Dark Story (СИ) - Блюхер Александр Васильевич - Страница 34

— Вторая сотня! — зазвенел рядом ещё один крик.

Олег оглянулся и увидел незнакомца с орлом лейтенанта наёмников на нагрудной пластине, как знак для своих солдат поднявшего меч.

— Веди! — крикнул ему Олег. — Веди сейчас или конец.

Небольшая кучка наёмников собралась вокруг них, прикрываясь щитами от сыплющихся на фланг стрел.

— Вперёд! — проорал незнакомый лейтенант, — Мёртвые не умирают! Ваши души проданы и горят в аду, вперёд бараны!

Он бросился к холму первый и упал, пройдя несколько шагов пронзённый несколькими стрелами. Пробегая мимо него, Олега почему то запомнил только руку сержанта в агонии царапающую землю.

— Вперёд!

Олег нёсся к холму, обгоняя ревущих наёмников, он почти добежал до пологого, поросшего травой склона, когда длинная чёрная стрела ударила Олега в грудь, погасив солнце.

… Когда человек пришёл в себя, над ним горели звёзды. Лежать было очень неудобно, но когда человек попытался перевернуться, то вскрикнул от боли. Он расслабился, глядя на далёкие звёзды и прислушиваясь к пульсирующей боли. Приходили воспоминания и терзали душу, стыла в теле боль.

— Вот и всё наёмник — Олег прикрыл глаза — Ты или идёшь солдат, или ты мёртв.

Марево алой боли покрывалом упало на сознание, в тумане плавали образы такие удивительно реальные. Вот прошла в чёрном с серебром платье Ирис. Олег посмотрел на её милое заплаканное лицо и не решился окликнуть.

— Так лучше — прошептал он пересохшими губами, — зачем расстраивать принцессу.

Потом прошёл Лайан смеющийся, громыхающий доспехами, покрытыми нарядной зелёной эмалью, цвета Сумеречного леса.

— Не стал я рыцарем барон. — Слова, обрывались, звучали невнятно — Я наёмник и убийца. Я не рыцарь.

Появился на мгновение Горан с обеспокоенным лицом и обнажённым мечом.

— Две дороги — шепнул ему Олег. — Две дороги в никуда.

Прикрыв глаза, он лежал в океане боли и ждал своего главного гостя. И гость явился. В чёрных одеждах с холодным лицом он посмотрел на лежащего Олега и улыбнулся.

— Неужели всё?

— Всё император.

— Ну, нет! — Император стал расти, налились огнём глаза, а голос громыхнул раскатами грома. — Нет, слизняк! Ты не будешь валяться здесь, и жалеть себя! Вставай червяк! Вставай, или клянусь адовой тьмой, я заберу твою душу! Ты упал, не пройдя половины дороги, и хнычешь, не зная, что такое настоящая боль. Вставай солдат! Слышишь меня? Вставай!

— Да пропади ты пропадом! — заорал Олег, переворачиваясь на бок, а потом вставая на колени. — Будь проклята эта жизнь!

Тяжело дыша, человек с удивлением уставился на хищное, оперённое древко торчащее чуть ниже плеча.

— Вставай солдат! — чуть мягче попросил голос. — Вставай.

Всхлипывая от боли, Олег завёл здоровую руку за спину, и вскрикнул, когда пальцы наткнулись на трёхгранный наконечник. Стрела, раздробив лопатку, на целый палец вышло из доспехов.

— Сейчас — прошептал Олег, доставая кинжал. — Сейчас.

Взвыв от безумной боли, он срезал остриё стрелы, и скорчился над землёй опёршись на здоровую руку и пережидая боль.

— Душу говоришь? — шептал он. — Иди в ад, чёрный пёс! Нечего забирать, ничего там не осталось. Пустыня. А я живу. — Олег поднял голову и закричал хрипло, тоскливо обращаясь к звёздам. — А зачем я живу?

Олег схватился за чёрное тонкое древко стрелы и рванул её из раны. Дикий крик разбудил ночь, пролетел над полем усыпанным мёртвыми телами.

— Больно то как, как больно — шептал Олег, извиваясь на холодной земле, а рука вытягивала последние сантиметры покрытой кровью стрелы. Кровь пульсирующими толчками выбрасывало из раны, липкая, тёплая масса текла по телу и вместе с ней уходила жизнь. С трудом действуя одной рукой, обезумев от боли Олег разрезал ремни панциря. Сбросил его с себя, задрал шерстяную рубаху и помогая себе зубами оторвал от нижней рубашки длинный лоскут материи. Кое как заткнув рану, солдат откинулся на спину и позволил себе потерять сознание..

В следующий раз он очнулся от странного хруста. С трудом поднял ставшую ужасно тяжёлой голову. В лунном свете отчётливо были видны два крылатых хищника рвущих изогнутыми клювами труп.

