Истории замка Айюэбао - Вэй Чжан - Страница 14

Внезапно с первого этажа донеслись пронзительные крики. Расплёскивая воду, она выскочила из ванны. Внизу и впрямь слышалась какая-то возня, и шум нарастал. Кричала начальница смены и ещё одна сотрудница — та, что заведовала кофе-машиной. Затем закричала девушка с чуть хрипловатым голосом и огромными глазами, которая обычно за весь день не произносила ни слова. Всё говорило о том, что дело принимало серьёзный оборот. Раздражённая, не в силах больше терпеть, она поняла, что в магазин наведался какой-то негодяй, который, вероятно, уже давно вынашивал какой-то злодейский план. Если рассуждать трезво, разумнее всего, конечно, вызвать полицию или же просто позвонить водителю — это был самый простой способ уладить дело. Но она не задумывалась об этом. Даже не вытершись как следует, она оделась и бросилась к лестнице, ведущей на первый этаж, но дверь так и не открыла. Из торгового зала донеслись мужские голоса и ругань. Минут через десять с лишним в дверь постучали.

— Кто там?

— Госпожа директор, это я! — ответил ей голос начальницы смены.

Она поспешно открыла дверь. Начальница смены с растрёпанными волосами и в порванной одежде, бросив многозначительный взгляд на лестницу, ведущую вниз, показала на свою грудь и выпалила:

— Они меня лапали!

Пламя гнева обожгло лицо директрисы; не задумываясь больше ни о чём, она резко распахнула дверь и затопала вниз по ступенькам.

На первом этаже царил хаос. Посетителей было ещё не так много, но ругань стояла несусветная. Внезапно все звуки стихли. Взгляды всех присутствующих обратились к спускавшейся со второго этажа женщине. Как воры, вдруг повстречавшие полицейского, все испуганно застыли. Среди публики были три хулигана лет двадцати, которые по праву носили звание самых бесстыжих парней в городе. Их безжизненные физиономии преобразила ехидная усмешка, и они, не обменявшись даже взглядами, почти синхронно раскрыли жадные рты, из которых потекла слюна:

— Ай-яй! Вот это… О-хо!

Нетерпеливо потирая руки и притопывая ногами, они загалдели:

— Господи, что же делать-то!

— Вот я бы сейчас ух!

— Вот так манна небесная!

— Вот теперь нам точно конец!

Она не понимала, о чём конкретно они говорят, но сразу разглядела в них разнузданных подонков. Один из парней, с небольшой бородкой и головой в форме зубчика чеснока, прокричал ей:

— Кто же так обслуживает клиентов? Кофе пролили прямо в ширинку, у меня там теперь ожоги!

Его дружки присоединились к скандалу, сопровождая речь неприличными жестами. Она поочерёдно бросила на каждого пристальный взгляд, словно стараясь запомнить их лица, и затем, шагнув в сторону парня, жаловавшегося на ожог, сказала:

— Да неужели? А ну сними брюки, я гляну.

Не ожидавший такого поворота чесночноголовый, оглянувшись на своих приятелей, спрятался за их спинами. Те пришли в замешательство, но затем дружно вытолкнули его вперёд:

— Ну, снимай же, пойди наверх и сними.

С ледяным выражением лица она обратилась к стоявшей рядом начальнице смены:

— Позвони в полицию, пусть приедут и освидетельствуют ожог, запри двери и не выпускай их!

Она полностью пришла в себя и, отдав распоряжение, сунула стоявшей рядом девушке номер телефона водителя.

