Крестные дети - Колридж Николас - Страница 5

Компания развивалась, и роль Дерека постепенно становилась все менее значимой, особенно по сравнению с ролью его старого друга. Шли месяцы, и их пути пересекались все реже.

Теперь Маркус и другие директора занимали отдельный этаж и, по слухам, работали над массой различных проектов. Судоходство и торговля недвижимостью составляли лишь небольшую часть от всех дел фирмы.

Но это приглашение доказывало, что старая дружба по-прежнему что-то значит. По правде говоря, Маркус сперва показал себя не самым внимательным крестным отцом: он не посылал подарков на Рождество и день рождения, — но, учитывая его занятость, вряд ли стоило ожидать чего-то другого. А теперь целая неделя на юге Франции!

— Как думаешь, нам стоит ее отпустить? — спросила Белинда. — Мне кажется, она еще слишком мала для самостоятельных путешествий.

Дерек нахмурился. Мэри действительно еще не доросла до путешествий без родителей. И если бы приглашение в заграничное путешествие исходило от кого-нибудь другого, Дерек однозначно отказал бы. Всего несколько недель назад Мэри запретили ночевать у ее лучшей подруги Сары.

— Но Маркус пишет, что за детьми будут присматривать.

— Дело не в этом, — сказала Белинда. — Мэри ни разу не ночевала вне дома. Вспомни, как она стесняется незнакомых людей.

— Поэтому ей полезно пообщаться со сверстниками.

— Уверена, она и здесь может завести новых друзей. Восемь лет — это слишком мало, и я буду беспокоиться.

Но Дерек уже решил принять приглашение. Он считал, что дочери будет полезно познакомиться и пообщаться с крестным, а он сам смог бы таким образом поддержать с начальником добрые отношения, которые последнее время что-то разладились. Казалось невероятным, что всего восемь лет назад они вместе пили пиво после работы.

Дереку очень хотелось снова подобраться поближе к Маркусу.

Во время их разговора Мэри вышла на кухню, где ее ждало яйцо, сваренное вкрутую. На ней были брюки для верховой езды и твидовый пиджачок. Свои черные волосы она перевязала синей лентой. Ни мать, ни отец не догадались поинтересоваться ее мнением — хотелось ли ей самой поехать в Кап-Фера? В рабочих пригородах, таких как Доркинг, мало кто из родителей поступил бы иначе.

Позавтракав, Дерек повез дочь на Годелминг-роуд, где располагалась конюшня. Для всех маленьких девочек в радиусе пяти миль утренняя выездка у мисс Грин была обязательным номером программы, а для их родителей — показателем социального статуса. Во дворе уже собралась небольшая компания из отцов, которые наблюдали, как девочки-конюхи седлают скаковых лошадей, подтягивают подпруги и регулируют длину поводьев, а дочери похлопывают сонных старых животных.

Взяв Мэри за руку, Дерек направился к конюшне.

После того как Белинда обсудила приглашение с соседями, сама идея стала казаться ей не такой уж невероятной. Она была готова спорить с любыми возражениями, воспринимая их как слова зависти. Белинда была на все сто уверена, что среди знакомых ее соседей нет ни одного столь же выдающегося человека, как Маркус с его виллой в Кап-Фера. К вечеру Белинда была уже уверена, что поездка во Францию не принесет Мэри ничего, кроме пользы, что девочке будет интересно попробовать французскую кухню, что, оставаясь безвыездно в Суррее, Мэри рискует вырасти ограниченным человеком. К тому моменту, когда Дерек вернулся с традиционной субботней игры в гольф, все было решено.

Конверт с приглашением сиротливо лежал па коврике у дверей квартиры Болтонов — другой субботней почты у них не было. Джин Болтон готовила сыну хороший субботний завтрак, и Стюарт с нетерпением ждал традиционного угощения.

— Что бы это значило? Кто это пишет нам из Лондона? — недоумевала Джин. Риторические вопросы составляли неотъемлемую часть ее речи; она полагала, что Стюарту будет полезно, если вокруг него станут много говорить. У него не было отца, а Джин не хотела, чтобы Стюарт рос в полной тишине.

— Боже мой! Глазам своим не верю! — Прошло восемь лет, и иногда ей казалось, что она уже со всем смирилась, но это письмо напомнило ей о гибели мужа.

