Разоритель Планет (СИ) - Амплеев Александр - Страница 17

— Билли… — протянул Джек, а тот отмахнулся.

— Ладно. А чего убивать боишься? Первый раз, что ли?

— Первый. Да я больше не убивать боюсь, а дочь сиротой оставить.

— Да не ссы. Смерти бояться — себя не уважать. Уж мы, «подавители», прекрасно это знаем. Грохот пулемета, в ушах барабаном долбится сердце, а пулемет строчит под его ритм. Еще, помню, давали попробовать плазмомет особенный, который струевым методом распыляет плазму. М-м-м-м-м… Врага в один момент сжигает. Но на практике я это дело не применял, ибо это… Рангом маловат был. Так что не ссы. Тут дело минутное. Те лбы, что внутри, не сильно любят жизнью рисковать, поэтому завалим охрану, и дальше — по домам. Вернее… Хе-хе… Большую часть из этих надо будет забрать с собой, а потом однажды утилизировать.

— Ты так это все просто говоришь, — Генрих нахмурился из-за слов человека, а после добавил. — Как будто человека убить — это нечто совсем ничтожное.

— Ну, так, а че? Нажал на спусковой крючок — и нет человека. Че тут особенно в сопли скатываться? Да, на первый раз больно, но потом привыкнешь. Такая штука жизнь нынча, если не ты — то тебя. Простая арифметика, только на уровне человеческих жизней. Минус один, минус два, минус три и тэ дэ, и тэ пэ. Если сильно херово будет, так бухнем опосля, и нормально будет. Че поделать, если жизнь таким макаром на коленки ставит?

Говорил этот великан спокойно, еще бы… Вероятно, участвовал уже в военных конфликтах, а то и не раз. И не страшно ему ничего, и война для него — игра со смертью в догонялки. Догонит — значит, она победила, а нет — значит, он. По крайней мере, такое ощущение складывалось, и как-то Генриха от этого даже передернуло. Боялся он стать таким же непробиваемым, как этот страшный гигант.

…

Не заметил он, как они уже находились рядом с баром. В руках у гиганта, который был гигантом даже на фоне бойцов Романо, достаточно смешно смотрелся какой-то ПП, но использовать его назначалось в узких пространствах, поэтому титан и взял это не совсем привычное оружие в свои руки. Шпак шел прямо за этим бугаем, за ним следовал Джек, после него Романо, а за Романо оставшиеся. Шли спокойно. Звонок. Романо произвел сигнал для сержанта Грейха. Шаг за шагом. В глазах чуть ли не темнеет, но Шпак идет. Странно, что его поставили вторым. Ему правильнее было в конце быть — на шухере, но нет, его поставили вперед. Снова будто провал в памяти, и звук выстрелов, затем разбивающегося стекла и небольшого вскрика, падающего человека. Билли, облаченный в свою броню, входит внутрь и тут же выпускает длинную очередь наверх по лестнице. Кто-то вскрикнул, а гигант помчался вверх по ступенькам. Шпак быстро залетел за ним, выстрел куда-то в потолок, а с черного входа вылетает один из охранников, которого трясло от впитываемой телом энергии.

Один из кворонов хватается за пистолет, и тут же на автомате Шпак выстреливает… Секунда. Меньше. Время будто замедлилось, когда тяжелая пуля SK-2503 вошла в тело существа с красноватой кожей. Пуля пробило грудь существа, даже не просто пробила, а разорвала ее, остановившись лишь в полу. В разные стороны полетели ошметки плоти и кровь. Всю правую часть словно разворотило, а в руках начала ощущаться какая-то боль. Тем временем пятеро шок-пехотинцев поочередно влетели внутрь, наставляя свое оружие на сидящих за столом. Билли добивал рогарийца, расколов внешнюю костяную пластину, а затем бросив того на землю. Все происходило так быстро, а в голове Генриха крутилась лишь картина разорванной груди кворона. Того, как он разбрызгал содержимое своих сосудов и грудной клетки. Кто-то что-то говорил, а он не мог понять, что же случилось. Он присел на случайный стул и попытался сделать хоть немного угрожающий вид, хотя никто на него уже не смотрел. Все внимание забрал Романо.

