Лорем (СИ) - Лифанова Ксения - Страница 33

Вчера всех их пленили и мучали.

Вчера им помогали.

Сегодня им тоже помогали.

Аштанар села у алтаря и долго смотрела на Раскол.

Аштанар слушала Отрофон-Кессеев, которые приходили к ней со словами утешения.

— Сил вам, белая госпожа… Эту боль бывает невозможно терпеть, но выпустите ее, и со временем она станет иной… Когда-то я думала, что следующий день будет все таким же тяжелым… Это была сплошная полоса страха… Почувствуйте связь с миром, связь с людьми внутри вас.

Аштанар смотрела на людей и кивала. Она была благодарна.

Их лица, их глаза были наполнены страхом. Она уже видела такой страх. В глазах Магуи, в глазах того лесного мальчишки, в глазах Зэбора, когда они схватили его.

Она понимала, что этот народ многое выстрадал, их боль породила жестокость. И теперь у племени Озори Фонны была лишь цель защитить свои знания и бережно сохраняемые руины от возможных агрессоров.

Она знала, что боги есть. Она знала, что есть над людьми и власть, и людям, которые наделены ею, можно верить.

Она честно постаралась.

Она рассказала сказку о китах и змее. Глэн и Озори Фонна толковали ее. Хитрый гигантский черный змей в ней оказывался добрым и кротким. Предначертанную воспитывали люди, и люди помогли ей предотвратить конец света. Действительно, какую-то роль в происходящем сыграли лерассы-обезьяны и киты, которые по мнению матери леса были чем-то вроде гигантских кэльпи.

Озори Фонна сказала, что это свидетельство того, что Клин может и правда быть тем человеком, которому поверили жители Архипелага. Озори Фонна послала разведчиков узнать о прошлом Предначертанной. Озори Фонна послала разведчиков в западные племена Ассеев, в которых водились лерассы-обезьяны. Озори Фонна признала, что Архипелаг сыграет большую роль в грядущих событиях, поскольку это его градоправители, течения, были деморгами гигантских кэльпи. Озори Фонна признала, что кем бы ни были дети из сказки, всех их было необходимо найти.

У Аштанар не было сил продолжать, и ей дали отдохнуть.

Она не заметила, как наступил вечер. Она не заметила, как под ней проросла мягкая подушка мха, в комнату протянулись лианы с цветами. Она не хотела видеть плодоносящие ветви, склоненные к ней.

Глэн говорил о том, что уже передал Яну, где они и что все в порядке. С утра у него не было времени на то, чтобы поговорить. Магуи делала то, что называла дипломатией. Аштанар было больно.

Вода в ку Глэна пошла кругами.

— Я слышу Яна, подождите немного, я поговорю с ним! — Глэн опустил руки в воду. Послушал песнь воды, доступную только ему, и передал, — Они снаружи леса, они в безопасности. Я чувствую их местоположение, Ян посылает сигнал. — Магуи бросилась к нему узнать, где именно, Глэн глазами показал на живые растения, проросшие в комнатах, где их поселили, — Девочки, он говорит, им с Клином пришлось бежать.

— Что? Откуда? Глэн, что происходит? — волновалась Магуи.

Сердце Аштанар снова кольнула тревога.

Маг не отвечал, он слушал.

— Ян, а вы?… А они?… Вот уроды…. Хах, что? … Ян, то есть так никто ничего и не знает? Понял тебя. Клин там подождет, нам тоже есть, что рассказать, — Он вкратце пересказал, что с ними произошло, — Ян, нас отпустили и сейчас нормально относятся, но только потому что мы ничего не передали на Архипелаг. Пожалуйста, и ты тоже пока что ничего туда не говори. Хотя лучше нет, скажи, что мы нашлись, Отрофон-Кессеи помогают нам и заботятся. И что у нас нет возможности ответить другим водным магам. Ян, мы не будем в безопасности, если Архипелаг начнет какие-то действия по нашему спасению или попросит начать их… Кого похуже. … Ян, нет, успокойся. Нет, я не про него, и нет, я не начинаю опять. Нет, пока не сказал. … Да, я буду поддерживать связь, сейчас нам точно вот здесь ничто не угрожает. … Да не русалю я тебе. Не беспокойся за нас, я перескажу ваши приключения девочкам, мы все обсудим и расскажем, что надумали.

Магуи смотрела на мага во все глаза. Аштанар была готова к чему угодно. Глэн начал пересказ.