— От кого это, мама? — спросил Стюарт. — Мы что, выиграли в лотерею?

— Нет, любимый, нет. Это от старого начальника твоего отца, мистера Брэнда. Твой папа был его шофером.

— Это нечестно. Я надеялся, что мы выиграли миллион фунтов или еще что-нибудь получше. Тогда мы смогли бы купить телевизор.

— Ешь завтрак, любимый. Я читаю.

Приглашение стало для Джин полной неожиданностью. Те годы были для нее запретными воспоминаниями, связанными с ужасной трагедией. Она никогда не простила бы Маркуса Брэнда, хотя и понимала, что он много сделал для них. Все, чем она занималась после гибели мужа, — переезд в Бирмингем, где было больше хороших школ, работа уборщицей в адвокатской конторе, — все должно было подвести черту под их несчастиями.

Она уже почти забыла, что мистер Брэнд практически настоял на том, чтобы стать крестным отцом Стюарта.

«Даю вам слово — я всегда буду заботиться о Стюарте, — объявил Маркус, придя в их дом тем вечером вместе со своим адвокатом мистером Матиасом. — Ваш муж проявил себя преданным работником, а я не привык оставаться в долгу».

Сказав это, он сам назначил себя крестным отцом Стюарта, даже несмотря на то, что Джин так и не крестила сына.

Восемь лет они ничего не слышали о Брэнде, однако деньги регулярно приходили на их банковский счет. И вот теперь — пожалуйста.

— Ты читаешь это письмо уже целый час, — сказал Стюарт. — Что там такого интересного?

Джин посмотрела на сына. Иногда ей казалось, что он выглядит гораздо младше своих восьми лет, — в классе Стюарт был самым маленьким, хотя ел за четверых. У него была симпатичная челка, а новые очки в металлической оправе завершали образ типичного прилежного ученика.

— Тут пишут про тебя. — Джин не хотела отпускать Стюарта, но она не могла обманывать сына и прочитала письмо, сопровождая его своими комментариями.

Когда она закончила, Стюарт обрадовался:

— Ух ты! Классно, я полечу на самолете! Когда я поеду туда, мама?

Джин не ожидала подобной реакции. Стюарт всегда был таким застенчивым, что ей стоило больших трудов уговорить его пойти на улицу поиграть с мальчиками в футбол.

— Я надеюсь, ты не собираешься отправиться во Францию один?

— Пожалуйста, мама. Я ни разу не был в самолете. Я смогу посмотреть кабину пилотов. У них там есть пулеметы и много чего еще, и они могут сбивать вражеские самолеты.

— Вспомни, ты ведь ненавидишь бассейн, — с сомнением в голосе ответила ему мать.

— Это только из-за мистера Танди. Он топит нас.

— Поездка во Францию стоит недешево.

— Крестный за все заплатит. Он пишет, что отправит тебе билет на самолет. Ты должна отпустить меня мама.

Воскресным вечером Джин Болтон, скрепя сердце и предчувствуя недоброе, взяла ручку и написала ответ человеку, которого в глубине души считала повинным в смерти своего мужа.

В той части Саус-Итон-плейс, которая примыкает к Белграв-роуд, стоит высокий особняк. Все прочие здания на улице имеют по пять этажей, а у этого дома есть еще и пентхауз с непропорционально большим окном. При виде его прохожие задаются вопросом: «Как только комитет по архитектуре разрешил такое?»

Это бельмо на глазу классической архитектуры своим существованием всецело обязано агенту по коммерческой недвижимости Майклу Темплу, жившему в этом доме до конца семидесятых годов. Сидя в уютном кабинете, он обдумывал свои самые знаменитые проекты, среди которых была реконструкция Холборна, Кингсвея и улиц центра Бирмингема.

В то время, о котором мы вспоминаем, Майкл был женат на своей первой жене Маргарет и с ними жили их восьмилетний сын Джеми и трехлетняя дочь Люсинда. Прочитав письмо Маркуса, Майкл спросил жену:

— Чего ради Маркусу Брэнду понадобилось приглашать компанию вопящих детей к себе в Кот-де-Азур? Я никак не возьму в толк: у него полно денег, красивые женщины не дают ему прохода. Маргарет, что он задумал?