Тайна Ночи Свечей (СИ) - Дьюк Эйвери - Страница 69

Глава 19.3 На изломе судьбы

— До зубовного скрежета деятельный, надоедливый ученик ловчего… Вот, оказывается, кто подстерегал меня наверху! Бедняга тоже искал выход, но не рассчитал силы и опрометчиво присел отдохнуть перед крутым спуском, присел и окончательно сдулся… — разрываясь между легкой, отстраненной грустью и беспокойным раздражением, тихонько бубнила себе под нос Тера, попутно нащупывая пульс у невольно напугавшего ее юноши.

В отличие от постояльцев дымного зала, этот был еще жив, хотя надолго ли? Сердце едва билось, да и обширная, кровоточащая рана на лбу не благоволила обнадеживающему прогнозу.

Тера прекрасно помнила, как однажды случайно столкнулась с неуклюжим молодым ловчим на крыше гродаринского дворца публичных судебных слушаний и была вынуждена запустить в того черепицей. Глупец так и не понял, что она спасла ему жизнь, отогнав от прохудившегося участка крыши, и еще долго рассказывал всем и каждому, как отважно и находчиво избежал верной гибели от руки верзилы-душегуба. Прихвастнуть Тарен умел и любил! А еще юноша неизменно вызывал умиление у всех тех, кому посчастливилось не знать его достаточно долго, и самое настоящее раздражение у каждого, кому приходилось терпеть его неиссякаемые вопросы час за часом, изо дня в день. Старшие ловчие перебрасывали незадачливого ученика друг другу, как мяч, но все никак не могли отделаться насовсем.

Бесталанный отпрыск благородного, уважаемого рода, славящегося выдающимися учеными и изобретателями. Пятый сын члена большого Гродаринского совета, не унаследовавший от предков ничего, кроме торчащих во все стороны золотистых вихров и достойного жгучей воробьиной завести, гордо вздернутого орлиного носа. А главное — Тарен был человеком, самым настоящим, лишенным всякого магического дара, открытым, живым человеком, упорно верящим в лучшее, и не желающим поступать наперекор собственному сердцу. Таким он был в прошлом и пока еще оставался в настоящем, но уже не стремился быть в будущем, променяв тернистый путь ловчего на утоптанную дорогу вечности и покоя.

— Похоже, ты наконец отыскал свое громкое дело, Тарен, — печально усмехнулась Тера, легонько сжав еще теплую ладонь перед тем, как подняться на ноги и, скрепя сердце, повернуться к чужому несчастью спиной.

— Как же давно в это мрачное место не заглядывала неподдельная доброта и искреннее сочувствие! Я уж думал, так и умру, не увидев напоследок ничего настолько впечатляющего своей… — прошелестел старческий, бодрый голос со стороны горы бесформенного тряпья.

— Кто здесь? — резко бросила Тера, вскакивая на ноги.

— Всего лишь немощный, позабытый всеми пленник, сожалеющий о судьбе каждого, кому не посчастливилось угодить в лапы безумного фанатика, — со вздохом ответил старик, медленно приподнимая косматую седую голову.

С трудом добиравшегося до него света, едва хватало, чтобы выхватить из темноты всклокоченную длинную бороду, рассеченный крючковатый нос и удивительно ясные, все понимающие глаза. Обряженный в убогие лохмотья старик, восседал на голом каменном полу, как самый настоящий гордый монарх на золоченом троне, и, казалось, совершенно не печалился о громоздких, деревянных колодках, сковавших ему руки и шею.

— Кто сотворил с Вами такое? — подойдя поближе, ужаснулась Тера, разглядев глубокие, кровоточащие порезы на тощих, обтянутых тонкой бледной кожей конечностях пленника.

— Тот, от кого, слабому мальчишке, вроде тебя, следует держаться, как можно дальше, если не желаешь прогуляться за грань раньше отведенного срока! — предостерегающе оборвал надвигающийся поток вопросов старик и тут же, одарив Теру мягким, успокаивающим взглядом, добавил: — Но не бойся и не спеши убегать. До его возвращения еще есть немного времени. Выслушай меня, я расскажу, как выбраться отсюда, а в благодарность ты пообещаешь позаботиться об этом несчастном. Он не побоялся посетить этот страшный дом в надежде избавить Фэррим от великого зла и не должен завершить свой краткий жизненный путь таким жалким образом, — повысив голос, высокопарно пояснил свое единственное условие старик.

