Дамнар: Неведение (СИ) - Якунина Марина - Страница 12

Удар о булыжники пришелся на спину и голову. В ушах звенело, зрение на несколько мгновений расплылось. Когда Джастин немного пришел в себя, но все еще плохо воспринимал действительность, стал аккуратно разводить крылья, ослабляя хватку рук. Мальчика не было слышно, и он не шевелился. «А что если я его задушил? Или все-таки убило?», — пронеслась ужасная мысль, от которой все похолодело внутри. Джастин сделал глубокий вдох, силой заставляя себя включиться в окружающую реальность. В ноздри сразу ударил запах свежей крови, перемешанный с хвоей и ароматом перепревшей осенней листвы. Жажда моментально сковала горло, клыки начали нещадно ныть, а разум стал улетучиваться, уступая место животным инстинктам.

Для ускорения регенерации нужна кровь — как бы Джастин ни пытался это отрицать, организм требовал подпитки. Недалеко бился в агонии умирающий от ран Грифон. На вампире лежал исцарапанный когтями ребенок. Его сердечко испуганно колотилось, и пульсирующий по артериям алый сок начинал сводить Джастина с ума.

— Уже все? Вы живой? Уже можно смотреть? — тоненький голосок мальчонки вывел Джастина из голодного дурмана. Вампир с облегчением рассмеялся, старательно отгоняя мысли о том, чтобы вцепиться ближайшему живому существу в шею, приобнял мальчишку и потрепал его по волосам.

— Ты цел, малец? Резко не вставай! — Джастин аккуратно разомкнул объятья, задерживая дыхание в надежде погасить инстинкты, позволяя мальчишке соскользнуть вниз по насыпи на землю.

— Вот они!

Со стоном приподнявшись на локте, Джастин попытался разглядеть прибывших. С облегчением увидел Олафа, опирающегося на своего сына, тоже немного помятого в схватке, с уже затягивающимися ранами от когтей другого грифона. Немного поцарапанного, зареванного, но все-таки живого первого мальца. Также с ними шел, опираясь на невысокий посох Всемир и, судя по всему, родители мальчишек.

— Олежка! Живой, засранец! — селяне с вновь заревевшим мальцом кинулись обнимать спасенного Джастином ребенка.

Кивнув Олафу в сторону умирающего Грифона, Джастин прошептал остатками воздуха в легких: «Добей, чтоб не мучился». И откинулся обратно на камни, прикрыв веки. Тело ломило от ушибов, содранную кожу нещадно саднило. Заживать раны никак не хотели — слишком много сил ушло на вытаскивание крыльев и полет, будь они не ладны…

Джастин уже в который раз зарекся связываться с этим мягко говоря малоприятным процессом, малодушно подумывая о том, чтобы так и оставить крылья у всех на обозрении. Попытки пошевелиться отзывались резкой болью. До кучи младший брат дотянулся до него мысленно: «Atangolmo na laiwave [Ума нет — считай, калека], просил же тебя не рисковать…» — раздавался укоризненный шепот Сета где-то в затылке, отзываясь мягким эхом в глубине сознания. «Cuil ouya mire [Жизнь бесконечно драгоценна] — жаль, что ты об этом забыл» — мысленно огрызнулся Джастин. «Что ж ты тогда того мужика зарезал, когда из портала за тварью выскочил?» — раздался насмешливый вопрос младшего брата. Джастину почудилось, что Сет был уязвлен, но он мог спутать это и со своими ощущениями. К великому облегчению, ментальная связь резко оборвалась, оставив вопрос без ответа. «Ослепило солнце — не успел сориентироваться» — было бы крайне слабым оправданием.

Зашуршал гравий, осыпаясь из-под тяжелых сапог, и на лицо Джастина упала тень.

— Эй, приятель, ты там не окончательно помер, надеюсь? Ты почему до сих пор не восстановился? — Джастин приоткрыл один глаз и встретился взглядом с не на шутку обеспокоенным Олафом.

— Не дождешься… — Джастин снова попытался встать, но захрипел и вернулся в лежачее положение. — Мне и тут неплохо, только подушку бы, а то скальные породы немного жестковаты, — вампир изобразил какое-то подобие улыбки.

— Ты это… Мне тут сказки-то не рассказывай. На вот, жри, давай, — Олаф протянул к губам приятеля запястье.

Джастин отмахнулся. Застонал и сморщился от резкого движения.