— Девочки, Ян вернулся в табор поискать Клина. Ему сразу говорят мол так и так, уважаемый, Клин ваших товарищей обманул, за другого себя выдавал, разбираемся в ситуации, пока что просим тебя сдать всю воду и скалу тоже оставить. Магуи, не начинай, хорошо все будет. Мы вроде как союзники, он соглашается. В общем ведут его в шатер к их главному. Там Клина допрашивают, он все говорит — ну думаю вы уже поняли, нет? Ох, когда Ян с Зэбором допрашивали Клина, тот сразу тоже гладко стелил то, что они хотели слышать.

— Ты нам ничего не рассказал о том, что было в последние дни у вас с тем нимом, — Обиженно заметила Магуи, — Вы оба молчали, а вчера нас чуть… Мы могли пострадать из-за этого.

Глэн смутился и все подробно пересказал.

Аштанар внимательно слушала.

Затем Глэн вернулся к приключениям Яна и Клина.

— В общем представьте: шатер, куча цыган… В смысле Ассеев, и их барон… князь по-ихнему, он сурово так на Клина рычит про то, что он гадкий фелл и скрывал, кто таков. Они его уличили, знают что он изображал, что не Чайка Гелата. Ну и Клин так с улыбочкой, — Глэн расхохотался, хотя Аштанар не понимала, что в этой ситуации может быть смешного, — Да, в общем он говорит им, что петь не любит и у него в общем-то нет особых вокальных данных, что встретил действительно талантливых музыкантов и потому теперь бывает Чайкой только в особых случаях… Девочки, его даже петь заставили, чтобы доказал. В общем дальше Клин говорит Яну, вот прямо там, в кругу, что мол очень хочет уйти с ним, но есть небольшая трудность. Ян видит, что цыгане за ним следят, ну вежливо покидает шатер, ходит по табору, ищет как бы связаться с нами, находит воду, а нас нету. Тогда он передает это на Архипелаг, что мы пропали, передает волну, где находится и что с ним. Идет к князю, тот говорит, что ничего не знают, действуют по просьбе соплеменников Зэбора. Ян уже понятно начал злиться, поэтому прямо спрашивает, пленник ли он сам, барон говорит нет. Ян решает пойти поговорить с Клином. Приходит к клетке, куда посадили парня, и тут его начинают вязать. Ян понятно отбивается, бросается освободить Клина, а клетка уже отперта. Дают они оба деру из табора… племени… Короче только пятки сверкают. Сбежали, Ян только дух перевел, а Клин и говорит… Слушате? Значит говорит, что допрос он провел успешно, что традиция продавать детей родом из города Гами и это там такое нормально, что чтобы Ян не задумал делать нужно сначала спасти остальных, то есть нас, и Клин знает, куда они, в смысле мы, отправились — и говорит что вот сюда, к Отрофонеку. Где мы и есть, понимаете? В общем Ян решил пока не обвинять лесных, разобраться, что происходит. Что будем делать?

— Думаю госпожа со мной согласна, нужно уходить отсюда как можно скорее и идти туда, где безопасно. Мы можем жить на Полуострове, можем перебраться в столицу. Хватит с нас боли, Глэн.

Аштанар молчала. Ей было тяжело слушать их и следить за ходом их разговора. Она думала. Ее мир всю ее жизнь рассыпался на осколки, на крошечные зеркальные песчинки событий из ее сказок, ее прошлого, происходящего с ней, мира реального и всех остальных миров. Магуи и Глэн вели ее, до этого были и другие, кто помогал разобраться во всем этом калейдоскопе. Всю жизнь она думала этими осколками, и Магуи назвала тот, что звал ее.

Остров Ланко блистал в последних лучах заката роскошным тропическим цветком. Белоснежные стены Великого шатра, щедро обласканные солнцем и от того обретшие терракотовые, дрожащие отблески уходящего дня, очерчивали фиолетово-голубые тени, набирающие глубину для темнейшего часа ночи.

Здесь, близ сердца Потока, власть теней, глубокая и безнадежная, терпела поражение. Даже в самой густой чаще джунглей мириады светлячков и растений желтыми, зелеными, оранжевыми и слепяще белыми лампочками разгорались в бушующих по всему острову джунглях. Ночные шорохи, скрипы, трепетанье крыл и тихая поступь в тени ветвей знаменовали наступление мистической половины суток, обращая отчаянную безнадежность в пьянящие чаяние манящей дороги меж склоненных под удушающей тяжестью лиан деревьями.