Не лги мне - Херберт Дебби - Страница 12

Убрав фонарик в задний карман за ненадобностью, я ступила на заросшую тропинку и вдруг заметила краем глаза движение – мелькнувшее серо-оливковое пятно. Резко обернулась – ничего. Через несколько мгновений услышала тихий хруст веток. Некто или нечто в лесу направлялось в мою сторону.

«Некоторые тут вообще исчезают с концами». Горло сжал спазм ужаса, я окаменела, как испуганный кролик перед удавом. Ноги буквально вросли в землю.

Из сосновой рощи вышел человек – мужчина в камуфляже с дробовиком на плече. Судя по разинутому рту, эта встреча удивила его не меньше, чем меня.

Я нервно усмехнулась:

– Ой, точно! На этой неделе начался сезон охоты на индейку, верно?

– Вчера. – Его голос вызывал коричневатые, землистого цвета квадраты. – Мы с приятелями приехали из Ветумпки. Охотимся тут втроем. Будьте осторожны, мисс.

– Вы правы, спасибо за предупреждение.

С началом сезона охоты на индейку и за полтора месяца до Дня благословения флота ожидается наплыв охотников и туристов.

Ежегодный праздник благословения флота в Энигме стал крупнейшим событием в городе. Когда четыре года назад дедушку Бадди избрали в окружной комитет, он всякий раз старался возложить организацию городских праздников на меня. Как и сейчас. Прибыль от организации праздников превысила все ожидания, но и церемония благословения также играла большую роль в моей карьере.

– Удачной охоты. – Я махнула рукой и поспешила вернуться домой до того, как Ба с Заком проснутся, не горела желанием болтать с вооруженным незнакомцем в глухом лесу.

Охотник дернул козырек камуфляжной кепки и в мгновение ока исчез – бесшумно и незаметно. Я вскинула брови – с какой удивительной скоростью незнакомец растворился в зеленой листве, – затем пошла по тропинке, создавая куда больше шума, чем охотник: вдруг его товарищи бродят поблизости? На повороте тропы оглянулась на коптильню, видневшуюся в свете зарождающегося утра.

Несмотря на сокровенные обещания и долгие беседы с Диконом в этом старом сарае, осталась некоторая недосказанность. Слова, не слетевшие с губ. Глубочайшие тайны, разрывавшие меня изнутри.

Глава 6

Джори

– Вообще-то он приемный.

Эту бомбу сегодня ни с того ни с сего бросила бабуля.

Я везла ее к давней подруге, Роуз Сэнки. И хотя старушка полностью не оправилась от прошлогодней операции на бедре, сознание у нее оставалось ясным, как стеклышко. Ба часто помогала ей по хозяйству. Они обменивались сплетнями, а затем усаживались за стол играть партию нескончаемой карточной игры. Роуз окружала Ба заботой, и та могла развеяться, а я оставалась спокойна.

– Э-э… что-что?

– Джексон. Его усыновили.

Я уставилась на бабулю, разинув рот:

– Почему я лишь сейчас об этом узнаю?

– Ну, ты сама поинтересовалась.

– Пару дней назад? – Я нахмурилась, сворачивая на перекрестке.

– Да нет, – возразила Ба, повысив голос, – только что!

Ничего подобного. Еще пару секунд назад я мысленно прокручивала планы на неделю. Пока Зак в центре, у меня появилось время поработать. Однако, если поправить Ба, она вспылит.

– Почему ты раньше не рассказала об этом? Что тут особенного?

– Для Тресси это было важно. Они с Арди годами пытались завести ребенка, но тщетно.

– Я имею в виду, к чему секретность?

Ба провела по лбу рукой. Кожа на пальцах истончилась и стала прозрачной, как пергамент. Именно руки больше всего выдавали ее преклонный возраст, хрупкость и уязвимость.

– Ну, ты же хотела знать, каким он был, – проворчала бабушка.

Я молча ждала, когда она продолжит рассказ, пусть и в невнятной, запутанной манере.

– Дрянной был мальчишка, – наконец проговорила она. Так тихо, что мне даже пришлось наклониться, чтобы расслышать. – Я всегда говорила, что у него дурные гены.

Вряд ли справедливо винить в поведении Джексона наследственность, однако спорить по этому поводу с бабушкой было бесполезно.

– В каком смысле дрянной? – спросила я, когда молчание затянулось.