— Надо встать!

Тело слушалось плохо, от потери крови кружилась голова. Зажимая рукой рану, Олег встал. Что-то призывно блеснуло у ног, и Олег понял что это Лунный луч. Он хотел нагнуться, но вместо этого упал на колени. Скользкой от крови рукой он поднял меч и засунул его за пояс. Снова встать на ноги человеку удалось только с третьей попытки. Ноги дрожали, но сжав зубы Олег переждал первый приступ слабости, а затем медленно побрёл вперёд спотыкаясь о тела убитых.

Чей то стон очень скоро заставил его остановиться.

— Эй! — позвал Олег.

Рука в длинной перчатке поднялась из груды тел и стон оформился в слова.

— Помогите.

Олег подошёл ближе.

Северянину уже никто не мог помочь. Удивительно было, что он вообще был жив. Алебарда, войдя в живот, превратила внутренности Ледяного воина в кашу и раздробила позвоночник.

— Сейчас — сказал Олег, беспомощно озираясь. — Я перевяжу.

— Не так! — голос бывшего врага был слаб. — Прикончи. Больно!

Олег шагнул ещё ближе, но споткнулся. Олег успел развернуться, что бы не ударится о землю раненым плечом, но всё же вскрикнул от боли последовавшей после жесткого удара. Он лежал, пережидая боль и глотая слёзы, выступившие на глазах.

— И тебе досталось. — прошептал северянин — Наёмник?

— Да? — простонал Олег.

— Я мог убить тебя. Но сейчас разговариваю с тобой, а ты хочешь спасти мою жизнь. Как зовут тебя?

— Олаг.

— Я буду молиться за тебя Богу. Великому Богу Севера. Он слышит все молитвы.

— Это здорово. — Олег с трудом поднялся.

Северянин запел песню. Странно звучал голос умирающего, на поле заваленном трупами. Северянин пел, и Олег понимал его. Воин пел о великом походе, о своём вожде, о чести и доблести. Пел, последние силы вкладывая в припев:

— Славный король! Славный король!

А потом Ледяной воин замолчал и Олег понял, что северянин мёртв. Олег сидел ещё некоторое время, глядя на мертвеца, пока огоньки замерцавшие на поле не привлекли его внимание.

Эту битву выиграли наёмники и сейчас они обирали тела павших. Ничуть не смущаясь, переходили от трупа к трупу, забирая всё ценное и добивая раненых. Олег вышел навстречу троим мародёрам, и остановился покачиваясь. Эти были не из его сотни, Олег вглядывался в хищные лица, а его в свою очередь ощупывали холодные глаза.

— Ранен? — спросил один из наёмников, с вожделением рассматривая меч Олега.

— Ранен — согласился Олег, доставая здоровой рукой меч. — А ты?

Наёмник хмыкнул и отступил.

— Иди в лагерь — другой наёмник, по виду ветеран, махнул рукой на восток — Он недалеко. Там тебя заштопают, да не упади по дороге.

— Не упаду — успокоил его Олег. — Падать дальше некуда.

Глава 25

Город горел. С крепостной стены окружавшей взятый войсками город, огонь казался не страшным. Пламя расползалось островками по кварталам, чёрный дым, поднимаясь в воздух, нависал траурным облаком. Горел город на краю Земли. Дальше был океан. Забытое Богом королевство Дардхар, за сотни лиг лежащее от Алонии и Грасгаарта призвало наёмников, что бы, не допустить расцвета городов объявивших себя Вольными и отказавшихся платить дань наследнику Морских Богов конгу Дардхара, Расту Непобедимому. И пришли под стены городов вместе с дружиной Раста Серые наёмники. А в их рядах пришёл Олег. Ему никогда ещё не приходилось участвовать в осаде города. В первом же штурме бревно, сброшенное со стены, убило двоих солдат рядом с Олегом, потом крутился, выл облитый смолой лучник которого сердобольный сержант быстренько добил мечом. И так день за днём. Но Раст был терпелив, платил щедро и город пал. Раст, стараясь незаметно придерживать огромное брюхо, поднялся на стену, и обратился к наёмникам с пространной речью, которую никто не слушал. После чего простёр над поверженным городом пухлую ладошку и отдал его на разграбление серым солдатам. Олег смотрел как ринулись в город войска, как заполыхали пожары, смотрел и ежась от морского ветра тосковал по далёкой Алонии, которую не видел почти год. Сначала пустыня, потом горы, непроходимые леса севера и вот теперь океан. Наёмники воевали лишь там, где действительно являлись серьёзной силой. Да и какому нормальному королевству нужны люди, готовые продать свои мечи тому, кто больше платит.