Игра в метаморфозы - Миньер Бернар - Страница 15

Впрочем, такие вещи, наверное, не следует говорить на пресс-конференции. Ну хотя бы не в такой форме.

Ее поразило другое: необычное внимание журналистов. Они явно почуяли запах крови. Уловили нестандартную историю, которая заставит читателей и слушателей затаить дыхание на целые недели, а может, и месяцы.

– Известны ли точные причины смерти сержанта Морейры? – спросил другой журналист.

– Вскрытие показало, что его сначала оглушили. На голове остались следы того, что судебные медики называют «предварительной анестезией Бруарделя»: углубление в затылочной кости и в задней части теменной, что говорит о сильном ударе, видимо, с целью либо оглушить жертву, либо убить ее. Удар спровоцировал черепно-мозговую травму с последующим кровоизлиянием. Это подтверждает нашу гипотезу, что сержант Морейра был атакован неожиданно, врасплох, и точно так же он получил колющий удар в область сердца.

– И был распят, – раздался чей-то голос.

– С точки зрения техники это нельзя назвать распятием, – уточнила полковник Пилар Молина Маркос. – Но он действительно был приклеен к кресту.

– Получается, что один из ваших сержантов убит и распят, а главный подозреваемый через несколько часов покончил с собой в камере, так? – подала голос блондинка-воображала.

Ответа не последовало.

– Говорят, что сегодня рано утром Гражданская гвардия произвела операцию в Вильяверде, – крикнул хроникер из «Эль Паис». – Имеет ли операция какое-то отношение к гибели сержанта Морейры?

– Именно это мы и пытаемся установить, – ответил Пенья.

– То есть вы хотите сказать, что в вашей тюремной камере покончил с собой невинный человек?

Опять та же девчонка… Она еще новичок, но уже прекрасно понимает, что лучший способ заставить о себе заговорить – это распространить как можно больше слухов. И Лусия увидела ее, какая она есть, без прикрас: молодую, амбициозную и циничную, самодостаточную и эгоцентричную. Сначала карьера, а вся этика потом. Сначала имидж и самомнение, а уж потом компетентность.

Лусия уже видела набранный крупным шрифтом заголовок: «НЕВИННЫЙ КОНЧАЕТ ЖИЗНЬ САМОУБИЙСТВОМ ПОД ДАВЛЕНИЕМ ЦОП».

– Да ничего подобного, – ответил Пенья, задетый за живое. – Его нашли возле тела, на нем была кровь жертвы, и он признался в преступлении.

– Но у вас нет точных доказательств? – раздался еще чей-то голос.

– Как можно всерьез принимать признание человека, страдающего диссоциативным расстройством психики? – снова вступила молодая журналистка. – А его показывали психиатру? Это вообще принято в ЦОП?

– На что вы намекаете? – возмутилась полковник Маркос, буквально испепелив нахалку взглядом.

Лусия встала с места. Ну хватит, уже наслушалась. Она вышла, заглянула в туалет и плеснула себе в лицо холодной водой. Опираясь руками на бортик раковины, подумала о Серхио. Несколько недель назад он говорил ей, что хочет уйти из отдела, пока эта работа окончательно не исказила его представление о мире. У каждого сыщика есть свой предел. Он сталкивался с мужьями, насмерть забившими своих жен; расследовал дело о том, как жена долго и тщательно вместе с любовником замышляла и разрабатывала якобы случайную гибель мужа. Он задерживал торговцев, торговавших чем угодно, лишь бы была выручка; он имел дело с начинающими террористами, у которых основной идеей было перебить как можно больше народу, ибо они верили, что так желает их Бог. Ему приходилось общаться с сутенерами, за деньги и наркотики поставлявшими подростков на потребу тех, кого общество считало личностями мерзкими и опустившимися. Теперь пришла пора покончить со всем этим. Он не хотел, чтобы его дети росли, имея перед глазами такие образы, и собирался найти какую-нибудь безопасную работу в провинции, где мог бы спокойно дождаться пенсии, изображая из себя старого волокиту.

Но времени на это ему отпущено не было…

15

Утро вторника

– Мы собрались здесь, чтобы изучать различные криминологические теории, – заявил Саломон, находясь в двухстах километрах от Мадрида. – Позвольте мне сообщить вам одну приятную новость: все теории, которым вас обучали в этом месте, никуда не годятся.

Он обвел глазами зал, который отличался от обычного амфитеатра лекториев, хоть и плавно нисходил к помосту, где стоял лектор. Точно такой же зал, как и в Мадриде, где в этот момент шла пресс-конференция. И точно так же зал в помещении юридического факультета в Саламанке был набит битком. Такие лекции студенты никогда не пропускали. Все взгляды были направлены на Саломона, и все они выражали одно: «Ну, давайте, профессор, поразите нас, покажите нам, что вы действительно такой блестящий ученый, как о вас говорят».

– Криминалистических теорий существует множество, – продолжил он. – И в особенности изрядное количество теорий социологических. Многие из моих собратьев просто зачарованы ими… Хотя не исключено, что они просто слишком ленивы, чтобы искать что-то другое.

В зале раздались смешки.

– Существуют, к примеру, теории, которые утверждают, что не отклонения от норм поведения провоцируют социальный контроль, а, наоборот, социальный контроль провоцирует девиантное поведение. Существуют и такие, что ставят во главу угла исключительно соображения безопасности. Есть теории доминантные, так сказать мейнстрим, и есть второстепенные. На самом деле их слишком много… И я еще раз повторяю, что все эти теории ошибочны. Почему? А вот почему: во-первых, у них слишком общий взгляд на вещи, чтобы вникать во все оттенки специфики преступлений. Во-вторых, большинство из них, если не все, часто базируются на предрассудках и идеологических постулатах, и очень редко – на научно обоснованных наблюдениях.

Он обвел глазами аудиторию.

– Сегодня и сейчас нас будет интересовать реальность. Реальные преступления, реальные ситуации и реальные люди. Если кто-нибудь из находящихся в зале верит, что Земля плоская, а человек никогда не высаживался на Луну, я прошу его покинуть этот зал.

– А вот Маттео верит в маленьких зеленых человечков! – послышался чей-то голос.

Зал снова засмеялся. Саломон принял шутку и снисходительно улыбнулся.

– Ну и что? Я тоже в них верю: за час я встретил не одного зеленого студента на улицах этого города.

На этот раз зал взорвался хохотом. Лектор подождал, пока аудитория успокоится.

– Я попрошу вас проявлять строгость, а прежде всего – терпение и смирение. Строгий подход всегда приводит к сложному результату, богатому оттенками и подробностями, хотя зачастую сомнительному с интеллектуальной точки зрения. Если вы защищены латами уверенности и жаждете простых ответов, то вы пришли не по адресу. Здесь свою уверенность лучше оставить в гардеробе. Благодарю вас!

Раздались аплодисменты, и студенты встали.

Саломон сложил все свои записи в портфель, надел пальто и завязал шарф, ответил на несколько вопросов и вышел в серую ледяную мглу середины ноября.

Он заказал кофе в «Пикаро», как раз напротив университета, тем более что в факультетском кафетерии варили такой кофе, который смело можно было отнести к разряду преступлений.

На соседнем столике лежала газета. Саломон взял ее и рассеянно пролистал до страницы, где освещалась всякая всячина. Его внимание сразу привлек крупный заголовок: