Седьмой Круг. Свой Путь (СИ) - Великолепный Дмитрий - Страница 18

В работе своей чародей сомневался, хоть предшествующие шесть месяцев только и делал, что усердно корпел над ней. Оттачивал заклинания, выверял их последовательность, донимал Бьерна тысячами вопросов о минералах. Но срок казался ему совсем ничтожным для сотворения чего-то поистине выдающегося. И теперь он егозил, предвкушая, как искусники разрушительных заклятий – бравые выходцы из академии – разнесут его нелегкий труд одним словом, или вообще, едва на него чихнув.

С тех пор, как удались первые чары Лео, минула вторая зима и второе лето, и мир вновь пребывал в середине переходного цикла. Молодой маг и не заметил, как пролетело время. До сего дня он почти не позволял себе отдыхать, одержимо изучая, занимаясь и заклиная. Беспрестанно трудился он, нередко жертвуя лишними часами сна, а иногда и упражнений с клинком.

И вот, когда не осталось больше неисполненных обрядов, когда промолвил он над щитом сотню магических слов, когда по всем расчётам Лео сталь пропиталась чарами достаточно, он никак не мог самостоятельно оценить свой труд. День за днём ломал маг над тем голову, пока вдруг Бьерн не додумался обратиться к своему давнему покупателю и, по совместительству, приятелю – герцогу Мордагдскому, – чтоб тот повелел подчиненным ему боевым заклинателям испытать их совместное творение сокрушительным колдовством.

Близился назначенный час, и сердце выплясывало в рваных, тревожных ритмах.

– Ну ты чего разошёлся? – недовольно буркнул разбуженный мастер. – Это ж надо в такую рань греметь!

– Прости, – виновато кинул Лео, собирая разбитый кувшин с пола. – Не могу я. А если…

– Если, не если!.. – ворчал Бьерн.

– Но это ведь сам герцог! А вдруг я провалюсь? Получится, что он потратит своё время в пустую…

– Ой! Да у него этого времени, как вшей у дворовой суки! – махнул рукой кузнец. – У нас с ними и без тебя, своих дел полно. Всё равно явился бы скоро.

– Но это ты у нас великий, прославленный мастер. А для меня такое впервые…

– Понимаю, – потянулся Бьерн. – Помню, когда папаня проверял мои первые труды, меня тоже нехило колошматило. – Кузнец звонко почесал щетину. – Тогда я, конечно, знатно обделался… – Он быстро смекнул, что зря сказал это, и тут же добавил. – Но это я совсем ещё зеленый был. И не пыхтел над работой, как ты. Тут другое дело.

– Вот-вот. А я не хочу обделаться. Только не с этим, – вертел головой маг. – Мы ведь не можем звать герцога каждый раз, как я оплошаю.

– Ты нет, а я могу, – хвастливо хохотнул Бьерн. – Сейчас приедет, расскажем ему о твоих обстоятельствах, да договоримся. Чтоб ежели чего, он к нам одного-другого своего колдуна отправлял потом… для испытаний. Делов то!..

Слова эти нисколько не ободрили. Лео не был готов к поражению. Уж больно много сил и души он вложил в это дело. И, с одной стороны, в работе своей вроде бы был уверен, но в то же время был не уверен в ней совершенно.

Завтрак маг пропустил: кусок не лез в горло. А вот Бьерн с удовольствием уплел половину чугунка тщательно вываренного пшена и без лишних отлагательств залил его свежим пивом вдогонку.

Мучительным ожиданием тянулись часы долгожданной встречи. Лео был совсем плох. Бледно-зеленый, шевелил он губами и что-то без умолку бухтел себе под нос.

– И выпить не хочешь? – подивился Бьерн, разбираясь с очередной кружкой. – Ни капельки даже?

– Нет, – однозначно отрезал маг. – Не хочу.

– Возьми-ка ты меч в руки и марш на улицу! – громыхнул кузнец. – Сил моих больше на это смотреть нет. Давай, давай. Не смей ерепениться!

– Но я не…

– А я и не спрашиваю, – не унимался кузнец. – Мастер сказал, надо выполнять!

Негодуя, Лео нахмурился, но субординацию решил соблюсти. Схватил он с наковальни учебный свой палаш и нехотя вышел под ласковый утренний свет Небесного Сердца.