— Хорош, привереда! Ну-ка не кочевряжься мне тут. Хочешь, потом за девкой пошлем, а сейчас жри что дают, — Олаф черканул кинжалом по запястью, протянув руку над головой Джастина. При попадании капель крови на губы вампир уже не смог сдерживаться и, резко приподнявшись на локте, вцепился клыками в руку вожака, ухватившись свободной рукой за одежду друга, как клещами.

Олаф зашипел от боли, но руку не выдернул. После пары глотков Джастин сообразил навести морок — небольшую компенсацию для жертвы при акте вампиризма. Волк перестал шипеть, глаза его остекленели, мышцы расслабились.

Всемир, оставшийся со спасителями, с интересом наблюдал за этим действием, не решаясь подать голос. Джастин, насытившись, почувствовав, что раны стали затягиваться, отпустил руку Олафа.

— Хватит с тебя, а то еще подсядешь, сам проситься стать обедом начнешь, — вампир, чувствуя неловкость, пытался пошутить. Также начал разворачиваться, чтобы встать на коленки.

— Размечтался! Я бы и без твоих фокусов дотерпел. Чай не сахарный, — недовольно проворчал смущенный от пережитого ощущения Олаф. — Это ты девкам мозги лучше туманом срамным заволакивай. Тебе точно хватило? Или кликнуть?

— Погоди, мне еще эти паруса сложить надо, — Джастин стоял на четвереньках, часто дыша, пытаясь морально подготовиться к действию. — У тебя случайно ничего покрепче не найдется? Рома, например? Мне сейчас и спирт, и любой самогон сойдет…

— Чего нет — того нет, — Олаф развел руками. — Если все так плохо, может пока так походишь?

— Ну уж нет… Не хватало мне цепляться ими за все. Дай мне минуту, не отвлекай. — Джастин снова сосредоточился на ощущениях. «Просто перетерпеть. Чем быстрее уберу — тем быстрее все это закончится», — он начал дышать, будто собираясь прыгнуть в прорубь. Наконец, решился.

Кости, расщепленные, вывернутые и растянутые неестественным для человеческого существа образом, стали с хрустом втягиваться, попутно прокладывая себе путь через мышечную ткань от лопатки обратно к кончикам пальцев на руках. Когда они вернулись на свое законное место, оставшаяся без поддержки кожа и мышцы повисли безвольной тряпицей со спины. В местах откуда росли крылья, образовался рубец, мгновенно расширяющийся и отделяющий рудимент от спины.

Как только последний сантиметр кожи отделился, отпавшая часть вампира в несколько мгновений ссохлась, истончилась и быстро истлела, как лист бумаги, охваченный пламенем. Джастина все еще трясло, но раны на спине быстро затягивались, превращаясь сначала в шрамы, а затем и они разгладились, будто и не было ничего. Тогда Джастин в изнеможении сел обратно на камни, и обратил внимание на изучающего его деревенского старосту.

Всемир, уловив уставший взгляд Джастина отвесил земной поклон:

— Благодарствуем, господа, за спасение душ невинных.

Джастин кивнул, перевел Олафу фразу старосты — тот махнул рукой, принимая благодарность. Заметил, что человек явно хочет поговорить еще с Джастином, и отправился к мертвому Грифону, помогать сыну разделывать тушку чудовища.

Староста, видя, что завладел вниманием вампира, спросил:

— Что, тяжко? И князь тоже так летать умеет и раны залечивать?

Джастин пожал плечами:

— Он лучше летает. Не знаю, как младший брат с крыльями управляется — мне, видимо, выдержки не хватает. И раны заживляет — глазом моргнуть не успеешь.

— Младший? — Всемир заинтересованно оперся о свою палку обеими руками и подался вперед. — А что ж не ты правишь, коли ты старше его будешь?

Джастин, чувствуя, что ноги его все равно сейчас не очень-то слушаются, решил, что отвлечься беседой не такая уж плохая идея. Во всяком случае, пока восстанавливаются силы.

— У нас не по старшинству власть переходит — не как у людей. Да и, строго говоря, мы людьми никогда и не были. То есть, я человеком был частично, — видя непонимание в глазах старосты, Джастин решил уточнить, — мы с ним братья как по отцу, так и по матери. Мать у нас — эльф. Эльфы — почти как люди, только живут сильно дольше, и магией наделены гораздо чаще, чем другие расы. Я был зачат, когда Отец еще человеком был. А Сет — когда Отец уже дамнаром стал. У меня с братьями разница в возрасте около девяноста лет. Собственно и вышло, что я, еще до войны был живым, а Сет сразу родился таким, как он есть сейчас, во время короткого перемирия.