Нетрудно догадаться, что было дальше: молодые хулиганы были наказаны со всей строгостью, но больше всех пострадала сама директор. С тех пор множество людей узнали, что же за место этот магазин: в нём десятки тысяч единиц литературы, крепкий кофе и ароматный чай, а ещё в нём обитает истинная красавица. В слухах, передаваемых из уст в уста, её красота утратила конкретный облик и превратилась в нечто прекрасное, способное потрясти чьё угодно воображение, завоёвывать страны и покорять города. Фактически это было не так; она вовсе не обладала идеальной, безупречной красотой, просто в её облике сконцентрировались те черты, которые были способны сокрушить всё вокруг: невыразимая притягательная сила исходила от каждой клеточки её тела смутным неделимым потоком, и невозможно было приписать это обольщение, эти чары какой-либо конкретной части её тела. В её присутствии мужчины лишались дара речи, зато их память становилась необычайно восприимчивой. Её присутствие повергало их в болезненное состояние, близкое к лихорадке. Они всеми силами старались отделаться от волнения и дискомфорта, возникавших при первом же взгляде на неё, и искали возможность задержать на ней свой взор. Эти действия не зависели напрямую от степени благовоспитанности мужчины, а представляли собой не более чем естественную физиологическую реакцию. Итак, они стали приходить. Они покупали книги, пили чай и старались подольше задержаться в магазине. Потом разочарованно уходили, чтобы через некоторое время, не сговариваясь, появиться здесь вновь. Самый большой соблазн был скрыт от глаз, лакомый кусочек был совсем рядом, да только его было не достать: та, что была заперта в женских покоях, больше не показывалась. Должностные лица, патрулируя кварталы города, заглядывали в магазин, но всё безрезультатно. Единственным, кто добился своего, был инспектор пожарной безопасности: под предлогом проверки пожарного оборудования он осмотрел весь магазин целиком и беспрепятственно поднялся на второй этаж. При виде женщины-директора он побледнел от страха и пробормотал:

— Очень опасно, слишком небезопасно!

Со временем продажи в книжном возросли до небывалых высот. Раньше, судя по отчётам, которые приносила начальница смены, в магазин забредала в основном молодёжь, составлявшая половину посетителей, другая же половина состояла из людей среднего возраста и пожилых читателей. Теперь же костяк постоянной клиентуры изменился: в него вошли работники государственных учреждений и интеллигенция. Более или менее обеспеченные предприниматели пачками скупали разнообразную литературу и неустанно осаждали офис директрисы в надежде получить автограф. Один пожилой профессор с предрасположенностью к апоплексии, купив книгу, изучил обстановку и наконец, опершись на посох, уселся на камень у западной стены здания и стал терпеливо ждать. Хозяйка второго этажа появилась лишь поздно вечером, когда стемнело; приехавшая за ней машина ожидала её уже целый час. Водитель взял у неё сумку и, проходя мимо старика, нарочно нагнулся, закрывая собой женщину от посторонних глаз, что спровоцировало гневный стук посохом по асфальту. Директор проявила трогательное сострадание: аккуратно раздвинув молодых людей, она самым непринуждённым образом вышла в первый ряд и простояла перед стариком добрых три минуты. Тот окинул её мутным взглядом с головы до ног и прошамкал своим щербатым ртом:

— Славная чушка! — Он хотел сказать «девчушка».

Тощий явился прямо в тот момент, когда она раскрыла свои карты. Это было очень неожиданно, ничто не предвещало его появления. Он, как всегда, был неразговорчив, молча поужинал с ней, вытер губы салфеткой и, кивнув ей напоследок, покинул столовую. Перед сном он полистал бумаги — по-видимому, какие-то документы. Около десяти часов, вернувшись в спальню, погасил свет и, слегка кашлянув, притянул её к себе, давая ей сполна ощутить его силу. Всё происходило без лишних слов. За все годы их брака он произнёс меньше слов, чем Хромой произносил за одну ночь. После этой ночи она, как обычно, позавтракав и взяв сумочку, собиралась выйти из дома, как вдруг путь ей преградил мужчина — на вид ему было лет за сорок, волосы до лоска прилизаны, а машина его уже давно стояла в десятке метров от дома. Отвесив церемонный поклон, он вынул из кармана пиджака визитку. Она взглянула на неё и не поверила своим глазам, но потом присмотрелась и убедилась, что так оно и есть: это штатный юрист её мужа. Она внимательно посмотрела в его маленькие глазки сероватого оттенка, светившиеся сверхчеловеческим умом.

— Мы можем поговорить в доме? — спросил он.

Она кивнула. Они уселись в небольшой комнатке, смежной с гостиной, слуга принёс им чай и удалился. Озабоченно потирая руки, но абсолютно уверенным тоном сероглазый изложил следующее: принимая во внимание высокое положение и влияние моего нанимателя, то есть вашего мужа, можно сказать, что ваши действия за пределами дома выставляют его в неприглядном виде, а точнее — порочат его доброе имя. Ошарашенная, она прервала его речь: