Эхо древних рун - Кортни Кристина - Страница 14

Он был прав, да и Мия все равно уже выдохлась. Она вертела кольцо со змейкой на пальце и гадала, как бы ей сгладить ситуацию. Ее внезапно поразила мысль, что она не уверена, что хочет этого. Она устала играть в дипломатию. Устала от чувства вины за желание сохранить свое наследство. Чарльз был невыносим, он уже несколько недель донимал ее продажей дома, а теперь, надеясь окончательно убедить в этом намерении, повел смотреть квартиры в Фулхэме и Кенсингтоне, которые она на самом деле не хотела смотреть. Возможно, побыть некоторое время вдали друг от друга было бы неплохо.

— Мне очень жаль, Чарльз, но это то, что мне очень, очень хотелось бы сделать. Пожалуйста, постарайся понять: мне слишком рано продавать бабушкин дом. У меня все еще так много живых воспоминаний, и потом, если там начнутся раскопки, как я могу не поучаствовать? Это невероятно захватывающе! Я имею в виду — как-никак я же археолог — ну, реставратор, но все же; что может быть забавнее для археолога, чем найти что-то удивительное на собственной даче?

Чарльз уставился на нее.

— О’кей, конечно, я понимаю, но прежде ты об этом ни словом не обмолвилась. Вместо этого ты водишь меня за нос, позволяешь радоваться покупке нового дома и…

Она оборвала его:

— Я этого не делала! Я пыталась сказать тебе, чтобы ты пока не начинал искать, но ты закусил удила и потащил меня сюда. Я говорила, что мне еще нужно время. Ты не слушал.

— Я подумал, что, если покажу тебе несколько отличных квартир, ты быстрее преодолеешь свое нежелание продавать эту дрянную старую халупу.

Мия стиснула зубы.

— «Дрянная старая халупа», как ты выразился, много для меня значит. Это единственное место, где я чувствовала себя по-настоящему счастливой, пока росла. Это не из серии продать и забыть. Жаль, что тебе не нравится идея провести лето в Швеции, но для меня это шанс, который выпадает раз в жизни, и я не могу его упустить. Если ты не хочешь отдыхать там, ты всегда можешь поехать куда-нибудь с друзьями. Помнится, ты так завидовал их беззаботному отпуску в прошлом году.

Тогда она была в ярости из-за того, что он хотел отправиться в молодежный тур[7] в момент, когда у нее было по горло работы. Все знали, что это всего лишь предлог, чтобы напиться и переспать с кем попало, хотя он клялся, что не жаждет последнего и только намеревался немного повеселиться. Теперь она поймала себя на том, что почти хочет, чтобы он уехал. Это было странно.

— Хорошо, тогда, может быть, я так и сделаю. — С лица Чарльза не сходило мрачное выражение. — Пошли отсюда. И можешь сказать агенту, что мы не заинтересованы в этой… — он махнул рукой в направлении викторианского камина, — фантастической квартире. Ты предпочитаешь скучную обувную коробку в чертовом Кэнэри-Уорф.

Он вышел, и, подавив вздох, Мия последовала за ним, чуть отставая.

Все прошло гладко? Ох, нет.

Дни и ночи перед глазами бесконечно плыли размытый водный горизонт и далекий неровный берег. Кери слышала, как норвежцы обсуждали маршрут, и поняла, что им предстоит обогнуть северную часть материка, миновать несколько островов, которые они называли Оркнейскими, а затем пересечь огромное морское пространство, пока они не выйдут к земле датчан. Оттуда они должны будут, держась береговой линии, пройти каналом в другое море, которое приведет их на родину. Огромное расстояние пугало Кери, но она старалась не думать слишком много о том, что будет немыслимо далека от брата и родного ей мира.

Чтобы защитить пленников от холодной погоды и морских брызг, в середине корабля была установлена палатка.

— Сидите внутри, вам должно быть достаточно тепло, — приказал Хокр.

Кери и ее односельчане были только рады подчиниться.

Время от времени к ним присоединялись погреться люди Хокра, но по крайней мере один из них всегда бодрствовал и был начеку, а это означало, что не было смысла пытаться одолеть спящих. В любом случае ни у Кери, ни у остальных не было сил рисковать. Большинство из них все еще ощущали воздействие морской зыби на свои желудки, а те, кто справлялся с этим, были слабыми и вялыми, не говоря уже о том, что онемели от холода.

