Бумажные девочки - Смит Алекс - Страница 2

У нее ушло меньше восьми минут, чтобы покончить с одной стороной улицы, – немногим дольше, чем с другой, потому что в доме номер четыре жила старая злая собака, и Мейси всякий раз боялась, что та откусит ей большой палец. Усевшись на велосипед, она покатила по главной улице и вскоре оказалась в следующем тупике, который почти не отличался от предыдущего. Заметила несколько морщинистых лиц за тюлевыми занавесками и без особого энтузиазма махнула им рукой. Если они и помахали в ответ, Мейси этого не увидела. Дождь заливал глаза, превращая мир в калейдоскоп размытых очертаний и красок.

Она обошла улицу, спряталась на автобусной остановке, убрала с лица мокрые волосы и сдула капли с губ. Ливень стучал своими пальцами по крыше и безжалостно поливал мостовую, заперев Мейси в стеклянной клетке, окруженной падавшей с неба водой. Кое-как вытерев руки, она вытащила из кармана джинсов телефон и почувствовала, как отчаянно забилось сердце, когда увидела, что дождь сильно намочил экран. Однако телефон работал и сообщил ей, что прошло полчаса с того момента, как она вышла из дома. И вновь у нее промелькнула мысль: не позвонить ли мистеру Уокеру прямо сейчас, уволиться с дурацкой работы, бросить газеты на остановке и вернуться домой.

Но если она так поступит, то потеряет субботний обход. Обход, который приводил ее на пустошь, где Мейси делала настоящие деньги. Иногда – до двадцати фунтов.

Она тряхнула головой и засунула телефон в непромокаемую сумку для газет, чтобы тот не пострадал. Ей осталось всего три улицы, и она не хотела, чтобы он намок еще сильнее.

Мейси стиснула зубы, вышла под дождь и пересекла пустую улицу; вода доходила ей до щиколоток, заполняя кроссовки. Девочка прошлепала к первому дому с верандой, чувствуя, что ноги стали до смешного тяжелыми, прислонила велосипед к облезлой кирпичной стене и остановилась с газетой в руке на середине дорожки.

Входная дверь была открыта – точнее, широко распахнута. С того места, где стояла, Мейси видела, что вода льется на ковер в коридоре и капли летят на телефонный столик из орехового дерева. Внутри царила жуткая темнота, и когда Мейси посмотрела на два больших темных окна на фасаде – одно, скорее всего, выходило в гостиную, а другое в спальню, – она обратила внимание на то, что шторы плотно закрыты.

Мейси сделала еще пару шагов; газета у нее в руке уже успела намокнуть. В голове что-то щелкнуло – нет, не шум, а скорее ощущение, тревога, инстинктивная и очевидная. С домом было что-то не так. Мейси смахнула с глаз воду, отметив, что ей больно моргать. Улица у нее за спиной оставалась безмолвной и застывшей, подобно картонному театру. Все казалось нереальным в ярости бури, словно окружавший мир мог сложиться и исчезнуть. Дом чего-то ждал.

«Это всего лишь дом», – сказала себе Мейси, и неприятное чувство тут же исчезло. Она понимала, что еще немного, и газета превратится в кашу, поэтому подбежала к входной двери и бросила ее внутрь, приготовившись так же быстро вернуться на улицу.

Ее остановил голос, доносившийся из дома. Слабый, тонкий и отчаянный.

– Пожалуйста…

Казалось, день наполнил Мейси дождевой водой, а потом заморозил. На одно ужасное мгновение девочка не могла сдвинуться с места, потом сделала шаг назад; кожу у нее покалывало, а на голове она сморщивалась невероятно быстро, и Мейси стала опасаться, что у нее выпадут все волосы.

– Пожалуйста… – повторил голос.

Он был старым… нет, древним.

Внезапно даже мысль о том, чтобы уйти, показалась Мейси ужасной. Возможно, кто-то упал и не может встать… Со старыми людьми постоянно такое случается – они падают и что-то себе ломают; об этом девочка узнала, когда вместе с матерью смотрела передачу «Несчастные случаи».

– Хм-м… – сказала она; ее голос прятался где-то в горле. – Привет. Вам нужна помощь? У меня есть телефон.

Мейси потянулась за сумкой, пытаясь его нащупать.

Ответа из дома не последовало – во всяком случае, Мейси ничего не услышала из-за шума дождя. Она подошла к двери, заглянула внутрь – ей совсем не хотелось заходить дальше, чем требовала необходимость – и ощутила шедший изнутри странный запах, перебивавший даже аромат влажной земли; какой-то гнилой, как из мусорного бака, слишком долго простоявшего на солнце летом, но к нему примешивалось еще что-то медицинское, напомнившее Мейси больницу. У нее перехватило в горле.

– Привет, – сказала девочка, слегка повысив голос. Она ничего не видела вокруг себя; день выдался невероятно темным, словно мир исчезал где-то посреди коридора. – Я вызову «Скорую», держитесь.

Ничего.

Найдя телефон, Мейси едва не закричала от радости. У нее дрожали руки. Большой палец оказался слишком мокрым, чтобы разблокировать телефон.

– Дайте мне секунду, – сказала она, набирая пароль. – Все будет в порядке.

И вновь никакого ответа.

– Ну, давай, проклятье, – зарычала она на телефон. Тот наконец разблокировался, и Мейси посмотрела на медный номер на двери, пытаясь вспомнить, именем какого цветка назван тупик. Герань? Гербера? Она так разволновалась, что не смогла сразу вспомнить номер спасательной службы.

– «Три девятки», идиотка!

Мейси набрала номер, поднесла телефон к уху и стала слушать гудки.

– Ну, давай же скорее…

В доме все замерло – здесь царила глубокая, тяжелая и безмолвная темнота, из-за которой у Мейси в животе возникло неприятное чувство. Она вглядывалась в тени, пытаясь отыскать очертания хотя бы каких-то предметов.

Кажется, что-то есть? Более глубокая тень, высокая и тонкая. Возможно, часы? Вешалка? Мейси сосредоточилась на гудках в телефонной трубке, и…

Тень переместилась невероятно быстро. У Мейси возникло ощущение, будто это поезд мчится сквозь туннель – бросок тьмы был столь стремительным и неожиданным, что крик слетел с ее губ, прежде чем она сама это поняла. Несшаяся к ней стена темноты заполнила дверной проем, и чья-то рука зажала ей рот.

Телефон щелкнул, далекий голос спросил, что случилось, но она не смогла ответить.

Другая рука схватила девочку за волосы, развернула ее голову и втащила внутрь. Мир Мейси, скрытый за шумом дождя, почернел.

Глава 1

Среда

– Мы уже почти на месте?

Роберту Кетту пришлось использовать все свое терпение, чтобы не ударить по тормозам и не выбежать с криком из машины. Если честно, у него возникало такое желание в течение трех последних часов, с того самого момента, как десятилетний «Вольво» цвета голубиного помета отъехал от дома в Степни и направился на северо-восток в поездку, приводившую Роберта в ярость. Двое из троих детей задавали этот вопрос каждые десять минут. Третьей исполнилось всего полтора года, и она была слишком мала, чтобы говорить полными предложениями, но постоянные крики вполне это компенсировали.

Мир вокруг был в огне. Вчерашняя странная летняя буря, казалось, втянула в себя каждую каплю влаги на небе, а далее принялось за работу солнце, вооружившись молотом. Оно словно наполняло ветровое стекло Кетта жидкостью, а асфальт превращало в мерцающий мираж. Роберт так сильно и долго щурился, что у него возникло ощущение, будто его лоб сжимают тиски.

– Пап? Мы уже скоро?

Кетт обогнал грузовик и снова вернулся на левую полосу трассы А11, после чего посмотрел в зеркало заднего вида.

Элис мрачно смотрела на него, ее челюсти двигались – она жевала жвачку, продержавшуюся с самого начала поездки. Их обогнал белый фургон; ослепительная солнечная вспышка метнулась в машину, и на мгновение семилетняя девочка стала выглядеть как мать, если б она сидела здесь, на заднем сиденье. Видение получилось столь сильным, что Кетту показалось, будто его разум покинул череп, а головокружение заставило крепче сжать руль – так космонавт в невесомости хватается за поручень.

Он снова стал смотреть на дорогу, глотая пыль.

– Пап? – позвала Элис.

– Пап? – добавила ее трехлетняя сестра Эви. – Я хочу есть.