила на вступительные экзамены в Консерваторию и которое, по замыслам мамы, должна была исполнить с блеском. Правда, в один из дней мама нам достала билеты на какой-то новогодний бал в какое-то солидное учреждение. Мы с Варькой надели платья, которые надевали редко, я надела новые сапоги, а у Варьки туфли были старые, но она непременно хотела идти в туфлях: «Приду со свертком — все подумают, что там туфли, а я вытащу черт знает что». Варька пошла в нейлоновых чулках и в старых туфлях. Чулки наши примерзали к ногам, было больно идти.

В здании, куда мы пришли, горели разноцветные лампочки и фонари. Там было весело и очень тепло, как нам показалось, когда мы заглянули в окно. В вестибюле нас встретил Виктор. Он повесил наши пальто на вешалку, и, когда мы поднимались по лестнице, я увидела, как он оглядывает нас с ног до головы. Виктор весь вечер танцевал со мной. Варьку приглашал какой-то прыщавый и лопоухий парень. В разгар танцев Варька вдруг исчезла. Мы с Виктором побежали ее искать. Варька сбегала вниз по лестнице, к вешалке. Она быстро одевалась и не отвечала на наши расспросы. Пришлось уходить и мне. Виктор проводил нас до дома. Мы простились. Варька потом сказала мне, что тот лопоухий сказал ей, что она хорошенькая, но плохо одета.

В зимние каникулы у меня день рождения. Мне никогда это не нравилось. Каникулы сами по себе для любого человека вроде бы праздник. А у меня еще день рождения — выходит, праздник на праздник. Ничего хорошего. В эти каникулы мама решила мне устроить день рождения в нашей квартире. Она сказала:

— Приглашай кого хочешь. Поля приготовит еды, и мы все будем сидеть в папиной комнате. Пусть к тебе приходят друзья.

Перед самым вечером Варька куда-то исчезла. Все уже сели за стол, — я сидела с Виктором. С тех пор Виктор всегда мне звонит и приходит. Считается, что он за мной ухаживает, и мы уже несколько раз с ним целовались. Мне нравится Виктор, — только Варька надо мной и над ним очень зло всегда смеется. «Опровергатели системы», — говорит. Ну и ладно. Мама, папа и Поля, как обещали, пошли в кино, все выпили уже по первой рюмке, когда вошла Варька. На ней были новенькие лакированные туфли на очень высоких каблуках и новая лакированная сумка, они просто чудесно подходили Варьке. Весь вечер Варька шутила и смеялась и была в ударе, и даже Виктор несколько раз пригласил ее танцевать. Один раз, правда, я сама его попросила, но Варька отказалась.