Конец света для одной души (СИ) - Побалакту Флабес - Страница 44

Какая тут работа. Какой, вообще, дом, милый дом. Сдались они мне.

Небо и земля разверзлись! Ради чего я созидаю безудержную неразбериху?

Сердитая начальница смотрит косо, чрезмерна недовольна моей нахальной упрямостью, между тем, иногда, по убедительной просьбе, идет на компромиссное соглашение и отпускает с работы. Я не подрезаю босса, старательно доделываю отчеты дома, ночью. Выжидаю с нетерпением начало отпуска, мне требуется много беспрепятственного времени, сейчас его просто неоткуда взять.

Летом муж опять повез сына на юг, а я отказалась, сославшись на занятость. Ссоры избежать не удалось, однако разборка обошлась без перестрелки язвительными словами. Всю вину взяла на себя. Я действительно совсем не уделяю должного внимания домочадцам, но ничего сделать не могу, у меня теперь совершенно другие задачи. Мне нужен каждый свободный день для разгадывания старого кроссворда.

Сегодня утром мимо проехал темно-синий почтовый фургон. Я махнула на заправку. Ту самую, где отслеживала собачьих драчунов.

Да неужели?

Черный лохматик, без одной ноги, весь в запутанных, длинных колтунах, скучающе и по-хозяйски прогуливался около автомойки. Безусловно, это его волость, его надел. На периферийном участке барбосик живет, столуется и тогда он защищался, отстаивая свои законные квадратные метры. Здесь давно все схвачено, распределено и для пришлых нет пристанища. Длинношерстный секьюрити не попрошайничал, погладить не дался, калекой себя не признает и в соболезновании не нуждался.

Нет слов!

Гордый рубака-ополченец, не вступивший в ряды псовых хунвейбинов, заслуживал надлежащего уважения и признания. Чем бы тебя немного порадовать? Я зашла в прилегающий минимаркет, чтобы купить ему три булочки с колбасой. От подношения он не отказался, один бутерброд съел сразу, два отнес в загашник.

Замечательная у него караулка, теплая и непромокаемая, напоминает дольмен. Там же лежал отвоеванный в другом мире коричневато-зелёный тираннозавр рекс. Игрушечный ящер без единой царапины вольготно прохлаждался на циновке. Это другой?

Спокойно, Джон, спокойно!

Так ведь тебя именует местные мастеровые? Я от себя бы ещё добавила, Сильвер.

Джон Сильвер, не агрись!

Не шкворчи!

Мне просто ужасно интересно, где твой мануал, с помощью которого ты переправляешься к габитусам. Что из себя представляет? Как он выглядит? Как, вообще, таинственное действо происходит? Ночью? В дневное время?

Всё. Ухожу. Подстричь бы тебя не мешало. Дак не подпустишь, закусаешь. Всё-всё. Ушла.

Заглянула я и в свою катакомбу. Подстилка из объедков и очистков на месте. "Перину-мусоросборник" еще продолжают взбивать, набивать дребеденью, увеличивая в размерах. У полупустой урны затянувшийся нервный тик от ненужности. Надо помочь отчаявшейся бедолажке. Пока никто не смотрит, решила баскетбольно вбросить в нее свои недопитую бутыль воды и два стаканчика из под кофе. Должен получиться марочный слэм-данк.

Ап! Недолет.

Ап! Недолет.

Ап! Впритирку.

У других, чай, тоже было что-то безгранично неловкое с глазомером. Подойдя вплотную, собрала всё, когда-то тарарахнувшееся рядом и вложила в урну долгожданный аванс. Начало проложено.

И не благодарите!

Всё, пора избавиться от ненужного спама, нужно переадесовываться и форсировать события.

Мой горн выдувает начало бывалого военно-спортивного сбора и долой торжественную линейку!

Я понеслась в деревню где нашла Тома, со всей скоростью, на которую не страшно было зреть через солнцезащитные, антибликовые очки.

Знакомая постройка, знакомая ванна, только сейчас она стоит пустая во дворе. Хозяев нет и пока никто не заметил, обшарила всё придомовое расположение, сарай заперт. Следов собаки и других животных не обнаружила. Беспардонно заглянула в незавешенные окна. Внутри сравнительный порядок, уже без рассадника бубонной чумы и черной оспы с дизентерией. Сегодня санэпидстанция простаивает и может лодырничать.