Плавными, размеренными взмахами стал он выписывать в воздухе спирали концом клинка. Крутил и перекидывал из одной руки в другую, то перед собой, то за спиной. А потом, когда приноровился, перестал следить за ходом лезвия и позволил ненужным мыслям отринуть. И закрыл глаза, стараясь чувствовать, как учил Бьерн. Выходило довольно сносно.

О волнении он быстро позабыл, концентрируя тело на упражнениях. Шагнул в сторону, присел, сделал выпад. Отступил, махнул, развернулся. Грацией маг не блистал, но напористые движения были совсем не теми, что раньше.

– Любо-дорого смотреть! – ёрничал Бьерн, чтоб сбить с толку. – Встретил тут недавно такую бойку бездомную девчушку. Совсем как ты крутилась, когда удирала от стражи. Представляешь?

Маг не слушал. Он успел привыкнуть к излюбленным, каверзным провокациям мастера. Раньше казались они ему кусачими и колючими, но со временем Лео осмыслил их суть. Дух и разум его сделались стойкими, не преступными больше для мимолетных смятений. И за это он Бьерну был благодарен. Кузнец стал ему и другом, и отцом, и страшим братом. И наставничеством своим, точно калёным железом, укрепил характер мага.

Довольный, наблюдал Бьерн за продвижением подмастерья в ратных делах, но говорить об этом даже не думал. Только подшучивал и кривлялся, в душе улыбаясь тому, что впредь издевки его не властны над учеником.

Полностью ушёл в себя маг, вслушиваясь, как задорно насвистывает рассекаемый лезвием воздух. С половину часа провел он так, словно бы погрузившись в глубокую медитацию. Сердце забилось ровнее, жадно задышалось; тонкие, редкие мышцы проступили из-под кожи предплечий; с клинком стал он единым целым. Как вдруг!..

Рука дрогнула, будто бы ошпарило её кипятком, и выскользнул из ладони палаш, когда Лео услышал резвый стук приближающихся копыт.

Пышная, бравадистая процессия ехала к кузнице по дороге от города. Резвились огнями Небесного Сердца до блеска начищенные латы конных всадников – рыцарей, сопровождающих герцога Мордагрдского. Под их надзором лихо катилась, вздымая клубы пыли, великолепная карета, вычурно отделанная резьбой и позолотой.

Сомнений быть не могло – заветный час настал.

Выстроились, как на параде, войны, и остановили лошадей каждый на своём месте. Отпустив вожжи, спрыгнул на землю возница в остроконечной шляпе с пышным пером, и вышагивая, как на показ, пафосно распахнул дверцу кареты.

Из экипажа вышел высокий мужчина средних лет. Темные его волосы с посеребренной сединами прядью падали ему на плечи. Благолепный мундир и гордая стать выдавали в нём представителя рода знатной крови. Вслед за ним, поскрипывая и щурясь, из кареты лениво вывалился престарелый советник-маг.

– Ваше превосходительство, да кто ж это к нам пожаловал! – и не подумав переменить манер приветствовал Бьерн высокородного гостя. – Рад видеть, рад видеть!

Легко повел головой герцог, манерно щелкнул пальцами, и возница вытащил из кареты увесистый бочонок Рубиновой лозы и, приклонив колено, точно на церемонии, вручил его Бьерну.

– Право, чем я обязан такой чести? – улыбнулся кузнец во все зубы.

– Здравствуй, здравствуй, Великий Мастер! – любезно приветствовал герцог. – То лишь добрый жест старого друга. Не более.

Бьерн принял презент и сразу же передал его на попечение притихшему Лео. А сам подошёл к одному из рыцарей.

– Вы позволите? – кузнец нагло стукнул его по нагруднику, попытался погнуть края, подергал за поножи. Тот даже не шелохнулся, глядя ровно перед собой сквозь решетчатое забрало.

Вдоволь налюбовавшись и всё хорошенько перепроверив, кузнец вернулся обратно.

– Прошу простить за бестактность, – наспех объяснился Бьерн. – Хотел только взглянуть, как поживают мои творения.

– Будь уверен, дорогой Бьерн Искусник, они так же великолепны, как и в первый день, когда я их увидел, – улыбался герцог. – А чем же сегодня намереваешься ты порадовать мои глаза?

– Не то, чтоб наверняка порадовать, – пожал плечами Бьерн. – Нужно проверить работёнку моего подмастерья. – Он положил руку Лео на плечо. – Прошу любить и жаловать, Леонард…

– Наслышан, наслышан, – правитель подозрительно осмотрел юнца. – Тот, кого лишили права на… как же там говорилось… сложное колдовство, не так ли?