Железное сердце Вайолет (ЛП) - Барнхилл Келли - Страница 14

— Ну что ж, — сказал капитан стражи. Жестокая улыбка исказила его лицо, — Мои дорогие друзья. Посмотрите, кого я поймал. Низинная крыса ворвалась в наше прекрасное королевство. О чем он думал?

Солдаты Горного короля рассмеялись.

Это было больше, чем он мог вынести. Деметрий (ах, этот славный мальчик! и, о, этот ужасный дурак!), не думая, не планируя заранее, рыл землю, как бык, опустил голову и плечи и со звериным хрюканьем вонзил голову в грудную клетку капитана. Это был очень смелый и очень глупый поступок. Капитан был гигантом, и к тому же хитрым. Вес и сила тела Деметрия едва ли вызвали толчок в стойке большого человека и, конечно же, не убрали кончик меча от горла короля. Он быстро схватил мальчика за тунику, подбросил в воздух и с силой швырнул на землю. И прежде чем Деметрий успел вздохнуть, капитан выхватил из-за пояса стилет и небрежным движением запястья направил лезвие прямо в плечо мальчика.

Боль почти ослепила его.

— Черт, — сказал капитан, — я промахнулся.

Король выругался, собравшиеся закричали, но Деметрий был слишком поражен, чтобы издать хоть звук.

— Я собирался попасть ему в горло, — небрежно сказал капитан, прищурившись на короля, — но, возможно, учитывая реакцию вашей чересчур эмоциональной команды, будет лучше, если я оставлю мальчика в живых. А пока… — Он сплюнул на землю. — Он может быть полезен.

Деметрий, задыхаясь от боли, поднялся на колени, сам выдернул клинок и остановил кровотечение тыльной стороной ладони.

— Свяжите его, — приказал капитан стражи. Он держал свой меч на шее доброго короля Рэндалла. Король не дрогнул. После одного момента переживания его лицо больше не выдавало даже намека на страх или беспокойство, а вместо этого оставалось таким же спокойным и непроницаемым, как камень.

— Мы всегда рады видеть эмиссаров нашего кузена на севере, — медленно и официально произнес король, словно стоял в Большом Зале. — Можем ли мы узнать о характере этого визита, сэр?

Капитан побледнел. Он ожидал, что пленник будет умолять, оскорблять или даже предпримет безрассудную попытку нападения. Он не ожидал такого обращения от короля.

И все же он не зря был капитаном самого элитного подразделения гвардии Горного короля. Он сжал челюсти и скривил губы в усмешке.

— Мы реагируем, Ваше Величество, на акт войны.

Король поднял брови.

— На наш охотничий отряд?

— Мне все равно, как вы себя называете, — сказал капитан, указывая на обезоруженных охотников и их оружие, сложенное на земле. — То, что я вижу, — это свирепое собрание, вооруженное до зубов, в миле от наших границ и направляющееся, по-видимому, к замку.

— Действительно, — задумчиво произнес король. — Действительно.

Я думаю, что это был акт чистой воли для короля, чтобы воздержаться от взгляда в скалистый грот, где дракон, его транспорт, Хозяйка Соколов и два траппера лежали в засаде. С того места, где стоял капитан, вход в грот был невидим, и поскольку он еще не приказал солдату собирать бродячих животных, король знал, что вряд ли капитан видел, как они входили или выходили вместе с драконом.

Итак, наш возлюбленный король позволил связать себе руки, привязать лодыжки плетью, которая петляла под брюхом его лошади, и привязать лошадь к остальным. Он посмотрел на лица своих спутников, связанных, и сказал:

— Я прошу прощения, друзья мои.

Он повернулся к Деметрию, лицо мальчика превратилось в пепельную маску боли.

— Я не знаю, как посмотрю в глаза твоему отцу, дорогой Деметрий. Мое сердце разрывается от горя из-за этого нападения на тебя, из-за опасности, которой я тебя подвергаю, — голос короля замер и сорвался. — Это непростительно, милое дитя, и мне очень жаль.

Охотники, все с серьезными лицами, ничего не сказали.

Ибо тоже знали, что трое из них прячутся и прислушиваются у скалистого края входа в грот. Знали, что как только они побредут прочь, то могут — если оглянутся — увидеть тень бока, клочок хвоста и широкий взмах крыльев пяти соколов на их запуске в небо, когда два траппера и Хозяйка Соколов с грохотом направятся к дому.

Медленно, тихо они шептались со своими лошадьми. Они медленно вдыхали друг в друга мужество. И, глядя на капитана и его людей с выражением беззастенчивого презрения, они думали: «Просто подождем».

Глава 20

Врачи мало что могли сделать. Им оставалось только ждать. Нас с принцессой Вайолет позвали обратно в комнату больной и по очереди усадили рядом с королевой. Медсестра постелила на пол тюфяк и одеяла, чтобы мы могли время от времени отдохнуть часок-другой. Мы шепотом рассказывали историю за историей слабеющей королеве. Сказки о магах, смертоносных веретенах и истинной любви, преображенной, но не испуганной, срывались с наших пересохших губ, наши губы трескались и трескались от волнения и слез.

Некоторые из наших историй могут быть вам знакомы, мои дорогие, знаете ли вы? Истории имеют тенденцию просачиваться сквозь сияющие мембранные стены, разделяющие вселенные. Они шепчутся и порхают, как перья птиц, от острова к материку и обратно. Они падают в сны, как дождь.

Знаете ли вы, например, историю о девушке с разбитым сердцем, обманутую в браке лживым юношей, которая уезжает жить на далекий скалистый берег и клянется в вечной любви — только для того, чтобы завоевать сердце страшного левиафана, притаившегося в темном, коварном рифе?

Или о молодом человеке, который, отказавшись от внимания очень настойчивой и очень могущественной богини, предпочел превратиться в дерево, чем подчиниться браку без любви?

Или, может быть, вы слышали о короле, который устал от мира и заперся в высокой башне с единственным окном, из которого он мог смотреть на звезды, и о его терпеливой жене, которая ждала, пока его борода отрастет достаточно долго, чтобы позволить ей подняться и забрать его домой?

Если не эти, то, уверяю вас, есть и другие, которые дрейфовали туда и обратно из времени, из ума.

По мере того как мы рассказывали свои истории, лихорадка королевы усиливалась. Она задыхалась, вздыхала и стонала, и была ли она смутно бодрствующей или смутно спящей, она всегда была пленницей своих странных и отчаянных сновидений. Она вспотела, задрожала, побледнела, покраснела и снова побледнела. А Вайолет — бедная Вайолет! — изо всех сил старалась успокоить мать. Она осторожно опустила остывающую ткань в серебряную чашу со свежей водой и промокнула разгоряченное лицо своей прекрасной матери. Она приложила мазь к покрытым волдырями губам королевы, лед к ее ладоням и ароматическое масло под нос.

К концу шестого дня бред королевы начал проясняться в словах.

— Дракон — это наименьшая из твоих забот, — сказала она в середине дня.

— За охотниками охотятся, — сказала она, когда кухарка принесла чай, и врачи с мрачными лицами прислушались к ее дыханию и пульсу.

— Беги! — закричала она в тускнеющем свете, ее тело едва не свалилось с кровати. — Беги, любовь моя!

И затем:

— Король схвачен. Они захватили короля!

Вайолет и я — вместе с медсестрами, повитухами и магами — снова и снова говорили ей, что то, что она видела, было всего лишь сном, но королева нас не слышала.

Но из четырех всадников, посланных за королем, вернулся только один. И короля с ним не было. Вместо этого его сопровождали два охотника и Хозяйка Соколов.

Через четверть часа они стояли перед принцессой, Верховным канцлером, четырьмя генералами и Советом Ученых. Я тоже был там, хотя по праву не должен был. Но Вайолет настаивала, и ни у кого не хватило духу отказать ей.

Во время встречи сбежавшие члены королевской охотничьей партии игнорировали старших членов совета с их серьезными голосами и напыщенными размышлениями. Вместо этого они не сводили глаз с одного человека, и это была Вайолет. Представьте себе, дорогие мои, девочку Вайолет! Она не отпускала моей руки, и поэтому я был посвящен в информацию, намного превосходящую мой ранг и положение. И, о, это было ужасно! Мрачные лица мужчин и женщин из охотничьего отряда. Дрожащий ребенок, стоящий перед ними.