Тритон ловит свой хвост (СИ) - Богданов Борис Геннадьевич - Страница 34

Ни о чём подобном Сорби не думал, не в том он был возрасте, чтобы умствовать, но рыбу съел с удовольствием. А почему и нет, если приглашают? Тем более, наловили её с избытком.

Пирушка была в самом разгаре, когда гудок возвестил о прибытии ещё одного вагона. Нарядного, разрисованного птицами и тритонами вагона, с двойной жёлтой полосой вдоль крыши.

— Из Кранга приехали, — со знанием дела произнёс Су Лонг. — Кранг и Клонг, откуда я родом, рядом совсем. Ну, как рядом, через море…

Действительно, близко. Насколько Сорби помнил карту, княжества Кранг и Клонг разделял широкий пролив. Оказывается, местные называли его морем, но не Сорби, выросшему на берегу узкой Морсинки, над ними смеяться.

Двери вагона открылись, и изнутри одна за другой выпорхнули две девицы. При виде их Сорби чуть не подавился куском, в такие яркие, кричащие наряды они были одеты.

— Близняшки… — пробормотал за спиной Морлис.

— Првет, мальчики! — радостно заявила левая.

— Првет! — эхом отозвалась правая.

— Драсити… — пробормотал Сорби.

Обе девушки неуловимо напоминали Лойну: такие же невысокие, но стройные, с длинными, рассыпающимися по плечами волосами. Только у Лойны волосы были иссиня-чёрными, а девицы… Голову левой украшало изумрудно-зелёное облако, правая щеголяла небесно-голубым.

Девушки подошли ближе, и в груди у Сорби похолодело: они и лицами походили на Лойну. Что-то будет, что-то точно будет, и не поймёшь, к добру это или к худу.

— Меня звут Ро Понг! — Левая изобразила поклон и шаркнула правой ножкой.

— Ко Понг! — откликнулась правая и шаркнула ножкой левой.

— Ты на глаза их посмотри, — шепнул Сорби Морлис. — Ох, пропадём мы с ними…

У зеленоволосой Ро оказались ярко-синие глаза, как волосы сестры. Ко, наоборот, смотрела на мир глазами изумрудного цвета. И теперь эти две пары глаз, пробежавшись мельком по остальным парням, скрестились на Сорби.

— Э-э-э… Меня Сорби зовут, — сказал он.

Ро тряхнула волосами. Ветер и лучи заходящего солнца заставили их сиять.

— Крсивое имя, — сказала она и взглянула на сестру: — Чур, мой.

— Это мы посмотрим ещё, — выпятила та подбородок.

Это что же получалось? Сёстры, не успев приехать и познакомиться, уже положили на него глаз? Сорби вновь, уже в который за последние дни раз, захотелось сбежать.

— Хотите вина? — чтобы не молчать, спросил он.

Су Лонг и Грууно, которые не произнесли до сих пор ни слова, как будто очнулись. Притащили откуда-то складной стол, выложили на тарелки остатки рыбы, разлили вино. Надо отдать разноцветным сестричкам должное. Они не чинились, весело щебетали со всеми, хотя и кидали на Сорби многозначительные взгляды, от которых у него пылали уши.

Разошлись за полночь. Вагоны Сорби и Морлиса оказались рядом, и Морлис зашёл к Сорби в гости. Посидеть, поболтать. Разговор, понятно, крутился вокруг близняшек.

— Имей в виду, — заговорщицки понижал голос Морлис, — я тебе обеих не отдам. Выбирай, какую себе возьмёшь, синенькую или зелёненькую?

— Откуда мне знать? — сопротивлялся Сорби. — Одинаковые же! Может, ещё ничего и не будет.

— Будет-будет! — радовался Морлис. — Знаю я такую породу. Эти как чего-то захотят, так не слезут, пока по их не будет.

— Откуда знаешь?

— О! — многозначительно закатывал глаза Морлис. — Уж поверь, знаю. Так которую?

— Да у меня есть уже… — говорил Сорби.

— Здесь? — не верил Морлис.

— Ага.

— О-о-о… — тянул Морлис. — Смотрю, ты парень не промах. Приехать не успел, уже трёх себе завёл. Только я это так не оставлю, бороться буду.

Он размахивал руками, вскакивал и садился, настаивал. Потом угомонился, рухнул на диван и зевнул во всё горло:

— Ладно, это мы потом. Интересно, что завтра будет?

— Всего ничего ждать осталось, — сказал Сорби. — Хотя, путаники они.

— И интриганы, — подтвердил Морлис, снова зевая так, что Сорби испугался за его челюсть: не вывихнул бы!

У него самого от выпитого и от мыслей тоже плыла голова. Трое… Что же ему делать с тремя сразу?

Когда первые лучи восходящего солнца заглянули в окно вагона, Морлис не выдержал. Путано распрощался и убрался к себе. Сорби тоже лёг. Вскорости с коротким гудком прибыл ещё один вагончик, но он уже спал и ничего не слышал.

***

Его окружали высоченные кусты — в два, а то и три человеческих роста. За ними, Сорби знал точно, его ждала Лойна. Или Ро? Или, всё-таки, Ко? Вот это Сорби не мог сказать определённо, но кто-то из этой троицы его точно ждал за колючими, шипастыми кустами. Сорби лез сквозь злую зелень, шипел от боли, но лез и, наконец, выбрался наружу — весь ободранный, исколотый, — и не увидел впереди никого. «Лойна! — закричал он. — Ко! Ро! Куда все попрятались?». Никто не ответил. Он стоял на пустом Птичьем пляже, пустом, но полном человеческих следов. Вот здесь наследила Лойна. Или Ко, или Ро, а вот эти, большие и какие-то гадкие следы наверняка оставил Морлис. Экий мерзавец, он добрался-таки до его девушки. Или девушек? Неважно, так даже обиднее. Потерю одной девушки Сорби ещё перетерпел бы, но сразу трёх?!

От досады и боли в ободранных руках он и проснулся.

Солнце доползло почти до самой небесной верхотуры. Через опущенное окно веяло прохладой, а в покоях… раздавался тонкий и неумолчный звон летучих кровососов. Один из них, особенно наглый и крупный, сидел у Сорби на груди, погрузив хобот по самое рыло, и на глазах наливался кровью.

— Ах, ты же, погань!

Сорби шлёпнул себя по груди, охнул, не рассчитав силы, вскочил и принялся хлестать себя по рукам, ногам, щекам, — везде, куда мог дотянуться. От каждого шлепка по телу расплывалось кровяное пятно, однако кровососы насосались настолько, что не пытались улететь. Так все и пали в борьбе с разгневанным молодым организмом.

Избив всего себя так, что кожа горела огнём, Сорби огляделся. Кровососы, сложив крылышки, сидели повсюду: на стенах, на потолке, в складках занавески, на оконном стекла, на спинке дивана…

— О-о-о, придурка кусок, — простонал, поднимая окно, Сорби. — Не целый придурок, куда тебе до целого?

Вчера, распалённые вином и духотой, они оставили окно открытым, а тут полно воды, река рядом, вот кровососы и налетели на сладенькое. Ладно, Морлис, он вырос в степях, ему простительно, но сам Сорби? Предутренняя прохлада — самое время для мерзких тварей! Великий Тритон, как ты допустил, как разрешил существовать этой мелкой, но такой противной, такой надоедливой нечисти? Происходи дело на берегу Морсинки, Сорби только почесался бы и забыл. Возле мелкой речки и кровососы жили мелкие и нерешительные. Иной десять кругов вокруг тебя нарежет, всё место выбирает, куда бы присесть, да и уберётся восвояси.

Хлоп! Сорби стряхнул с ладони очередного незадачливого агрессора.

Не то здешние. Они и крупнее раза в два, и нерешительностью не страдают. Едва почуют добычу, сразу в атаку! Однако, не может быть, чтобы держатели Стального пути не предусмотрели ничего против этих кровососов!

Средство лежало на самом видно месте, и как Сорби не нашёл его раньше? Не до этого было, о девицах думал. Запалив ароматическую свечку, он уселся рядом и принялся с интересом наблюдать…

Тонкая струйка дыма устремилась к потолку. Запахло незнакомо, но приятно. Пение летучих пакостников изменило тональность, стало басовитым и каким-то нетерпеливых. Твари снимались с насиженных мест и одна за другой летели к дыму… складывали крылышки и сыпались вниз! Прошло не больше пяти минут, как воздух очистился и наступила тишина, которую нарушали только невнятные голоса, проникавшие сквозь толстое оконное стекло.

— Так вам и надо, гады, — мстительно сообщил насекомьим трупикам Сорби и отправился умываться. Увидят его такого сестрички Понг — взъерошенного, перемазанного кровью, позора не оберёшься.

Через пятнадцать минут он вышел из вагона. Укусы не зудели — найденная в умывальне мазь подействовала почти сразу, и Сорби мог уже спокойно обозревать действительность. А посмотреть стоило.