Мистер Найтсбридж - Бэй Луиза - Страница 2

– Мы можем поехать туда, чтобы отметить победу Декстера в конкурсе, – предложил Гэбриэл, словно читая мои мысли.

Тристан пожал плечами.

– Как пожелаете. Но я никак не могу понять, на кой тебе сдался этот дурацкий конкурс. Ты особо не нуждаешься в работе. И тем более в деньгах. Разве я не прав?

Разумеется, Тристан был прав. Мне не требовались ни деньги, ни работа. Мне нужна была победа.

Частично ради репутации – я бы получил еще одно свидетельство того, что я первый в своем деле. Но в основном в память о родителях. Они бы, конечно, хотели, чтобы я выиграл конкурс, повторив то, что сделали они поколение назад. Моя победа стала бы подтверждением того, что их страсть к ювелирному искусству передалась по наследству и записана у меня в генах. Она доказала бы, что я принял у них эстафету.

– Вроде бы милостыню пока не прошу, так что не беспокойся, – сказал я.

– Рад слышать. Но все-таки, если хочешь избавиться от своего Aston Martin DB5 по бросовой цене, я готов заплатить наличными.

– Купи себе свой и отстань от меня, – ответил я, а потом повернулся к Гэбриэлу. – Если вдруг узнаешь, что я погиб при неизвестных обстоятельствах, сообщи в полицию, кем им стоит заняться в первую очередь, – сказал я, кивая в сторону Тристана. – Наверняка они обнаружат в его кармане ключи от моей машины.

Тристан пожал плечами, словно услышал само собой разумеющееся. Он весьма часто пользовался моей машиной, так что у него вовсе не было повода убивать меня из-за нее.

– Мы тут с вами устроили междусобойчик, как макбетовские ведьмы. А тебе ведь надо общаться с людьми.

Возможно, Гэбриэл прав. Я пришел сюда, чтобы продемонстрировать коллегам по ювелирному делу, что не отношусь к ним свысока. Я оглядел зал, присматривая, куда бы приткнуться, выбирая небольшую группу людей, которые не начнут сразу же забрасывать меня комментариями по поводу моих родителей. И, конечно же, у меня не было ни малейшего желания наткнуться на кого-нибудь из Sparkle. Скользнув взглядом по веренице людей с бокалами шампанского в руках, я снова заметил девушку в белом платье, стоявшую перед витриной, где красовались серьги, которые мои родители создали в качестве свадебного украшения для королевы Финляндии.

– Хорошо. Оставлю вас ненадолго, – сказал я, направляясь в сторону девушки в белом. Казалось, она была единственным человеком в зале, кого больше интересовали ювелирные изделия, чем общение с людьми, а это означало, что с ней стоит познакомиться.

Проходя мимо одного из стендов, я заметил приколотый к нему листок со списком приглашенных. Примроуз, главному дизайнеру моих изделий, будет интересно узнать, кто присутствовал на сегодняшнем мероприятии. Я вытащил телефон и сфотографировал список, а потом провел по листку пальцем, чтобы найти там свое имя. И тут же отпрянул, словно меня ударило током. Я, конечно, ожидал увидеть там свою фамилию, но в списке значилось два человека по фамилии Дэниелс.

Значит, Дэвид тоже здесь.

Мой брат, который пытался разрушить наследие моих родителей. Брат, которого я так ненавижу.

По моему телу прокатилась волна жара, и я быстро повернулся, чтобы оглядеть зал. Он же не может быть здесь, правда? Смогу ли я узнать его спустя пятнадцать лет? В свои тридцать семь он мог уже полысеть, как отец.

– Декстер Дэниелс! – Добродушного вида незнакомец лет пятидесяти схватил меня за локоть и крепко пожал мне руку, вырвав из мрачных мыслей, которые затягивали меня, как черная дыра. – При виде вас я чувствую себя дряхлым стариком, – произнес он. – Если бы Джойс Маклин не сказал, что это ты, я бы ни за что не поверил.

Он улыбнулся мне так, словно думал, что я должен непременно узнать его, но я был уверен, что никогда в жизни его не видел.

– В последний раз, когда я с тобой общался, ты держал в одной руке бутылку уксуса, в другой тряпку и мыл окна в магазине своих родителей.