— Боюсь, ему уже не помочь, но я могу освободить вас, — взвесив все за и против, резонно предложила Тера, на ходу вытягивая из кармана звонкую связку отмычек.

При виде неизменного атрибута любого уважающего себя вора, пленника заметно передернуло, и он уже куда менее благосклонно оглядел Теру с ног до головы. В глазах его промелькнула досада, а за ней и нечто, весьма напоминающее брезгливость.

— Даже и не думай прикасаться к моим оковам, маленький глупый воришка! Они куда старше и хитрее тебя. Сколочены из живого кордского дерева и зачарованы далеко не самым мирным вейнтом. Никому не под силу снять их без его дозволения, так что не трать время попусту и лучше внимательно послушай, что я тебе скажу.

— Хотите сказать, что Вы так и останетесь здесь, даже не попытавшись бежать? — с изумлением воскликнула Тера, нисколько не обидевшись на резкую перемену во взгляде и тоне старика.

— Это тело слишком истерзано и старо, чтобы требовать от него слишком многого. Побег — дело молодых, — глубокомысленно изрек старик, наблюдая за тем, как Тера неохотно прячет обратно в карман бесполезные отмычки.

— Мне жаль… — опустив плечи, ели слышно прошептала она, глядя мимо собеседника.

— И я благодарен тебе за это! — учтиво склонив голову, насколько позволяли колодки, отозвался старик. — Похоже, Фэррим сильно переменился за время моего заточения, раз самые чистые и светлые души начали доставаться будущим висельникам, а те, что следовало бы отправлять за грань, без суда и сожалений — носителям корон и венцов.

Настал черед Теры скривиться и поджать губы. Сомнительный комплимент в адрес души, нисколько не сглаживал радужного предположения о незавидном финале ее, не так уж и давно начавшейся, жизни.

— Надеюсь, ты не рассердишься на одинокого, измученного старика, если он осмелится попросить тебя о совсем небольшой услуге? — со слабо скрываемым нажимом в голосе, попытался залебезить узник, быстро смекнув, что здорово перегнул палку и вот-вот снова останется в темноте и одиночестве.

— Услуга взамен на сведения о том, как выбраться отсюда? — подозрительно осведомилась Тера, неспешно складывая руки на груди.

От старика не укрылась ее настороженность, но он лишь печально улыбнулся, тут же вынудив Теру устыдиться неуместной вспышке снисходительно-ядовитого тона.

— Увы, но салеманские лекари не корыстолюбивы. Каждый из них рад помочь и по возможности облегчить страдания больных. Низкие, подлые обмены не для тех, с кого довольно и счастливой улыбки, идущего на поправку пациента.

— Прошу простить за грубость и недоверие, — уязвленно пробормотала Тера, вспомнив, что перед ней не очередной ушлый умник из гильдии менял, а лишь бедный кандидат на место в диковинной коллекции этажом ниже.

«Подумать только, у кого-то и впрямь поднялась рука на одного из неприкосновенных светил Салемана. Мало чья магия могла тягаться в своей самоотверженности и бескорыстии с даром истинного целителя. Но вейнтам, разумеется, нет до этого никакого дела», — с горечью подумала Тера, глядя на того, кто так отчаянно старался не выглядеть слабым, даже в таком откровенно скверном положении.

— Покинув мастерскую, свернешь у расколотой статуи Хозяйки Свечей. Пройдешь до середины коридора и увидишь три заколоченные двери. Отвори ту, что справа. Ржавчина уже давно оставила от гвоздей одни лишь присохшие к древесине шляпки. Десять шагов и налево. Ты не различишь его на стене, но там есть проход. Сделай еще десять шагов с закрытыми глазами и очутишься в просторном зале. Сквозь дыру в потолке видно небо… — дрогнувшим голосом с грустью подметил старик. — Дойди до песчаной площадки, обнесенной невысоким каменным ограждением, и отыщи среди прочих единственный черный камень. Им и отмечена та груда камней, под которой скрывается выход из подземелья. Подбери его и сумеешь выбраться, — запинаясь перед каждым последующим этапом мысленного путешествия, медленно, с расстановкой объяснял старик, прикрыв глаза и опустив голову. Было видно, как тяжело ему давались слова. Он будто продирался сквозь разлапистый ельник, оставляя на колючих ветвях частички себя самого.