Егерь императрицы. Глазомер! Быстрота! Натиск! - Булычев Андрей Алексеевич - Страница 4

– Ладно, «конструнция», – усмехнулся Алексей. – Имейте в виду, Савва, что эти фальконеты должны будут в боевых порядках у нас на том берегу идти. Мала эта пушечка, да зато жалит она больно. Для десанта самая что ни на есть удобная огневая поддержка. А для этого их нужно будет через Буг суметь перебросить. Подойди к Платону Миколаевичу, войсковому старшине запорожцев, попробуйте с ним отработать погрузку и выгрузку фальконетов на их кончебасах. Может, мостки какие-нибудь потребуется придумать для удобства, блоки там, ну или еще чего? Берег на месте высадки незаболоченный будет, но зато с хорошим подъемом. Так что соображайте, как вам не затянуть с их выгрузкой.

– По-онял, ваше высокоблагородие, – протянул старший батальонный канонир. – Сегодня же вот этим и займемся.

Алексей с Рогозиным пошли дальше по переулку, а за их спиной уже раздавались команды помора:

– Этот и вот этот давай выкатывайте, братцы! Да не этот же, ну чего вы в самом деле?! Вот тот берите, он потяжелее всех будет, его и будем пытать да глядеть в деле.

Глава 2. Десант

– Не робей, соколик! Да знаю, знаю я, что ты не из робких! – воскликнул Суворов. – Фортуна имеет голый затылок, а на лбу у нее длинные висячие волосы: не схватил – уже не возвратиться! Вот и хватай ее, подполковник, крепким хватом! Вам только одни сутки нужно продержаться, пока мы будем понтоны на тот берег заводить. А на вторые турки уж и сами побегут, когда мы по ним со всей своей силой с юга ударим! Если наше главное войско не замедлится с подходом, то уже в июне барабанам можно будет сигнал «на штурм» крепости бить! А там решительная атака: глазомер, быстрота, натиск – и Очаков к ногам нашим падет! А к августу можно будет армии уже и на Днестр выходить, и даже далее к самому Дунаю ее двигать. Пока турки не оправились, надобно нам победу малой кровью добыть. Коли же мы с этим затянем, так потом тяжелее во сто крат будет их за Балканы выбивать.

– Так точно, Ваше превосходительство, – гаркнул, вытянувшись по стойке смирно, Лешка. – Быстрота маневра, удар и решительный натиск – все, как вы и учили! Попрошу только при мне несколько баркасов с казаками оставить. В десанте в ранцах много боевого припаса с собою не возьмешь, а вот дело жаркое обещает быть. Разобьем на своем берегу интендантский лагерь, и будут они нам с того берега весь этот припас доставлять, а наших раненых обратно на русский левый вывозить.

Суворов резко развернулся и прошелся по шатру.

– Ладно, будут у тебя баркасы, я распоряжусь. Но прости, Егоров, много оставить их тебе я никак не смогу. Они на главной переправе нам самим ох как понадобятся! Понимаешь и сам ведь, небось, что если мы за ночь пару пехотных полков на тот берег не переметнем, пока инженеры нам мост строят, так турки нас обратно в реку сбросят. Не дураки ведь они, не всех же их на себя ты там сможешь перетянуть. Да, и еще помни одно, егерь, что нечего вам таскать за собой большие обозы. Правильно ты сказал, главное – это быстрота и натиск! Ваш хлеб и порох в обозе и в ранце врага! Так, ну а теперь с тобой, подполковник, – остановился он напротив командира Бугского казачьего полка. – Сергей Федорович, пройди со своими соколами подальше, прогуляйся там, наведи у турок в тылу панику. Для вас ведь такое уже привычно, в прошлом году, как мне рассказывали, вы на себя аж три конных алая басурман вытянули из Очакова. Ну вот и сейчас так же решительно, как и ранее, на том берегу действуйте. Если вам совсем плохо там будет, то оттягивайся сразу же на север в сторону Ольвиополя или Елизаветграда. Оттуда как раз через пару дней наша армия походом на юг пойдет. Вот и вытащишь преследователей на ее штыки, а от егерей Егорова, напротив, их отведешь. Ему, я полагаю, и так несладко на правом берегу будет.

