Год Иова - Хансен Джозеф - Страница 57

На другой стороне улицы стоит Лэрри Хэйкок и машет ему.

— Мистер Джуит! Подождите!

Лэрри ждёт, пока мимо проносится череда автомобилей, затем перебегает дорогу. В коротких шортах и жёлтой майке он выглядит привлекательным, но холодным. Его длинные волосы развеваются на ветру. Он шагает через ступеньку. Он тяжело дышит и откидывает пальцами упавшие на лицо волосы.

— Там мама. — Лэрри указывает через дорогу.

Из ржаво-красного «Валианта» шестидесятых годов выходит Шерри Ли. Она в тёмных очках, слаксах, в коротком пальто на искусственном меху и в туфлях на высоких каблуках.

— Маме нужно с вами поговорить, — произносит Лэрри.

Джуит смотрит на его обнажённые сильные загорелые руки.

— Холодно, правда?

— Здесь всегда несколько холоднее, чем в ваших краях, — говорит Джуит. — Это морской ветер.

Он строго смотрит на Лэрри.

— Что случилось? Что-нибудь с Биллом?

— Нет, — Лэрри удивлённо наклоняет голову. — Вы бы узнали раньше. Как бы мы об этом узнали? — Он моргает пустыми карими глазами.

Движение прекратилось. Высокие каблуки Шерри Ли застучали по мостовой. Клик-клик-клик. Её мускулистых икр не видно под слаксами, но Джуит их живо представил себе. Она идёт быстро. Она поднимается по ступенькам. — Мистер Джуит, пожалуйста, помогите мне. — Голос её всё такой же хриплый. — Этот сукин сын — он всё-таки это сделал.

— Шерри Ли, — говорит Джуит. — Мы с Биллом уже не живём вместе. Мы с вами больше не в родственной связи.

Она даже пошатнулась от удивления. Лэрри хватает её за локоть, чтобы они не рухнула со ступенек.

— Эй, мам, — говорит он. — Ты в порядке?

— Вы хотите сказать, — сдвинула она тёмные очки на лоб, — что выгнали моего Билли, как только стали богатым и знаменитым? Это после того, как он столько времени путался с вами и платил по счетам, когда вам не давали ролей?

Она смотрит на него маленькими ввалившимися глазами и злобно хлопает длинными чёрными накладными ресницами.

— И вы не хотите помочь его матери, когда она попала в самую страшную переделку в своей жизни?

Легенды о жертвах, которые приносил Билл, чтобы накормить и приютить Джуита, остались ещё с тех давних пор, когда Билл общался с Шерри Ли и компанией. На самом деле, Билл говорил своей матери только о том, что Джуит его не содержит. Мысль о том, что её милый Билли живёт как мальчик на содержании у какого-то голубого актёра, приводила её в ужас. Билл уверял её, что работает и оплачивает все счета поровну с Джуитом. Джуит уже ни раз слышал, как звучат факты в толковании Шерри Ли. Подобное толкование фактов она придумала не нарочно для этой встречи, однако нынешнему положению вещей оно ещё хоть как-то могло подойти.

— Входите, — устало произносит Джуит и открывает перед ними тяжёлые застеклённые двери. Он держит двери, и они входят, укрываясь от холодного ветра. Когда они оказываются в квартире, Джуит говорит:

— Я не выгонял Била. Он ушёл сам. Он устал от меня. Я слишком стар для него.

Он не упомянул о пекарне.

Шерри ли вряд ли хватило бы терпения это осмыслить. В квартире тепло и приятно. Он помогает Шерри Ли снять пальто.

— Хотите немного кофе?

Она никогда не была в этой квартире. Снимая с головы платок, она оценивает её взглядом.

— Кофе, пожалуй, подойдёт, — брюзгливо отвечает она. — Лэрри, пойди и приготовь мне кофе.

— Может, вам лучше немного выпить? — Джуит смотрит вслед Лэрри, который отправляется на поиски кухни. — Сам я собирался выпить. У меня был длинный и трудный день.

Шерри Ли медленно делает круг по комнате, задумчиво барабаня очень длинными ногтями с красным маникюром по красивой старинной мебели.

— Не знаю, что нашло на этого мальчика.

Скорее она говорит это сама себе, нежели собеседнику.

Я уверена, что не оставила бы здесь этих вещей. В «Плэйбое» написано, что голубые живут лучше других людей. Но потому, что они живут только для себя. — Она плюхается на диван и кладёт платок в сумку. — Спасибо, никакой выпивки. За всех нас пьёт Долан.

