Клиника - Мартин Салли Энн - Страница 2

Тяжелый аромат огромных лилий, стоящих в расставленных по углам вазах, заглушал еще не выветрившийся запах краски. До ремонта многие клиенты жаловались на исходившее от стен странное амбре. Приходилось объяснять, что подобные явления вполне обычны для старинных зданий, равно как и поскрипывание полов, и периодические перепады напряжения. Все это – история. Тем не менее Ребекка не желала лишней критики, потому и наняла дизайнеров, после чего поля для отзывов из бланков клиники решили убрать.

Клиника «К прекрасной себе» расположилась на обширном первом этаже бывшей психиатрической лечебницы «Сосновый край». Здание представляло собой викторианскую махину из красного кирпича, возвышавшуюся на заросшем соснами холме над пришедшим в упадок северным городком Гристорп. Когда-то он процветал за счет того, что бо́льшая часть населения работала в лечебнице. Служащие подобно муравьишкам день и ночь сновали по городу и по склонам холма. Теперь же от Гристорпа остались лишь обшарпанные фасады магазинчиков да длинные очереди, собиравшиеся по четвергам у почтовых отделений. Сначала построили лечебницу, а городок образовался вокруг нее уже после – персоналу нужно было где-то жить. Потом сердце Гристорпа остановилось, и тело его начало гнить и разлагаться.

В дальнейшем Ребекка решила вычистить и привести в порядок второй этаж здания, после чего расширить свои владения. Совет передал ей «Сосновый край» в аренду на ближайшие три года. Год прошел, осталось еще два, и ей следовало доказать свою экономическую состоятельность. Впоследствии бывшую психиатрическую лечебницу можно выкупить: наследство Ребекка получила приличное. В таком случае будущее владелицы и самой клиники станет безоблачным.

Первый этаж отличался симметрией, которая привлекла Ребекку с первого взгляда. Ранее план здания предусматривал разделение пациентов мужского и женского пола, и в каждой половине находилось одинаковое количество палат, зон отдыха и ванных комнат. Между мужским и женским отделениями находились огромная кухня, столовая, библиотека и опоясанная галереей комната дневного досуга. Вход в клинику был утоплен во внушительной каменной арке в самом центре фасада, и за дверями открывался просторный, выложенный богато украшенной плиткой вестибюль.

Ребекка прошла по коридорам, словно вступающая в Рим Клеопатра, – медленной величавой поступью, гордо подняв голову, увенчанную высоко уложенной башней блестящих каштановых волос. Ожидалось прибытие новых клиенток, и этот миг всегда наполнял ее душу возбуждением. Ребекке не требовались рукоплещущие толпы; она успешна – и этого довольно.

Она шла, и ее элегантная фигура отражалась в вычурных настенных зеркалах, развешанных между дверными и оконными проемами. Зеркала достались ей от старой лечебницы, и каждое из них, произведенное в период от начала девятнадцатого и до конца двадцатого века, было отреставрировано в местной мастерской. Они наполняли пространство светом и красотой, неустанно напоминая клиентам о причинах, по которым те очутились в клинике. Первые несколько дней клиенты обычно избегали своих отражений, однако со временем страх уходил, зеркала начинали свидетельствовать о достигнутых в ходе программы результатах, и Ребекка торжествовала. Самоконтроль – путь к успеху; если клиент не желает смотреть в лицо проблеме – чем может помочь главный врач клиники?

Плитку на полах выложили еще в 1899 году, в момент открытия «Соснового края». Ребекке советовали разбить ее и сделать новенькое белое покрытие, подходящее к задуманной ею концепции клиники. Она отказалась наотрез. Каждая царапина и потертость напоминали о когда-то проезжавших по коридорам каталках. Следы безумия… Важнейшая часть истории здания, которую Ребекке хотелось сохранить. Пол глазуровали, запечатав призраков прошлого под прозрачным слоем.

Глянув в большое антикварное зеркало, она обратила внимание на соринку на плече и сделала шаг вперед. Так и есть – на твидовом пиджаке осело еще несколько мелких чешуек штукатурки. Сбив их щелчком, Ребекка развернулась и заметила движение за окном.

