Дикий Огонь (СИ) - Смирнова Екатерина Александровна - Страница 62

Если это так, далеко она не убежит. Он отобьет Аскольда, еще не знает, как, но отобьет, выяснит, что на самом деле произошло, и тогда Проповедница будет мертва окончательно и бесповоротно.

На стене красовался бесталанно, но старательно намалеванный огромный плакат: «Смерть выродкам!» с подробным описанием внешности и преступлений мятежных колдунов. Алавет стоял прямо под ним.

В юности магу страшно не везло с девушками. Он обладал абсолютно, максимально серой и неприметной внешностью. Из таких во все времена получались идеальные шпионы. Много лет назад колдун считал, что это его проклятие. Теперь оно ему пригодилось.

«Чернокнижник, Алаветом именующийся: демонопочитатель, детоубийца, террорист, мужеложец», - извещал плакат. Далее следовали еще десятка два столь же ярких и изобретательных характеристик. «Внешность, - тут у плаката дела пошли похуже, - средний рост, среднее телосложение, неопределенного цвета глаза, русые волосы, заурядное лицо, особых примет нет». Что ж, удачи им в поисках.

Повелитель Льдов никогда не ступал на улицы проклятого города. Родом практически с другого конца Танаира, в лагерь он попал в результате цепи случайностей напополам с собственными ошибками, а после освобождения в город они не заходили, не хватало наглости. Воображение же всегда рисовало Тан-Фойден, как крайне отвратное место. Оно не слишком ошибалось.

Город давил Алавету на плечи. Обычные узкие улицы, приземистые дома, редкие конные всадники, толкающие друг друга горожане, все, как и везде. Но колдун нутром чувствовал пропитавшие город ненависть и страх. Они висели в воздухе, словно душный аромат сточных канав, лезли в нос и в рот, заставляли морщиться и опускать голову.

Сегодня к ненависти и страху примешивалась печаль. Проклятый город оплакивал Проповедницу. На запястья людей были повязаны черные траурные ленты, уличные торговцы не галдели, братья Святого Иодара, перекрикивая друг друга, завывали что-то про юную деву и вечный покой. Какая-то кумушка горячо уверяла, что следующую дочь назовет Вокарой. Кто-то уже успел намалевать на стене рычащего человека с длиннющими зубами, когтями и копытами, перерезающего горло прекрасной юной деве. На вкус Алавета, для демонстрации основной мысли рисунка необязательно было оставлять на деве так мало одежды, но посыл был ясен. Злобные колдуны в неиссякаемой злобе своей совершили очередное злобное злодейство, ужаснемся же и сожжем за это всех, на кого укажет наместник. Мнимую или действительную, Рёгнер вовсю использовал смерть Вокары для новых репрессий, как он поступал всегда.

Алавет понятия не имел, что ему делать. План был прост настолько же, насколько невыполним. Добраться до тюрьмы, как-то попасть туда, как-то перебить стражу, как-то найти и освободить Аскольда, как-то выбраться обратно и покинуть город. Сильно превышенная концентрация слова «как-то» не оставляла Алавету ни малейших шансов на успех, и он это понимал.

На виселице на главной площади кто-то болтался. Алавет окинул тело равнодушным взглядом и пошел дальше, в сторону тюрьмы. Мало ли, кто болтается на виселице, в конце концов, для того она и создана.

Подземелья в Тан-Фойдене существовали и вели себя примерно так, как это полагается подземельям: охранялись, находились под землей и никому не нравились. Какой-либо другой информации, в том числе о том, где именно держат Аскольда, Алавет не знал.

Стражники перед мрачными коваными воротами лениво ковырялись в зубах. Один из них равнодушно посмотрел на Алавета и вернулся к своему увлекательному занятию. Наверное, в другом месте ошивающийся рядом с тюрьмой тип вызвал бы больше интереса, но в Тан-Фойдене недалеко от казематов располагался бордель, а посему народ по улице шлялся всегда.

Алавет потоптался перед входом. План пора было конкретизировать.

Кто-то потянул его за руку. Колдун инстинктивно дернулся, готовясь бежать или драться.

Щуплый парнишка, чье лицо скрывал капюшон, приложил палец к губам и указал рукой куда-то в узкий переулок.

- Ты кто?

Незнакомец, не отвечая, снова дернул его за рукав и потрусил вперед. Алавет, выругавшись сквозь зубы, пошел следом.

Переулки, настолько узкие, что в них еле-еле можно было протиснуться вдвоем, петляли невероятными зигзагами. В этой части города застройка велась особенно хаотично, дома вырастали, словно грибы после дождя, без всякого плана и логики. Алавет давно перестал понимать, с какой стороны они пришли и сколько раз свернули, когда незнакомец остановился. Целью их путешествия оказался полуразрушенный дом, чьи доски, словно оспины, покрывала зеленая гниль. Цель достойная, ничего не скажешь.

Парнишка остановился на пороге и скинул капюшон. Вот только это был не парнишка.

- Ты?!

Алавет размахнулся и изо всей силы врезал нечаянному спасителю по лицу. По смазливому синеглазому лицу.

- Шаморова тварь! Ты предала нас.

Девушка облизала разбитую губу.

- Я вас не предавала, это Рёгнер.

- Не сомневаюсь, а ты ему помогала.

- Нет! Он предал нас всех.

Алавет замахнулся для нового удара, Проповедница подняла руку, защищаясь. Лжет, тварь. Но, если она лжет, зачем тогда здесь?

- Говорят, тебя убили.

- Почти.

Проповедница поморщилась, приложив руку к спине.

- Ладно, допустим, я тебе поверю. Но что ты здесь делаешь?

- То же, что и ты, хочу спасти твоего командира.

- С чего вдруг?

- Он мне кое-что обещал.

- И как именно?

Девушка указала на покосившуюся дверь.

- Здесь под полом есть подземный ход.