Дикий Огонь (СИ) - Смирнова Екатерина Александровна - Страница 6

Я сбежал с галереи, вытирая лицо. Нос не сломан, это хорошо, но кровь так и хлещет. Надо попасться в таком виде Сидори - женщины любят жалеть несчастных и прощать покаявшихся. Женская жалость — это практически любовь, а влюбленной можно наболтать все, что угодно.

Абсолютно случайно я свернул в направлении комнат громовержицы. Особняк негласно поделили на две половины: женщины не слишком жаловали друг друга, это я понял сразу. В западном крыле окопалась старая, в восточном – молодая, а я торчал посередине и как никогда остро чувствовал, что меня никто не любит. Пора было это исправлять.

Девушка заметила меня первой – сидела внизу у камина и перебирала какие-то пожелтевшие листки, очевидно, магического содержания. Голубые глаза встретились с моими, чернокнижница нахмурилась. Прекрасно, она обеспокоена.

Без капюшона и в спокойной обстановке она казалась даже симпатичной. Голубые глаза, светло-русые волосы, вздернутый носик. И в голову не придет, что это милое создание затопило полсотни человек и бровью не повело.

- Что с тобой случилось?

- Немного повздорили с Шириам, - я без спроса уселся рядом. -  Но я не виню ее, она во всем права. Я говорил ужасные слова и делал ужасные вещи. То, что происходит с вами, во многом моя вина.

- Твоя, - подтвердила девушка, но ненависти в глазах не было. С этим материалом можно работать.

- Знаю, в это сложно поверить, - принялся я вдохновенно врать. -  Но теперь мне стыдно. Я ведь действительно считал, что говорю правду, что колдуны несут лишь зло. Я был слеп, я совсем не знал вас. – Это точно, Его Величество как-то забыл сообщить де Лантору-младшему, что на него работают аж две чернокнижницы. – Говорят, все колдуны – монстры, но ты абсолютно точно не монстр. Для монстра ты слишком красива.

Девушка усмехнулась и снова уткнулась в пергамент, но взгляд ее чуть потеплел. Срочно нужно кого-то обмануть – ищи юную деву и включай страдальца. Мои пронзительные глаза, один серый, другой зеленый, и аристократичные черты безотказно действуют на женщин, а иногда и на мужчин.

- Ты ведь маг небес, верно?

- Верно.

Лаконичный ответ. И весьма информативный.

- Судя по тому, что ты сотворила в тюрьме, как минимум второй ступени.

- Первой.

Первой ступени! Да наш король выбирает для себя все самое лучшее.

По всем законам приличия нужно было встать и уйти, но за день заключение в гостевых комнатах мне опостылело. В конце концов, я год провел в одиночной камере.

Рука сама потянулась к карману. Безделушка, еще вчера казавшаяся такой желанной, теперь лежала тяжких грузом на инстинкте самосохранения и чуть-чуть на совести.

«Эмиль, - мысленно вопросил я самого себя, - зачем ты обокрал короля?»

Вопрос был риторическим, к тому же, ответа я не знал. Обокрал потому что… обокрал.

Отец так и не смог поверить, что я ворую без злого умысла и уж тем более не ему назло. Что я просто вижу вещь, обычно абсолютно ненужную, и не завладеть ей становится невыносимо. И какое наслаждение можно получить, когда что-то, что валялось просто так, начинает принадлежать тебе. ТЕБЕ. Почти как в постели с девицей. Правда, как правило, проблем я потом огребаю столько же, как если бы объявился ее разъяренный муж.

Я погладил камешек пальцами. Нужно его вернуть, как можно быстрее и незаметнее.

Вдруг раздался хлопок, комната на миг расплылась. Прямо из воздуха появилось нечто. Другого слова я подобрать не мог. Здоровенное, состоящее из ножек, покрытое хитиновым панцирем, с глазами-стебельками и непропорционально огромными клешнями. Очень острыми клешнями. Рак-переросток огляделся, гортанно щелкнул и попер на нас.

Я завопил и вскочил на стол (снова). Сидори завизжала в унисон со мной и отпрянула, пергаменты разлетелись по полу. Дура, ты у нас маг, сделай что-нибудь!

Сверкнула молния, но на тварь она не произвела ни малейшего впечатления. Бешеный поток ветра, который должен был по всем законам логики унести членистоногое ко всем демонам, разбился о невидимую преграду. Что-то или кто-то защищал чудовище от магии.

Клешня клацнула у моего ботинка, я пробежал по столу и уперся спиной в стену. Рядом отчаянно колдовала Сидори. Грохочущая туча над чудовищем изливала потоки воды, они скатывались с незримого купола, пропитывая ковер и сброшенные мной со стола книги.

Прямо в голове послышался низкий гул. Воздух будто спрессовался, мир подернулся алой пеленой. Я словно очутился вдруг в замке и одновременно где-то еще. Тварь исчезла на мгновение, вместо нее я увидел темную фигуру с горящими глазами. Алыми глазами. Это демон! Свет, это демон!!!

Я впал в истерику. Мы умрем, сейчас мы умрем, монстр с Изнанки распилит нас клешнями на куски! Ну давай же, колдуй, ведьма!!!

Очевидно, я проорал это вслух, поскольку Сидори кинула на меня злой взгляд. Бесполезная идиотка. Я не хочу умирать, не хочу! Может, выкрикнуть какое-нибудь заклинание? Есть же у колдунов заклинания? Я в панике вытянул вперед руку со все еще зажатой в ней королевской собственностью и заорал:

- Убирайся в жопу!!!

Тварь заклекотала, полыхнула огнем. И убралась в жопу. Исчезла, то бишь.

Я потрясенно уставился на затопленный пол, где еще секунду назад щелкала клешнями неминуемая смерть. На Сидори, приходящую в себя. И на свою руку. Камень в ней светился.

;

Глава 3

Далеко-далеко, мы уедем за море.

Будем строить шалаш, далеко-далеко.

За сто миль от беды, от пожаров, от горя.

За сто миль от войны, далеко-далеко.

Эту песню пели им мать и отец. Отца посадили на кол, мать сожгли на костре на глазах у детей. Перепуганных детей, которые хотели лишь мирно жить в своей деревне, но стали надеждой всего мира. Или его проклятием. Это как посмотреть.