Русалочья кровь (СИ) - Святненко Ева - Страница 6

Небольшой вихрь ещё с минуту покружил над местом трагедии, уплотняясь до состояния грозовой тучи. А затем распался длинными тёмными прядями волос, из которых шагнула незнакомка с хищным лицом.

— Принимай, Настька, новую сестру свою.

Под мостом сидела девушка с русой косой и плела ловушку для снов. Нанизала последнюю бусину и спокойно подняла глаза. Безвольно опустив руки, перед ней стояла Гаяна покрытая ряской и грязью.

— Идём со мной, сестрица-водяница.

СОНЯ

— Макса, Макса, — где ты псинушка моя ненаглядная? — белокурая девушка носилась по берегу и встревоженно кликала убежавшую собаку.

— Вот, блин, стрекача задала, подумаешь жирную чайку увидела. Говорили мне — Соня, не бери эту пузохвостку с собой.

Из кустов высунулась довольная морда и хитро прищурилась.

— Макса, вот ты где, кабачок мой пузатый. Иди-ка ко мне.

Рыжая толстая собака благосклонно кивнула и вальяжно направилась к хозяйке. Но у самой воды вдруг застопорилась и оскалилась.

— Ты чего? Сейчас домой пойдём. Корма твоего любимого поедим. Макса

— Не укусит?

Соня удивлённо обернулась. Сзади стояла высокая сухая брюнетка.

— Нет, она дружелюбная. Просто напугалась чего-то.

— Ну, не знаю. Что-то она у вас странная. Вон в воду полезла.

Соня взвизгнула и, не раздумывая, бросилась за собакой. Та успела довольно далеко отплыть и продолжала перебирать лапками, жалобно поскуливая.

Ей всегда нравились животные. Они были настоящими и верными, не то, что люди. Люди лгали, предавали, притворялись. А Соня, на свою беду, была настоящей красавицей — щёчки с ямочками, белокурые волосы до талии, бездонные васильковые глаза. Все поголовно парни на неё западали и все получали от ворот поворот.

— Макса, стой. Дурёха, ну доберусь до тебя.

Соня была на середине реки, когда горячий вихрь закружился над головой. Поначалу маленький и слабый, он набирал силу, захватывал воду, пока не превратился в две воронки напротив друг друга — воздушную и водяную. Всего минуту длилась дьявольская вакханалия, а потом растворилась, исчезла, как будто и не было ничего. Гладкое водяное зеркало безмятежно отражало небо, и только на противоположном берегу выла одинокая собака.

— Принимай, Настька, новую сестру свою.

— Идём со мной, сестрица-водяница.

Русая и черноволосая стояли у реки и наблюдали, как бледная Соня идёт к ним по дну.

— Уговор наш я выполнила. На полную луну августа приду за платой своей.

— Приходи, да меня зови.

— До встречи, русалка.

— До встречи, полуденница.

ЗНАКОМСТВО

Три бледных девушки молча и неподвижно застыли посреди зала. Их тела мерцали, то уплотняясь, то делаясь совершенно прозрачными. Пока девы сохраняли свой людской облик, но трансформация уже началась.

Маруся вздохнула и повернулась к подругам.

— Три новых русалки за неделю. Как так вышло?

Настя и Катенька пожали плечами — не ведаем, мол. Получилось и получилось.

— Настаська, признавайся — твоих рук дело?

— Водяной силой клянусь, я их не обращала.

— Хм. Чую, что правду говоришь. Ты ни при чём.

— Что ты делать будешь с ними, Маруся? Обучать же их надобно.

Маруся и сама знала. В этом году она снова приняла тяжкую корону главной русалки, Костромы, а вместе с ней и оберег — Чёрную Жемчужину. Теперь ей и учить, и рядить, а по первости и кормить новорождённых сестёр. Не продохнуть теперь от забот.

— Как зовут-то вас, горемычные?

— Лиза, Соня, Гаяна, — выдохнули девы, как листья сухие прошуршали.

— Пока поживёте здесь, в общем доме. Выходить наружу нельзя, там железо везде, сожжёт дотла сразу.

Девы послушно кивнули, только одна вскинула глаза. Гаяна, кажется.

— А что не так с железом?

Маруся устало вздохнула, махнула рукой — мол, садитесь, разговор долгий предстоит. И завела напевный сказ.

Сказывала русалка, что кровь у них голубая, светлая, как водица. А потому это, что нет в той крови железа. А коли было бы, то и секунды не прожили бы, сгинули бы в синем пламени, сами себя сожгли.

Сказывала ещё, что раньше жили и не тужили в лесах привольных, в реках чистых. Но время утекло, что вода, великий раздел случился, и некуда было им податься, токмо в города человеческие. Там и пища, и кров, и сила.

И всё бы хорошо, но с каждым годом всё больше и больше железа использовали люди. Поначалу русалочье племя стороной бегало, да избегало вещиц стальных. Но потом невозможно стало — куда ни шагнёшь, везде оно страшное и калёное.

— Но как же? Вы же здесь, — растерянно прошептала Гаяна, когда напев иссяк.

— Завтра узнаете, — Маруся тепло улыбнулась. Начну наставлять вас.

Всю ночь Гаяна ворочалась. Она пыталась вспомнить свою прошлую жизнь и как попала сюда. В голову приходили смутные образы, какие-то отрывки разговоров, имена людей, но всё приглушённое, присыпанное пеплом, не вызывающее эмоций.

Интересно, как спят русалки? Сама она то проваливалась в поверхностное забытьё, совсем непохожее на обычный сон, то вскакивала и переполненная энергией начинала носиться по комнате.

В моменты активности тело становилось совсем лёгким, словно наполненным щекотными пузырьками внутри. Девушка подпрыгивала, зависала в воздухе, потом медленно опускалась на пол и радостно хохотала. Почему-то казалось, что она так умела в детстве, а потом забыла.

Ответный смех донёсся из-за приоткрытой двери, и из коридора медленно вплыли Лиза и Соня.

— Я поймала темноту, — нежно прозвенел Сонечкин голос. — Смотрите.

Из раскрытых ладошек выскользнул тёмный шарик и ощерился белыми клычками. Круглые жёлтые глаза распахнулись и с любопытством осмотрели присутствующих. Из комочка развернулись лапки и крылья.

— Это Тьма.

— Как ты это сделала? Это же котёнок. Только с крыльями!

— Мяу, — возмутилась пушистая Тьма и приземлилась на плечо своей создательницы.

— Я не знаю, само как-то получилось, — растерянно ахнула Соня и попыталась пожать плечами, чем вызвала ещё одно недовольное мяуканье.

Комната словно бы наполнилась призрачным, нереальным светом. Темно, а всё видно, и какой-то экстаз во всех мыслях и чувствах.

Девушки схватились за руки и закружились хороводом между полом и потолком. Воздух был густым, как вода, только двигай руками-ногами и плыви. А можно даже и не шевелиться, а только пожелать и полетишь, куда захочется.

— А всё-таки быть русалкой не так плохо, — счастливо подумала Гаяна и закрыла глаза в сладкой истоме.

Маленькая когтистая Тьма вспорхнула к люстре и басовито загудела, как большой барабан.

— Она так мурлычет, слышите?

— Осторожнее, а то у нас тут зверинец скоро будет, — выкрикнула Лиза.

— Ну и что, я люблю животных, у меня раньше и собака была, — Соня вдруг осеклась и расплакалась. — Я вспомнила, моя Макса. Что с ней? Она там на берегу осталась.

— Ну не надо, — Гаяна обняла девушку. — Мы её обязательно найдём. Обещаю. Я тебе помогу. Твоя Макса ещё с Тьмой подружится.

Наутро Маруся собрала всех новеньких у Чёрной Жемчужины. Рядом с артефактом на вышитой подушечке лежал ржавый разводной ключ.

— Ну что, все попробовали коснуться железа? — Маруся удовлетворённо оглядела девушек, усиленно дующих на обожжённые пальцы. Как говорится, собственный опыт — лучший учитель. — А теперь я испытаю.

Главная русалка не спеша подошла к столу и спокойно обхватила инструмент рукой.

— Как это?

— Видела я, вы вчера танцевали. А музыку слышали?

Две девушки отрицательно покачали головами, а Гаяна задумалась:

— Кажется, я слышала. Но ведь тихо было.

— Так и есть. Музыку ту ловишь не ушами, а сердцем. Все существа, растения, камни, что ни возьми, — все они поют. И каждый на свой лад. Надо только эту мелодию почуять и подхватить.

Гаяна вспомнила статьи про ауру, вибрации энергетических полей. Световые волны, да в принципе любую энергию, вполне можно описать как музыку.

— Посмотрите внимательно, а потом закройте глаза и представьте гудение пчелиного улья. Попробуйте услышать его. Это звук железа. Как сможете петь с ним вместе, так и отсюда выйдете.