Капитан «Неуловимого» - Поселягин Владимир - Страница 11

– Если всё, что ты перечислил, будет, считай, мы договорились.

Встав, адмирал подошёл ко мне и протянул руку, и мы скрепили сделку крепким рукопожатием. После этого прошли в оперативный отдел штаба, где и начали планировать передачу всей этой огромной массы вооружения флоту. И начать я собирался со своей «семёрки». Работы предстоит много.

Стеценко тоже был тут, помогал с комплектованием экипажа, всё же полсотни опытных специалистов подобрать нужно. Мне отдавали весь экипаж подлодки типа «Щука», которая сейчас находилась в доке после попадания бомбы. Уцелели тридцать два моряка, их уже собрались в морскую пехоту направить, а тут я. Остальных отбирали по специальностям. А принимать лодку от осназовцев я, как объяснил командирам, буду ночью: лица они светить не хотят.

Теперь мне стоит обдумать, как решить вопрос с командой тральщика. Они ведь точно проснутся, как только я судно из Хранилища достану и оно ухнет в воду, до боя может дойти. Но кажется, у меня есть идея по этому поводу.

– Товарищ адмирал, есть ещё несколько вопросов, – сказал я командующему. – С оккупированной территории нашими группами было вывезено полторы тысячи наших раненых с медперсоналом, нужно их передать. А так как бойцы террор-групп себя не показывают, нужно провести это за городом. Они в лесу их выгрузят, а наши на санитарных машинах заберут и доставят в госпиталь. Также сюда доставлена команда немецкого тральщика, нужна конвойная команда, чтобы сопроводить их в лагерь для военнопленных. Их там семь десятков с командиром корабля. В остальном всё можно решить согласно разработанным планам по передаче.

– Добро, – согласился тот.

Всё же, пока было светлое время, решили начать с раненых и пленных, так что я в сопровождении представителей особого отдела спустился вниз. Моя машина стояла на месте, её, к слову, за мной решили записать, и мы в сопровождении ЗИСа с краснофлотцами покатили за город. Что ж, приступим, дело привычное, опыт есть. Сначала с пленными разберёмся.

Прибыв на место, в довольно крупный лесок, я свернул с дороги и остановился на обочине. Два особиста, один в форме старшего политрука, другой батальонного комиссара, вышли следом, матросы посыпались из кузова грузовика. Я свистнул, и из леса донёсся ответный свист: я работал опцией удалённого чревовещания. Классная штука, теперь никто не усомнится в том, что осназовцы есть.

– На месте! – громко сказал я.

– Готов, – донеслось в ответ. – Будете получать пленных по десятку. Куратор ко мне, остальные на месте.

– Принял, – ответил я и, обернувшись к сопровождению, сказал: – Я буду принимать пленных и звать вас. Дальше уже ваша работа.

Отойдя вглубь так, чтобы от опушки меня точно не было видно, я мысленно вошёл в Хранилище, представив тральщик и всех людей на его борту, и, не доставая тральщик, стал снимать с него и выводить из Хранилища членов команды, сразу работая кулаком по затылку. Сначала достал командира корабля и пятерых вахтенных – офицера с четырьмя матросами, которые были в отключке. Ну и позвал своих матросов, которые сразу подбежали, молодцы, дисциплинированно ждали у машин.

Оставив им пленных, я отошёл в сторону метров на пятьдесят и достал ещё десяток, по очереди. Многие спали, всё же ночью тральщик угнал, но я их всё равно вырубал и снова сдавал матросам. При каждой группе, охраняя её, оставались двое матросов. В первой группе уже кто-то очнулся. Документы на пленных я передал особистам.

Потом пленных привели в чувство, вывели на дорогу и погнали к городу. Они, конечно, ничего не понимали, но вокруг были вооружённые русские моряки, и немцам пришлось подчиниться. Тех, кто сопротивлялся, били прикладами. Четырёх немцев пришлось нести: слишком сильно я им, видимо, дал по затылку, и они всё ещё были без сознания.

Теперь займёмся нашими ранеными и медперсоналом. Вообще, большая часть медиков, попав в окружение, побросали раненых и пытались самостоятельно выбираться к своим. А эти немногие продолжали работать, считая это своим долгом, поэтому я и решил обязательно их к нашим вытащить, что и сделал.