– Михаил Илларионович! – повернулся он к Кутузову. – С этого самого момента и до особого распоряжения батальон Егорова прикомандировывается к моей дивизии и выходит из состава Бугского егерского корпуса. С письменным распоряжением, заверенным их светлостью князем Потемкиным Григорием Александровичем, ознакомишься сейчас же. Полковник Баранов вам его представит. Ну все, господа офицеры, – обратился он ко всем присутствующим в шатре, – каждый свое дело знает. Начинаем наведение понтонов и переправу на противоположный берег через два дня. Батальон Егорова вместе с казачьим полком Касперова выходит к месту ложной переправы войск сегодня же ночью. Все, я никого более не задерживаю. С Богом!

Майский день долог. Колонна шла вот уже пятый час быстрым маршем на север. Походные кухни дымили в самом ее конце, и обед готовился прямо на колесах.

– Рота, стой! – донеслось из головы. – На обочину, на травку выходи! По артелям разбивайся! Один от артельного товарищества, бегом к кухне! Котелок для каши, котелок для кипятка, сухари за пазуху!

Вслед за первой ротой на поляну потянулись и прочие. Солдаты скидывали с плеч тяжелые ранцы, составляли вместе пирамидой фузеи и, растянув на земле пологи, ложились на них, задрав вверх ноги. Погромыхивая на колдобинах, проехали тыловые фургоны, а вот показались и походные кухни.

Пока коноводы распрягали упряжки, повара заскочили на повозки и, открыв парящие баки, размешивали в их глубине черпаками на длинных ручках.

– Ванька, Никита, ну чего вы народ томите? Давай уже, что ли, накладывайте побыстрее! – выкрикивали самые нетерпеливые из толпы. – Брюхо уже к хребту прилипло, а ну скорее насыпай!

– Я те насыплю, я те насыплю сейчас, баламошка! – сердито ответил усатый немолодой уже повар. – К обеду не к делу: все готовы! Ты, Егорка, прежде бы лучше турку геройским своим кличем на поле брани сломил, а уже опосля вот здеся орал.

– Так ведь, чтобы вражину крепко бить, надобно свои силы, дядька, крепить! – ответил ему скороговоркой остряк из третьей роты. – А с чего бы им быть, когда в брюхе пусто? Вот как только отобедаем, так и на вражину сразу можно наскакивать.

– А-а-а, конечно, – только и отмахнулся повар, – наскакивать он будет, болтун! Знай, балабол, что хороши обеды опосля славной победы! Вот как только разобьешь неприятеля, так и я тебе двойную пайку тогда с легким сердцем зачерпну, а сейчас-то чего по-пустому бахвалиться?!

– А я ведь это запомню, дядь Вань! – невысокий, егозистый егерь подставил ближе котелок, в который повар бухнул один за другим три больших черпака каши. – Я потом, опосля геройского своего дела, всенепременно к тебе за добавкой заявлюсь!

– Заявишься, конечно! Уж ты-то обязательно заявишься, – покачал головой повар. – Ла-адно, слово не воробей – вылетит, не поймаешь. Коли сказал, значит, будет тебе лишний пай за большое геройство. А пока, вон, за кипяточком и сухарями к Селантию вставай. Следующий! – крикнул он и зачерпнул аппетитно пахнущую гущу.

Офицеры тоже обедали из общих котлов, правда, сидели они отдельными кучками. Котелки им приносили вестовые. Это в боевой обстановке все уже было просто, тут же сословное деление имело место быть.

– Держи, Матвей! – повар черпнул варево с самого дна. – Еще давай. Ну, куды понес?!

– Да хватит уже, дядь Вань! – помотал головой старший вестовой. – Их высокоблагородие опять ведь будет бранить, что ему мяса со дна набухали. Да еще так много, словно на двоих.

– Ага-а, расска-азывай! – протянул повар. – Все и так уже давно знают, что наши господа офицеры свой благородный порцион в один общий котел отдают и что им отдельного варева никакого в походе не бывает. И чего, даже немного побаловать командира, что ли, теперь нельзя?!

– Да мо-ожно бы, конечно! Ну вот чего там Матвейка ерепенится?! Еще ему сыпь, дядь Вань, еще! – зашумели в очереди. – А ты, Матвей, помалкивай, тут у нас повар за генерала! Сказали тебе – еще черпак, так и стой спокойно, котелок свой подставляй, а то, во-он, вечно ты все куды-то бежишь! Ежели их высокоблагородия хорошо не поедят, так потом они в избыточной строгости сами будут пребывать! А оно нам разве такое надо? Клади ему, клади, дядь Вань, не слушай его! Еще давай и поболее клади!