Не оглядывайся - Уэбб Дебра - Страница 8

Но Сэди не умерла.

По правде говоря, Сэди Кросс на самом деле не понимала почему. Ей следовало умереть в день, когда она исчезла сколько-то там лет назад, или в один из многочисленных других дней, когда что-то случалось, до или после. В тело Сэди неоднократно прилетали пули. Она попадала в автокатастрофы, в основном когда преследовала плохих парней. Каким-то образом Сэди выжила во всех передрягах.

– Твоя удача не будет вечной, – пробормотала она себе под нос и снова втянула дым в легкие. Положительным моментом будет то, что ей не придется беспокоиться из-за всего этого.

Сэди Кросс никогда не рассматривала вариант суицида. Ее много как можно было назвать и охарактеризовать, но Сэди никогда не сдавалась. А по ее мнению, совершить самоубийство означало сдаться. Выбрать легкий путь. Оставить весь остальной мир подчищать за тобой дерьмо.

Нет. Она не сдается. Сэди просто посылает весь мир подальше, и, может, когда-нибудь кто-нибудь сделает это за нее.

Проще простого.

Она пересекла комнату и раздвинула шторы на окне, выходящем на Шестую авеню. Пока никого из полиции. Ее телефон, как ни странно, не звонил. Детективы должны были уже позвонить по ее номеру и выяснить, кто она такая. Если только они не нашли телефон Уолша… Или он стер всю историю звонков.

Если одно из двух, то у нее есть в запасе какое-то время.

Сэди разжала пальцы, и штора вернулась на место, по воздуху полетела пыль, копившаяся годами. Она повернулась к окну спиной, боком присела на подоконник и огляделась в комнате. На самом деле все не так плохо. У Сэди Кросс есть это место. Да, совсем небольшая квартирка, но ее собственная. Гораздо больше, чем дал бы ей отец, черт его побери. По сути, он ведь отрекся от дочери.

Поли Уинтерс, в прошлом полицейский и самый лучший частный детектив в штате Алабама до самой смерти, оставил это здание и бизнес ей в наследство. Он умер прошлой весной. Уинтерс был ее лучшим другом, а также больше всех подходил на роль родителя после смерти мамы. Он был настоящим отцом. А ее биологический отец очень изменился после смерти жены. Оттолкнул от себя Сэди, стал жестким и холодным. Она не могла ему угодить даже после того, как поступила на службу в Управление полиции Бирмингема. Сэди попросилась в группу, занимавшуюся наркотиками, чтобы произвести впечатление на уважаемого старшего спецагента Управления по борьбе с наркотиками Мейсона Кросса. Она хотела стать героиней подпольной работы, добиться в этом больших успехов, как когда-то он сам.

Это не произвело на него впечатления.

От мыслей об отце и прошлом у нее скрутило живот. Сэди отошла от окна и направилась к раковине. Ей нужно выпить кофе. Для виски слишком рано. Какое-то время она позволяла себе бесконтрольно пить. Больше она этого себе не разрешит. Папаша ведь ждет за кулисами, чтобы отправить ее в реабилитационный центр в третий, нет, четвертый раз.

– Ублюдок.

Она залила воду в кофемашину, добавила несколько ложек молотых зерен, нажала на нужную кнопку и запустила устройство.

Единственное, что было еще хуже, чем мучившие ее воспоминания о выпавших из жизни месяцах, – реабилитационный центр. Сэди Кросс провела более чем достаточно времени в больницах и реабилитационных центрах. Хватило бы на дюжину жизней.

Она подошла к письменному столу и перебрала лежавшие там папки. Последнее дело закрыто. Пока ничего нового не предложили. Маленькое частное детективное агентство вот так и существовало. Или пируем, или голодаем. Поли объяснил ей, что нестабильность работы частного детектива и стала главной причиной покупки этого здания. Бар внизу был единственным заведением такого рода в округе. Чисто ирландский, очень винтажный. Поли много лет назад сдал его одному ирландцу. Платы за аренду хватало на жизнь, если больше не появлялось никакой работы.