На улице мелькнула темная фигура и исчезла под распростершими кривые ветви дубами, стоявшими вокруг клиники, словно полк деревянных солдат. За лесом лежал внешний мир. Глянув на территорию, Ребекка обнаружила, что двое охранников режутся в карты на металлических ступенях сторожевой будки. Пришельца никто из них явно не видел. У Ребекки дернулся глаз, и она, стиснув зубы, громко постучала костяшками пальцев в толстое стекло, заставив его задрожать в старинной оконной раме.

Взгляды охранников забегали по окнам. Наконец оба заметили доктора Кавендиш и, быстро собрав карты, бросили их в коробку. Несколько штук выпали; один из мужчин подобрал их и в спешке запихнул в карман брюк. Подхватившись, охранники немедленно двинулись по периметру здания.

На солнце наползала угольно-черная туча. На улице сразу посерело, и лес скрылся за хмурой пеленой дождя.

Ребекка поспешила в приемное отделение. В голове теснились неприятные мысли: кто мог подумать, что так трудно заставить персонал четко выполнять свои обязанности? Две ассистентки – Ким и Тина – помогали с организацией занятий и следили за нуждами клиентов. Еще в штате имелась повариха (она же экономка) Аня, а также Роберт, которого Ребекка знала много лет. У них были общие интересы; помощник работал с заявками потенциальных клиентов и руководил работниками, когда главный врач находилась в отлучках. Она знала, что Роберту всегда можно доверить присмотр за хозяйством клиники, а самой сосредоточиться на любимых занятиях.

В целом штат справлялся со своими задачами и требования Ребекки выполнял, однако безопасность… Охранники постоянно испытывали ее терпение. Бывшая психиатрическая лечебница словно магнитом тянула к себе разных нежелательных личностей от поклонников дьявола и охотников за привидениями до бродяг в поисках дозы. Если Ребекка желала продолжать успешный бизнес, держа в уме разрешение на выкуп здания, ей требовалась надежная защита и для клиенток, и для персонала.

Она прошла сквозь общую комнату дневного досуга, которую теперь называли зоной релаксации. Диван и несколько кресел с высокими спинками были позаимствованы из инвентаря «Соснового края». Ребекка распорядилась обтянуть их новеньким ситцем с цветочным орнаментом. Низкий кофейный столик отшлифовали, удалив с него нацарапанные шариковой ручкой ругательства, и поставили в центре помещения. Сейчас на его столешнице лежали толстые книги, посвященные садоводству, природе, здоровому питанию и косметике. Большая книжная полка на стене была забита потрепанными книгами, среди которых стояли пожелтевшие томики Стивена Кинга и Джилли Купер. Чтение – отличное средство для того, чтобы отвлечься от той жизни, которую клиентки вели до прихода в клинику.

Литературой Ребекка разжилась в старой библиотеке, а вот все найденные на ее стеллажах журналы решила сжечь. Многие из них были выпущены полвека (а то и больше) назад: заляпанные кофейными пятнами, захватанные жирными руками листы… На страницах, посвященных путешествиям в Сен-Тропе и Алгарви[2], виднелись черные следы от сигарет. Рассказы о далеких странах не столько развлекали, сколько дразнили болезненное воображение бывших пациентов.

Пять лет назад психиатрическая лечебница закрылась. Выселение обитателей оказалось таким внезапным и поспешным, будто они просто кинулись в супермаркет за хлебом и сигаретами. Кровати так и остались аккуратно заправленными, в металлических чайниках плавали чайные пакетики, а на тумбочках лежали назначенные к приему лекарства.

Совет округа начал принимать предложения от лиц, заинтересованных в помещении «Соснового края», предупреждая, что обстановка в здании ни на йоту не изменилась со времени его функционирования в качестве «желтого дома». Застройщиков подобный проект отпугнул: никому не хотелось заниматься утилизацией металлических кроватей и пропахших по́том матрацев. Другое дело – доктор Кавендиш, прельстившаяся исторической ценностью здания. Ее захватила идея посильного сохранения доставшегося от государства имущества и придания ему новой жизни.