— Осталась всего пара дней, — радостно крикнул один мужчина другому, который жаловался на однообразную диету. — Тогда устроим пир, подобный которому тебе вряд ли приходилось видеть, друг.

— Да, думаю, ты прав. У нас достаточно добычи, чтобы заплатить за сотню пиршеств, если не больше.

В его словах звучало удовлетворение, и Кери затошнило. Это богатством ее народа собирались они заплатить за пир, это несчастье ее и ее товарищей по рабству будет причиной праздника. Без сомнения, их заставят прислуживать, наполнять кружки элем и готовить бесконечные блюда. Эта мысль угнетала.

Не то чтобы она боялась тяжелой работы. Она всегда честно выполняла свою часть обязанностей, и после того, как ее невестка умерла родами в прошлом году, она взяла на себя управление хозяйством брата до тех пор, пока сама не выйдет замуж. Однако сейчас все совершенно иначе, поскольку она больше не будет госпожой в своем собственном доме. Ей придется выполнять приказы других людей, хочет она того или нет, и она не сомневалась, что трэллам будет поручена самая тяжелая работа — молотьба, например — без какой-либо благодарности за их усилия. Их даже могут избить.

Она вздохнула.

Она уже должна была выйти замуж и счастливо поселиться в другой деревне с мужем и собственными детьми. Но у Бога, очевидно, были иные планы, так как сначала ее нареченный умер от внезапной лихорадки прямо перед свадьбой, так что Кадоку пришлось искать для нее другого подходящего мужчину, а теперь вот плен… Ее счастливое будущее дважды у нее отняли, а то, что предстояло, нависло над ней мрачной тенью рабства в чужой стране. Это казалось несправедливым, но священник, когда рассказывал им о страданиях Иисуса Христа, всегда упоминал и о том, как Он все перенес без жалоб и с достоинством. Кери решила сделать то же самое.

— Что томит тебя, женщина? — голос Хокра вывел ее из глубокой задумчивости.

— Ничего, кроме желания освободиться и вернуться домой. Подальше от тебя.

— Возможно, когда-нибудь оно исполнится.

— Да, без сомнения, когда я состарюсь и меня выбросят, как тряпку, — съехидничала она.

Он насмешливо фыркнул:

— Я уверен, что тебя выкупят задолго до этого.

— Выкупят? Ты собираешься послать весточку нашим родственникам?

Ее настроение поднялось от этой приятной новости. Если бы был виден конец, она могла бы переносить испытание с гораздо большей стойкостью, она была уверена.

Но он разрушил часть ее надежд.

— Только твоим. Сомневаюсь, что кто-то может позволить себе заплатить за остальных.

— Брат смог бы. Пожалуйста, хотя бы спроси его. Что ты теряешь? Я уверена, что ты мог бы обзавестись рабами в другом месте на выкупные деньги.

— Зачем мне утруждаться? Не имеет смысла, когда трэллы у меня уже есть, — он махнул рукой в сторону ее товарищей по плену.

Охваченная яростью и разочарованием, Кери отбросила всякую осторожность, на мгновение забыв о своей прежней решимости помалкивать.

— Дьявол! Будь ты проклят! И зачем тебе вообще понадобилось совершать набег на нашу деревню? Что дает тебе право просто прийти и взять то, что ты хочешь? — Он отвернулся и что-то пробормотал. — У тебя нет ответа? Ха! Я так и думала.

— Я не обязан оправдываться перед тобой. Я всего лишь иду по стопам других. В моих действиях нет ничего необычного, и бьюсь об заклад, что на вас уже совершали набеги.

— Нет, вообще-то нам везло. До сих пор. — Кери впилась в него взглядом, словно пытаясь ожечь его ненавистью, но он только пожал плечами.

— Всем в какой-то момент перестает везти. — И с этими словами он отошел, словно давая понять, что разговор окончен.

Кери надеялась, что он хотя бы подумает над ее словами, и молилась, чтобы брат действительно согласился заплатить за всех.