Когда порвется нить - Эрлик Никки - Страница 66

Забыть ли старую любовь

И не грустить о ней?

[29]

И вскоре запели все в баре.

Забыть ли старую любовь

И дружбу прежних дней?

Распевая со всеми старинную балладу, Джек думал о своих тете и дяде, которые, без сомнения, звенели фужерами с шампанским в особняке всего в нескольких милях от него, и об Уэсе Джонсоне, который, возможно, дома со своей семьей, отдыхая после нескольких месяцев в дороге, размышлял, есть ли у него шансы победить.

Переплывали мы не раз

С тобой через ручей.

Но море разделило нас,

Товарищ юных дней…

А Джек думал о своем лучшем друге Хавьере, превосходно напевающем мелодию в тех местах, где не знал слов, и поднимающем тост за рассвет нового года, даже когда течение времени, быть может, и не следует праздновать.

Джек не знал, простил ли его Хави, или его слова на той сцене были сказаны слишком поздно, чтобы заслужить прощение. Пока Джек не спрашивал, ему не нужно было знать ответ. Все, что Джек мог сделать сейчас, — это надеяться, что Хави понимает, как ему жаль, и знает, что он старается все исправить.

С тобой мы выпьем, старина,

За счастье прежних дней.

БЕН

Казалось, на встречу собрались всем миром.

Все ждали, что произойдет в этот момент, о котором говорили, писали в «Твиттере» и гадали несколько недель.

Места проведения были объявлены всего за три дня до этого: центры в двух десятках стран, как карта в доме путешественника, с прикрепленными к ней флажками почти на каждом континенте. Впервые разрозненные голоса #СплетенныхВместе, очевидно, смогли сойтись, спеть одним огромным хором, и все хотели знать, кто стоит за этим, но организаторы по-прежнему оставались неизвестными. Имена инвесторов Кремниевой долины и знаменитостей произносились шепотом наряду с известными неправительственными организациями, местными мэрами и «белыми хакерами». Многие задавались вопросом: помог ли чем-нибудь Уэс Джонсон? А как насчет той девушки из вирусного видео? Секретность только усиливала напряжение.

В тот день вся группа поддержки Бена, а с ними и Нина, Эми и друг Нихала стояли плечом к плечу на Таймс-сквер, где город всего несколько недель назад весело праздновал Новый год. Было холодно, но никто, казалось, не сердился на погоду, никому не хотелось показать себя слабаком в присутствии тысяч единомышленников, дышащих в сомкнутые ладони и нетерпеливо постукивающих ногами.

Это началось в одну минуту десятого утра в Нью-Йорке — в Америке было утро, в Европе и Африке — полдень, а в Азиатско-Тихоокеанском регионе — вечер. Все экраны на Таймс-сквер погасли, а затем на них появились слова «Сплетенные Вместе». Толпа разразилась аплодисментами.

Наблюдая за тем, как начинается показ на Манхэттене, Бен мимолетно задумался о других странах, не зная, что все смотрят один и тот же видеоролик. Одни и те же кадры показывали на светодиодных рекламных щитах на лондонской Пикадилли, на токийском Сибуя-Кроссинг, на площади Янг-Дандас в Торонто. Проецировали на экраны и фасады зданий на площади Сокало в Мехико, площади Гринмаркет в Кейптауне и площади Бастилии в Париже. Шла прямая трансляция, без задержек, в популярных социальных сетях. Даже главная страница «Гугла» была захвачена: буквы радужного логотипа соединили две извилистые нити.

«Сегодня во всем мире мы чествуем вклад тех, у кого короткие нити, — появилась надпись на экране, четкие белые слова сияли, как звезды на ночном небе. — Это лишь некоторые из них».

«Спасла двести жизней во время операций».

«Самостоятельно воспитала троих детей».

«Сняла фильм, получивший премию “Оскар”».

«Получила две докторские степени».

«Создал приложение для айфона».

С каждой данью уважения, с каждым триумфом аплодисменты становились все громче.

«Женился на своей школьной возлюбленной».

«Написал роман».

«Защищал нашу страну».

«Баллотировался в президенты».

Бен оглядел членов своей группы и задумался о том, что можно сказать о каждом из них. Нихал был лучшим выпускником своей школы, Мора недавно вышла замуж, Карл стал дядей, Леа носила детей своего брата, Террелл продюсировал бродвейское шоу, а Челси всех веселила. Хэнк, конечно же, был целителем. И можно рассказать еще миллион других историй, которых Бен до сих пор не знал о своих знакомых, несмотря на все то время, которое они провели вместе в классной комнате 204. Каждый из них влюблялся и расставался с возлюбленными, занимался скучной и интересной работой. Они были сыновьями и дочерьми, братьями и сестрами. Они были друзьями.

— Мы любим вас! — крикнул кто-то рядом с Беном.

— «Сплетенные Вместе»! — крикнул другой.

Такого Бен не ожидал.

Он предполагал, что услышит банальности от чиновников или актеров. Предполагал, что они будут умолять общество о терпимости. Возможно, они покажут фотографии уже погибших коротконитных. Ожидал, что день будет тяжелым и печальным, затянувшейся минутой молчания. Как одна большая поминальная служба.

Но все оказалось совсем не так.

Было шумно, буйно и радостно. Праздник жизни. Час нетронутого единства. В каждом городе, в каждой стране, на каждой площади люди высовывались из окон, выходили на балконы, забирались на крыши, хлопали, кричали и стучали по перилам.

Для нации, для мира, которому не составляет труда развязывать войны, нагнетать страхи и держаться в стороне, они не разучились собираться вместе.

МОРА

Позже, на следующее утро, Мора поймет, что это случилось идеально, почти смехотворно, вовремя. Что-то, возможно судьба, позволило им насладиться минутами единения на Таймс-сквер, блаженно и восхищенно, прежде чем началась паника.

Видео закончилось всего за несколько минут до этого, и люди на улице и в окнах наверху еще кричали и ликовали, когда лицо Леа стало пепельным.

— Ты в порядке? — спросила ее Мора.

— Похоже, у меня только что отошли воды.

В считаные секунды Мора сплотила группу, образовав вокруг Леа круговой щит и протискиваясь сквозь людские заросли. Но толпа была плотной, празднующие ни на кого не обращали внимания, и двигались они невыносимо медленно. Бен торопливо набирал номер брата и родителей Леа, а Мора не сводила глаз со своей бедной беременной подруги, которая пыталась держать себя в руках, пока схватки пульсировали в ее теле.

— Пожалуйста, вытащите меня отсюда! — взмолилась Леа. — Я не хочу рожать в кафе «Хард-рок»!

— Всем вперед! — крикнула Мора. — Она рожает!

После мучительно долгих минут — потом они будут спорить о том, сколько времени простояли на Таймс-сквер, — они пробились на край толпы, и Карл поймал такси.

Когда рядом с ними остановилась машина, Бен и Террелл осторожно усадили Леа на заднее сиденье.

— Я не могу поехать одна! — крикнула она.

Члены группы обменялись быстрыми взглядами, прежде чем Мора, увидев брезгливо искривленные губы и испуганные глаза своих друзей, быстро проскользнула на заднее сиденье такси, давая указания водителю.

Большую часть поездки Леа пыталась заглушить крики, пряди волос уже прилипли к мокрому от пота лбу. Без косметики, с румяными щеками, Леа выглядела такой юной, подумала Мора. Совсем девчонка. Казалось почти несправедливым подвергать ее такой боли.

— Просто дыши, — спокойно сказала Мора, не совсем уверенная в том, что это правильно.