ЗИС уже укатил в сторону северной столицы, пленных увели. У моей «эмки» остался один из особистов, старший политрук, и с ним два матроса с винтовками СВТ. Подойдя к политруку, я поинтересовался:

– Что там по санитарным машинам?

– Два десятка набрали, должны подойти. В колонне будут матросы для погрузки и врачи из нашего госпиталя, они помогут.

– Это хорошо. – Повернувшись, я крикнул, спрашивая: – Что там с ранеными?

– Пять минут, первые пять сотен выгружаем, – отчётливо донеслось в ответ. Голос был другой, такой грубый, низкий баритон, совсем не схожий с моим. – Будьте осторожны, они после нескольких дней сна.

– Добро, – ответил я и, повернувшись к особисту, сказал: – Подождём немного.

– Что за парни эти бойцы из террор-групп?

– Говорить мне об этом нельзя, но отвечу так: невидимки. Ты можешь в метре от них пройти в пустыне и увидишь лишь нож, который перерезает тебе горло. Они таким образом многих немцев на тот свет отправили. Я бойцов такого уровня никогда не видел, да и вообще не подозревал, что они существуют.

– Такие серьёзные?

– Я видел один захват, опишу его. Представь: задача – захватить двух немецких генералов. Трофейный грузовик и легковушка-кабриолет выскакивают на поле, а транспортный «юнкерс» уже разгоняется, вот-вот оторвётся от поля. И те, на легковушке, пока другая группа на грузовике добивает охрану, рванули следом. Когда самолёт оторвался от поля, два бойца террор-группы успели зацепиться пальцами за крыло. Самолёт улетел и через пять минут вернулся. Он был захвачен. Кто такое ещё сможет? А они сделали, взяли на абордаж самолёт в воздухе, вдвоём, хотя салон был полон: полтора десятка офицеров вермахта и СС.

– Такое возможно? – в растерянности спросил особист, видимо, ярко представив то, что я описал.

– Своими глазами видел. Я просил их обучить меня, да куда там, основы показали, и всё. Отрабатываю теперь.

В это время из леса донеслось:

– Куратор к нам, остальные на месте.

– Пора работать, – сказал я и быстрым шагом направился в глубь леса.

Это было уже не то место, где моряки принимали пленных немцев, а в полукилометре в стороне. Я стал быстро доставать раненых, они сразу лёжа появлялись на листве. Достав так пятьсот раненых и весь медперсонал (все они спали), я вызвал особиста с двумя матросами. Пока я тут в течение десяти минут доставал раненых, подошла колонна для вывоза, так что с ними сразу стали работать врачи.

А я, снова отбежав на полкилометра, достал следующую партию, а за ней и остальных. Всех раненых, среди которых было много тяжёлых, в том числе и не ходячих, передали врачам и постепенно начали вывозить. На опушке поставили несколько больших палаток, развернув походные операционные, так как некоторым раненым требовались срочные операции. Я передал медикам десять санитарных машин на базе ГАЗ.

Некоторые раненые находились в Хранилище около двух недель, и конечно, возникнут вопросы, почему они не помнят это время и раны их остались без изменений, но я найду, что на это ответить. Да хотя бы тем объясню, что они бредят.

Вообще, раненых я немало насобирал, тайком ночами перевозил их через линию фронта и располагал рядом с каким-нибудь населённым пунктом, пробуждал медперсонал или отправлял кого-нибудь за помощью, чтобы вывозили. Больше тридцати раз так делал, больше трёх десятков тысяч вывез. А эти раненые, которых я сейчас передавал, были набраны перед отправкой в Германию, мне было просто не до них, не мешают и ладно.

Уже был вечер, когда мы вернулись в город, и меня немедленно провели в кабинет адмирала. Он выглядел сильно уставшим, под глазами залегли тени, но принял меня сразу.

Когда я начал доклад, адмирал встал из-за стола, подошёл и сказал, прерывая меня:

– Всё знаю, доложили… Как показали сегодняшние события, доверять тебе можно. Приказ о назначении тебя командиром трофейной подлодки подписан. Своей властью за боевые действия и захват кораблей противника присваиваю тебе звание старшего лейтенанта. Наградные уже оформлены и отправлены в Москву. У тебя час, мне нужен рапорт о ваших боевых действиях.