Она вынимает из сумки одноразовую пластмассовую зажигалку, достаёт сигарету, закуривает, бросает зажигалку обратно и смотрит на Джуита сквозь дым. — Мы ждали вас целый час. В программе на неделю я прочитала, что актёры рано уходят на работу. Я решила, что они и приходят рано.

— У нас много сверхурочной работы, — говорит Джуит.

— На телестудиях работают парикмахеры, — говорит она. — Не могли бы найти мне работу на студии? Тогда Долан, наконец, перестанет ломать моё оборудование. Студии охраняются. Я где-то читала, что посторонних внутрь не пускают.

Джуит прислушивается к шумам, которые доносятся с кухни. Лэрри не спрашивает его, где что лежит. Судя по этим шумам, он всё делает правильно. Джуит подходит к бару и наливает себе скотч.

— Боюсь, среди студийных парикмахеров у меня нет знакомых, которые могли бы помочь. — Он садится в своё кресло и закидывает ноги на туалетный столик. — Что в этот раз натворил Долан?

— Квалификации у меня достаточно, — продолжает она, — если вы волнуетесь из-за этого. Косметологом я работаю с шестнадцати. Список рекомендаций у меня такой же длинный, как ваша рука.

— Я уточню, ради вас, — солгал Джуит.

— Теперь расскажите, какие у вас проблемы. Вы проделали такой долгий путь.

— Ну, не спешите так, — говорит она раздражённо. — Сначала я должна объяснить.

Она ждёт, что он скажет. Он молчит. Ему выгодно, чтобы она испытывала неудобство. Она смущена — потому и агрессивна. Она недовольно смотрит мимо него и кричит:

— Лэрри, мы будем пить кофе или не будем?

— Пока не готов.

Голос его доносится не из кухни. Он осматривает квартиру. Джуит удивлён, но не беспокоится. Лэрри не похож на Долана. У Лэрри есть работа. Он не собирается ничего красть. Остаётся неясным, в чём причина его любопытства. Однако Джуит уверен, что если он спросит об этом мальчика, тот скажет ему правду. Джуит слышит, как кеды Лэрри шагают по коридору.

— Мистер Джуит, вы не против, если я схожу в туалет.

Как сочтёшь нужным, — улыбается Джуит.

Он потягивает скотч, закуривает сигарету и говорит Шерри Ли:

— Я слушаю.

— Hу…

Она кладёт ногу на ногу и тут же меняет ноги, вертит в пальцах сигарету, стряхивая её над пепельницей, что стоит на краю дивана. Её сумка лежит на бедре. Она перекладывает её на другое бедро, словно это она источник её неудобства.

— Я долгое время копила деньги. Чтобы купить собственный салон.

Джуит смотрит на неё. Он вспоминает, и она, видимо, догадывается, что он вспоминает те бесчисленные звонки, сперва Биллу, а потом Джуиту, с просьбами дать ей денег, чтобы выручить из беды её или Долана или Грэмпа и Грэн или замужнюю дочь или родного сына или больного ребёнка. Он вспоминает бесчисленные чеки, которые он ей выписывал.

— Долгое время?

— Это было непросто, — продолжает она. — Я растила детей. Я держала это в тайне от Долана, иначе он прикарманил бы эти деньги. Это заняло годы.

Глаза гуляют где угодно, только не смотрят на Джуита. Она переминается от нетерпения.

— Семь или восемь лет.

— Вы держали это в тайне и от меня, — говорит Джуит.

— Как бы там ни было, — торопливо продолжает она, — у меня появился шанс выкупить «Мсье Версаль», салон, где я работаю.

Она произнесла название «Мосье Вурсель».

— В Таузенд Оукс. Я добилась равноправного партнёрства. Знаете, почему? Потому что меня не хотят потерять. Ко мне приходит столько клиентов, сколько нет ни у одного мастера. Они приезжают из Лагуны и Санта-Барбары. И все в один голос спрашивают: «Шерри Ли, почему бы вам не работать в каком-нибудь салоне поближе?»

Джуит вздыхает.

— Шерри Ли, что натворил Долан?

— Ну, мне надо было подписать кое-какие бумаги. А это значит — юристы и власти округа и всё такое. Ко мне стали приходить письма. А когда они приходят, меня дома нет. Я могла бы доверить это Лэрри, но он ходит в школу и на работу. Долан, понятное дело, все эти конверты вскрывал. Вы же знаете, если ему что-нибудь нужно внутри — неважно, где, и неважно, что это чужое — он всегда до этого добирается. Вы прекрасно знаете, какой он.