В последнее время Сэди оценила предусмотрительность старого друга. Прошел едва ли месяц после смерти Поли – и она завершила рухнувшую карьеру в Управлении полиции Бирмингема и взяла на себя руководство частным детективным агентством. Ведь в конце-то концов Поли оставил ей агентство. Почему бы и нет? Сэди может быть сама себе начальницей. Делать все, как сама считает нужным.

Получилось забавно. Отец, на которого она никак не могла произвести впечатление достижениями во время службы в правоохранительных органах, внезапно страшно расстроился, когда дочь решила закончить с карьерой.

Сэди потрясла головой, чтобы отогнать воспоминания. Она налила себе чашку кофе и направилась к стене рядом с дверью, отделявшей ее от узкого переулка. Окна на этой стене отсутствовали. Сэди Кросс использовала ее как огромную доску информации при расследовании дел. В этой части, у самой двери, было ее личное дело, расследование которого продолжалось уже больше четырех лет. То, которое не давало ей нормально спать и грызло ее каждый час бодрствования.

«Что, ради всего святого, произошло с Сэди Кросс?»

Поиск ответа на этот вопрос был единственной, пусть и не очень веской, истинной причиной ее слабого желания продолжать дышать. Чуть меньше пяти лет назад Сэди согласилась принять участие в операции, которая окажется ее последним заданием в Управлении полиции Бирмингема. Глубокое оперативное внедрение в преступную группу. Необычайно опасное. Через четыре месяца подпольной работы она исчезла. Почти через год после исчезновения Сэди появилась вновь, словно космический корабль с пришельцами сбросил ее назад на планету. За эти выпавшие из жизни месяцы кто-то будто украл человека, которым она когда-то была. Они забрали у Сэди Кросс больше, чем кто-либо знал. Вернулась только пустая оболочка. Ее блестящая карьера в правоохранительных органах внезапно превратилась в работу клерка, копающегося в пыльных старых папках с делами.

Теперь она здесь. Заполняет пустоту выпивкой и тем, что Сэди оставил Поли, пока она не сможет выяснить правду.

Она не могла сказать, почему это на самом деле столько для нее значило, но почему-то значило. Сэди уставилась на «линию времени», которую сама и создала. На стене висели дюжины листочков для заметок с клейким краем. Красных, желтых, пурпурных. Даже несколько розовых. Парочка светло-зеленых. Все – кусочки ее разбитых воспоминаний. Разлетевшиеся фрагменты. Ничто, ни помощь психотерапевта, ни регрессионная терапия не смогло вытянуть ничего, кроме каких-то обрывков воспоминаний. В прошлое Рождество она задумалась, не обратиться ли опять к тому врачу, который работал методом регрессионной терапии три года назад, не попробовать ли снова. Оказалось, что он умер. Автокатастрофа. Этот врач был единственным из всех психотерапевтов, который нравился Сэди… которому она хоть немного доверяла. Она подумала, не запросить ли карточку пациента и аудиозаписи сеансов после его смерти, но так и не удосужилась это сделать.

Сэди Кросс отпустила ситуацию. Ничего не поможет. Психотерапевты дошли до определенной точки, а сознание блокировало любое продвижение за нее. Это была кирпичная стена у Сэди в голове, и, похоже, никто и ничто не могло ее пробить. Может, истина заключалась в том, что она сама не хотела знать о находящемся за той кирпичной стеной. И ведь она не могла изменить ничего из случившегося за те выпавшие из жизни месяцы.

У Сэди в сознании слышались звуки, шептали образы, и это заставляло ее вздрагивать.

Она выжила. Но вставал один-единственный вопрос: почему?

Еще одна тайна из жизни Сэди Кросс.

Она уставилась на разноцветные листочки для заметок, некоторые уже побледнели, потеряли изначальный цвет от старости. А то, что случилось в эти выпавшие из жизни месяцы, на самом деле играет роль? Сэди больше не служит в полиции. Эти события не помогут построить мост над широкой, как каньон, пропастью между нею и ее отцом. Совершенно точно не помогут довести до конца проваленную операцию. Тем не менее часть Сэди хотела, чтобы эти недели и месяцы вернулись. Это ее жизнь, и в любом случае она хотела это знать и понять. Вписать в книгу жизни, как и остальные ее дни. Если Сэди собирается продолжать дышать, то нужно знать всю историю.