– Постоянно врал. А когда его ловили на лжи, умудрялся обвести Тресси вокруг пальца. Думаю, Арди начал понимать настоящую природу Джексона, когда тот подрос.

– О чем он врал?

– О наркотиках, воровстве, потасовках. – Ба поднесла ладонь ко рту и покачала головой: – Ну, довольно о нем.

Она упрямо хранила молчание до самого дома Роуз. И уже потянувшись к дверце, заглянула мне в лицо серьезным, ясным взглядом:

– Не копайся в прошлом, Джори. Ничего хорошего из этого не выйдет, помяни мое слово.

– Почему? Та история давно быльем поросла.

К моему удивлению, на ее глазах навернулись слезы.

– Ладно, – поспешила заверить я, похлопав ее по руке. – Больше не буду спрашивать о Джексоне.

Вздохнув, Ба слегка кивнула и выбралась из машины. Я проследила, как она прошаркала по дорожке и постучалась. Роуз открыла дверь и помахала мне рукой.

Мне не впервой лгать Ба. Зачем понапрасну ее беспокоить?

…Минут через десять меня каким-то ветром занесло к бабушке Тресси в элитный частный дом престарелых «Магнолия-Оукс» – спасибо щедрости дедушки Бадди. От огромного здания веяло великолепием. В комнатке бабушки были полированный пол из красного дерева, лепнина на потолке и кирпичный камин. А уют создавали горшки с цветами, вязаные покрывала, стопки книг и несколько фотографий. У нее даже имелась личная ванная комната и кухонный уголок.

Обычно разговор с бабушкой Тресси либо совершенно не клеился, либо лился рекой. Порой ее сознание окутывал плотный туман, сквозь который было почти невозможно пробиться, а иногда в голове наступало прояснение и она охотно болтала о былых временах. Сегодня бабушка зависла между этими двумя состояниями. Она сидела в откидывающемся кресле и занималась своим любимым занятием – перебирала пухлую пачку фотографий и пожелтевших бумаг. При моем появлении ее губы расплылись в слабой улыбке, но затем хрупкая рука испуганно взметнулась к волосам:

– Боже! Сегодня разве к парикмахеру? Я не собралась!

Ее голос приобретал форму золотисто-янтарных кубиков, похожих на замороженный мед, – тот же жизнерадостный оранжевый цвет, что и у остальных моих кровных родственников, только более мягкого и глубокого оттенка.

– Нет, мне просто захотелось заглянуть к вам ненадолго. – Опустившись на диван рядом с креслом, я указала на ворох бумаг: – Что смотрите?

Бабушка с удовольствием протянула мне черно-белую фотографию молодой пары, стоящей на берегу с пухлым младенцем на руках.

– Джексону семь месяцев. Его первая поездка на пляж.

– Хм, здорово!

– А тут ему три года, играет с конструктором. Такой милый карапуз!

Я закивала, хотя видела все снимки уже десятки раз.

– А что за старые письма?

– У меня когда-то была подруга по переписке из Германии, Энн Мари. Ее отец служил в армии, а она училась в американской школе. В наши дни люди обмениваются письмами?

– Не-е. – Я улыбнулась. – Появилась такая штука, как интернет, и все мы общаемся в социальных сетях.

Старушка вскинула брови, глядя на меня круглыми глазами, и я подавила смех. Несмотря на тесные родственные узы, Ба с Тресси сильно отличались. Первая удивительно ловко управлялась со своими гаджетами, а вторая даже не знала о существовании интернета.

– Вообще-то, я хотела поговорить о Джексоне. Сегодня Ба случайно проболталась о том, что его усыновили. Почему мне никто не сказал раньше? Это секрет?

Бабушка Тресси заерзала в кресле.

– Наверное, мне не стоит об этом болтать…

– Но почему?

– Дело провели по-тихому. – Ее глаза затуманились дымкой воспоминаний. – И быстро. Нам не пришлось обращаться в агентство по усыновлению и ждать месяцами или даже годами. – На ее губах сверкнула торжествующая улыбка. – Как только мы решили завести ребенка, сразу появился наш Джексон.

– Если вы не обращались в агентство, тогда как…

– Миссис Энсли? Пора… – В палату вошел медбрат и резко остановился, увидев меня. – Простите, не знал, что у вас гости. Мы можем перенести встречу с соцработником.