У соседей расспросила о постояльцах. Действительно, парни родственники, причем дальние, получили свой небольшой дом в наследство от дедов и живут здесь почти три года. Регулярно, вместе уезжают на работу, вероятно вахта на севере, так говорят. Примерные: не пьют, наркоту не употребляют, ведут себя тихо, гостей не принимают и с деревенскими почти не общаются.

Меня уже не остановить. Ничем.

На следующий день беззастенчиво заявилась снова. Около ворот красовался завидный автомобиль и отменный мотоцикл, стало быть владельцы транспорта дома. Один из них во дворе колол дрова-младший, Павел. Веселый, небольшого роста, поджарый, лабильно-подвижный живчик. На мои слова "добрый день", отреагировал быстро. С улыбкой, очень вежливо и спокойно попросил больше не вторгаться на чужую территорию без особого на то приглашения.

Камер наблюдения, у них вроде не заметила, значит, всё-таки донесли глазастые односельчане.

Вышел второй брат. Этот другой: рост выше среднего, на плече небольшое тату с непонятными литерами, лицо угрюмое, любезный сквозь зубы. Да, внешность обманчива, на уголовников и гопников они не тянут, фото в паспортах не соответствует действительности. Ко мне интереса не проявили и культурно выпроводили.

Здесь искать нечего.

Остался ещё мой дом, вернее, дом Юрия Николаевича. Контрольно-пропускной пункт уже отстроили и дальше проехать было невозможно, меня развернули. В непроходимых дебрях разбираюсь прекрасно, исходила и вымерила их досконально. Знаю самый короткий путь, помню все теневые подступы и обходы. В крайнем случае, зайду к ним не с парадного входа с красной дорожкой, сунусь в вмонтированную, скраденную щербинку забора заднего двора.

Оставив свой паркетник на обочине, привычно растеклась по ярко-зеленой растительности.

Оп ля!

Это же моя метка, мой красный ободок.

Нет, не моя, но похожа.

Видать кто-то из исконных уроженцев тоже соприкоснулся с летающими шестиногими пиратами, каждый длиною около трех сантиметров. И сельчане оказались гринписовцами. Дерево не спилили и дупло не законопатили.

Эй, полосатые махолеты? Ворошитесь там?

Хлопочете?

Прекрасно!

Наше вам, кусучий автохтонный авиаотряд!

Партизаньте дальше.

Но пасаран!

Я с вами!

Крепко жму каждую вашу лапёшку.

Жму издалека.

Я заблаговременно всё обдумала, многое разузнала о семье Юрия Николаевича. В данный момент, глава фамильной династии находится в зарубежной командировке, Ляля на спортивных сборах. Дома должна быть только Екатерина.

С замиранием сердца подходила к коттеджу. Ворота открыты настежь, выпуская машину по доставке грузов и мне свободно, без помех, удалось войти в родные пенаты, в своё бывшее фешенебельное логово из недавней, интимно-футуристической, эпической жизни. Неспешно прошла к любимому кедру. Гирлянду и игрушки так до сих пор не сняли. Катю увидела около беседки, куда рабочие составили садовую, ротанговую мебель. Сказала, что пришла к её сестре.

Осмотрелась, ничего интересно примечательного, вероятно опять всё напрасно. Уже хотела развернуться и уйти, однако из дома появилась ворона. Она дочапала до меня и остановилась, обыденно поджав лапку. Я прикоснулась к ней, оранжевая метка тоже на месте.

Варюха-цапуля! Настоящая!

Каркуша громко произнесла краткую речь. Катя засмеялась:

— Это что-то новенькое, только неразборчиво, непонятно.

Ворона повторила еще раз, всего два слова, моим голосом:

— Мои животинки.

Катя оглушена нынешним ноу-хау, а я нет. Моя давняя, наработанная инвестиция принесла долгожданные дивиденды.

Вот оно, живое доказательство.

Подтверждение того, что я никогда не впадала в кому и что вся моя бордовая жизнь есть не сон. Я не помню, как пронеслась через дебри леса, по спринтовски перемахивая барьеры из пней и коряг, как вышла к машине.

Колеса были проколоты, все четыре. Пришлось вызывать эвакуатор, обошлось в довольно кругленькую сумму. Следует действовать осмотрительно и без транжирства. В моих закромах нет столько свободных денег.