Я выдохнул и представил, что меня ограждает невидимый щит, не позволяющий его словам дойти до моего сознания, проникнуть в его потаенные уголки, которые я так долго пытался защитить. Вот почему в тот день Тристан и Гэбриэл пришли сюда. Конечно, Тристан любит выпить на халяву и пофлиртовать с женщинами, которых тут предостаточно. Тем не менее они с Гэбриэлом должны были выполнять роль буфера между мной и всеми этими людьми.

– Они были прекрасными людьми, – ответил я. Вот почему я всегда старался избегать подобных ситуаций. Я знал, насколько талантливы мои родители, и не хотел, чтобы незнакомые люди сыпали мне соль на рану, так и не зажившую после их смерти.

– Да, они были талантливыми. И такими добрыми. Это произошло так давно, но ювелирная индустрия все еще ощущает утрату.

– Вы совершенно правы, – сказал я. – Для меня это стало огромной потерей, но и для ювелирного дела тоже. – Я почти автоматически выдал заранее отрепетированный ответ.

Обычно подобный вежливый обмен любезностями с последующим рукопожатием на этом и заканчивался, но незнакомец – кем бы он ни был – не собирался от меня отставать.

– Вы знаете, по чему я больше всего скучаю? – спросил он. – По смеху твоего отца, а смеялся он нечасто.

Я улыбнулся – на сей раз вполне искренней улыбкой, а не натянутой, которая сохранялась на моем лице весь вечер. Мой отец был всегда серьезен, особенно когда работал. Но не в кругу семьи. Наш дом всегда наполняли смех и веселье.

– Только ваша мама могла заставить его смеяться, – продолжал незнакомец.

Я кивнул, вспоминая, как она рассказывала всякие веселые истории, когда они вместе работали в магазине, пытаясь поднять ему настроение. Они были замечательной командой.

– Когда он ходил с серьезным лицом, она говорила, что в него вселился дух его отца – вашего дедушки.

А я совсем об этом забыл. Но помнил, как мама гонялась за мной по магазину с веселыми криками, и суровое выражение лица отца сменялось более расслабленным и теплым.

– Вы знаете, все эти знаменитые ювелирные дома – Bulgari, Harry Winston и прочие – охотились за вашей матерью, мечтая переманить ее к себе, уговаривая ее перейти к ним работать дизайнером. Она могла запросить у них любую сумму. Но единственный мастер, с кем она хотела работать, был ваш отец.

Я постарался не показывать удивления. Мать никогда не говорила, что ей предлагали работу в крупных компаниях. Думаю, ей это было неважно. Единственным человеком, который имел для нее значение на всем белом свете, был отец – и, конечно, мы – ее мальчики.

– Мать была удивительно талантливой.

А я ведь так боялся прийти сюда сегодня. Мне не хотелось слышать нотки печали и сожаления в голосах людей, когда они обсуждали моих родителей. Не хотелось, чтобы мне постоянно напоминали о том, каких замечательных людей я потерял. Заставляли чувствовать всю глубину моей потери. Но на самом деле, слушая, как другие люди отзываются о них, я невольно радовался, и вызываемые этими словами теплые воспоминания грели мне душу. Я запрятал большую часть своего прошлого так глубоко, чтобы оно не причиняло мне боль, что, оказывается, вытеснил некоторые воспоминания, очень важные для меня.

– Да, это так. И, насколько я мог заметить, яблоко от яблоньки недалеко падает. Я следил за вашей карьерой.

Я до сих пор не понимал, кто этот человек, но он, казалось, очень хорошо меня знал.

– Не могли бы вы дать мне свою визитную карточку? – попросил я. Возможно, когда-нибудь в будущем я смогу установить с ним деловые связи.

– Разумеется, – ответил он, раскрывая кошелек. – Вы ведь давно не показывались в Лондоне, не так ли?

– Да, сэр, – сказал я. – Я обычно там, где находятся мои клиенты.

Это, конечно, была ложь, но вполне правдоподобная.

– Понятно. Вообще-то я удивлен, что ваш брат никогда не пробовал работать в этой индустрии, – сказал он, протягивая визитку.

Тепло, которое я чувствовал, когда мы вспоминали моих родителей, превратилось в лед при упоминании моего брата. От осознания того, что Дэвид был сейчас здесь и спокойно распивал шампанское, наверняка за столиком Sparkle, я чуть не задохнулся – мне показалось, что в зале образовался вакуум и внезапно стало тесно. Мне хотелось подольше ощущать тепло и доброту, которые мои родители привносили в мир, а не вспоминать предательство, совершенное моим братом.