— Здравствуйте, господа хорошие, — произнес человек, смотря на всех сидящих за столом. — Мы навели небольшой беспорядок, и я хочу за это извиниться. Вы же просто собрались для дружеской встречи, — человек в этот момент добродушно улыбнулся и осмотрел всех, кто находился за столом. — Вы не собирались меня «слить». Вы не собирались ничего сделать против корпорации, интересы которой я представляю. Вы не собирались убить ни единого моего сотрудника. Чего уж там? Вы даже не собирались сегодня употреблять наркотики, хотя три кворона в здании было. Так что же, граждане, вы тут делаете? Такие красивые и милые, молодые, и не очень молодые, но такие же милые люди. Что же вы тут все забыли, граждане?

— День Рождения празднуем, — мрачно констатировал Омониан. Был это человек среднего роста, лет под сорок на вид, темными волосами с небольшой сединой на висках и довольно холодным взглядом.

— О? Правда? Как мило… А чей, не подскажите?

— Мой День Рождения, — проговорил бас бритоголового Лемана.

— Да? А я думал, что вы обсуждаете дело одного моего друга или хотя бы его День Рождения празднуете.

— Какого друга? — проговорил Омониан, глядя на Роберто Романо своими холодными глазами с желтыми радужками.

— Не знаю даже… Наверное, вот этого, — человек указал на Фирса.

— Как интересно… Господин Фирс? Вы приглашали этих людей? — спросил Омониан, глядя на крысоподобного человека, который отрицательно помотал головой. — Видите? Нет. Он Вас даже не знает.

— М-м-м-м-м… — промычал Романо. — Интересно-интересно. А чей завод я приватизировал на имя своей корпорации?

— Наверное, завод полного тезки. Вы ошиблись заведением, господин Романо. Мне кажется, что Ваши враги заседают в баре через пять кварталов отсюда.

— О… А откуда Вы, Омониан, знаете, где сидят мои враги?

— Просто предположил, — Омониан, несмотря на присутствие здесь шок-пеха и ряда вооруженных людей, вел себя максимально выдержанно. — И я хочу Вам, Романо, предложить одну вещь.

— Какую же вещь, добрый господин, зять мэра нашего города, хочет мне предложить? — спросил, как бы измываясь, Романо.

— Валили бы Вы со своей корпорацией с моей земли. Ну, убьешь ты здесь всех и что далее? Тебя это спасет? Вот эти шок-пехи — уйдут под суд за то, что ко мне и к моим людям прикоснулись.

— Ой… Не пугай кворона наркотрафиком. У нас тут уже все схвачено, а ты станешь дополнительным рычагом давления на власти города.

— Что? — Омониан явно удивился, а вот уверенности в нем поубавилось.

— Как думаешь, если мне за «твой» завод не прилетело, то за вот эту мразь, которая здесь сидит — прилетит? — спросил Романо, глядя на истинного главаря этой шайки.

— Прилетит, — вмешался вдруг голос выжившего кворона, морда твари была вытянута, мозговой отдел был сильно крупнее нижней части черепа, но эту диспропорцию скрывали щупальца, что опустились вниз, закрывая жвала создания, что заменяли ему рот и челюсти. — Прилетит. За убийство моего брата — ваша корпорация заплатит.

— Нет. Я перебью весь ваш клан до того, как «прилетит».

— Я подам сигнал клану, — проговорил кворон, пытаясь нажать какие-то кнопки на своем мертвом НПК. — Храксир…

— Что это значит? — спросил Романо у Паука.

— Это нечто в духе «твари». На деле не очень переводимое ругательство, которое обозначает также сексуальную рабыню. Полагаю, грубая форма обозначения нимфоманки идеально бы подошла для обозначения значения данного выражение, — ответил на вопрос директора киборг.

— Спасибо, друг. Так вот, граждане, у вас отсюда два выхода: первый — вперед ногами, второй — пешочком и в наши автобусы. Далее вы попадете в особенную тюрьму, где и решатся ваши жизни.

— А если нет? — спросил Леман, поднимаясь из-за стола.

— Ну, лично в твоем случае — я найду твою любовницу и упрячу ее туда, где ей самое место. В бордель.

Леман в этот момент скривился, а после присел назад.

— Отлично. Значит все за то, чтобы попасть в спецтюрьму, не так ли?

— Вы ответите за это, Романо, — сказал довольно громко Омониан.

— Конечно, отвечу, но не перед вами, а перед… — Романо поднял взгляд вверх, а после указал туда же пальцем. — Перед господом нашим.