Драконья Пыль. Проклятие Ирвеона (СИ) - Шию Ольга - Страница 63

Интересно, что это был за звук? Но больше он не повторился. Только рокот волн разбивал ночную тишину привычным ритмом.

Я бесшумно спустилась по лестнице, прошептала слова. Побеги нехотя раздвинулись, выпуская. В роще не осталось ни одного духа, даже дорожка уже почти не светилась.

По скрипучим камням я выбралась на пляж. Тут ветер гулял не стесняясь, вплетался в волосы солеными прядями. Темная громада океана ворочалась, как беспокойно спящее чудовище. На невидимом горизонте угадывалось скопление туч. Как сторожевые псы они ждали приказа, яростно выдыхали раскрытыми пастями тяжелую влагу тропического ливня.

Отследить путь Черного оказалось несложно. За горой валунов снова начинался пляж. Песок прорезала колея, наполненная океанской водой. Ну да, конечно. И вовсе он не тяжело ранен. Это ради развлечения он решил поползать тут по-пластунски!

Нет, бег по пляжу — это только в фильмах легко и красиво. На деле я десяток раз упала, нахватала за шиворот песка. Крупная, но незаметная в темноте галька то и дело подставляла подножки, сапоги увязали в песке или скользили, как по льду. Налитые непонятно откуда взявшимся свинцом ноги не слушались, а ветер то и дело менял направление, то оттаскивал назад, то поддавал в спину, то норовил спихнуть в воду.

Колея свернула направо под близко подступившие к воде пальмы. Тут мне встретилась первая находка. Поначалу, я приняла ее за странный бесформенный камень. И лучше бы так оно и было. Камень куда симпатичнее оторванной головы. Этого дракона я не знала, но убийца явно не испытывал к несчастному жалости. Развешенные по пальмам внутренности колыхались на ветру. Тело с оторванными конечностями валялось в стороне. Ветер швырнул мне в лицо горячий запах потрохов и крови. Желудок подскочил к горлу и вдруг исчез. Я стала пустой оболочкой, выброшенной на берег раковиной.

Ветер услужливо подтолкнул в спину, направляя на отмеченный бурыми пятнами путь убийцы.

За пальмовой рощей поднималось зарево пожара, поэтому насаженная на кол голова Сандара была видна издалека. Тут же нашлось и его изуродованное тело. Дальше — больше. Трупы людей и драконов лежали вперемешку, и не вызывали никаких эмоций. Пустую оболочку залили бетоном, гулким и безжизненным, потому что я понимала, кого встречу в конце этой жуткой аллеи.

Он сидел на вырубленном из скалы троне. За спиной полыхал огонь, едкие сполохи бесновались на камнях, плоских пальмовых листьях и блестящей от крови черной коже. Золотые татуировки горели, а на лице — зверином, не человеческом — блуждала безумная улыбка. Он поднял большое, еще бьющееся сердце, сжал в кулаке, наслаждаясь стекающей по коже кровью. Серый дракон с угасающей в золотых глазах жизнью лежал у его ног.

— Рэнс, ты что наделал? — Мой голос прозвучал глухо, будто из-за стены.

Он перевел на меня взгляд пылающих голубых глаз — единственное, что еще осталось в этом монстре от моего друга. Жар окатил меня, как из открытой печи. Дракон поднялся, безразлично выронил сердце своего отца и тягучей походкой — совсем как пустынный генерал — приблизился. Я приросла к земле, вонзая ногти в ладони и не чувствуя боли.

— Ты хотела, чтобы ко мне вернулась память, и вот я здесь. Ты довольна? Такой вариант Черного дракона тебя устраивает?

Он склонился, останавливая пылающий взгляд на уровне моих глаз. Сапфировый огонь окутал меня, а в грудь вонзилась когтистая лапа. Но сердца там уже не было.

Глава 22

Цвирк-цвирк-цвирк-цвирк-цвирк.

Ох, за что мне это?..

Цвирк-цвирк-цвирк-цвирк-цвирк.

Ну что за нудная цикада?!

Я подскочила. Свет резанул глаза, заставляя зажмуриться.

Очень странно, ведь ночью мне вырвали сердце. Трупы без сердец не так бодры, да и в груди, по-прежнему, что-то колотилось, даже резвее обычного.

— С добрым утром!

Тут уж без глаз никак, уши-то обманывают!

Под веки, будто, песка насыпали, с трудом проморгалась.

Дракон сидел на подоконнике. Сквозь лишенное стекла окно в комнату проникало процеженное чанговым кружевом солнце. Блики хаотическим узором лежали на дощатом полу. Цикады трещали без умолка. Горячий ветер забрасывал в хижину сладкий запах цветов.

Я стерла со лба липкий пот, отползла к стене, с трудом перебирая слабыми руками. Постель пребывала в беспорядке, подушка лежала в ногах. Зато сапоги стояли аккуратно у края кровати.

— Извини, я вчера тебя напугал, наверное.

Извини?! Вот так просто? Перерезал все население острова, извинился и забыл?

Впрочем, Рэнс нисколько не изменился. Ни жуткого оскала, ни кровавых потеков. Все та же черная безрукавка, штаны и, как всегда, начищенные ботинки. Только лицо слегка осунулось, посерело, а глаза смотрели настороженно.

— Мы с Сэнди всегда сцеплялись. По любому поводу. В детстве он меня жутко бесил.

— Хотелось голову оторвать?

— Да, и не раз! — Он усмехнулся. — Наверное, с братьями всегда так. Думаю, однажды он простит меня. Может быть, даже с тобой познакомлю, только не сегодня. Лучше пока что ему на глаза не показываться. — Он поморщился, растирая шею.

Ничего не понимаю. Ночью я видела голову Сандара отдельно от тела. Не думаю, что даже драконы способны прирастить ее обратно. Рэнс прекрасно это знал, но вел себя, как ни в чем не бывало. Не мог же он забыть о своих зверствах?

— Эй, все нормально? — Он всмотрелся мне в лицо, потом в мешанину простыней. — Так. Дай-ка руку!

Я спрятала руки за спину и сильнее вжалась в стену. Нет уж, увольте. Прикасаться к безумцу выше моих сил!

Дракон поднялся с подоконника, навис надо мной темной горой, легко, как кукольную, вытянул мою руку из-за спины, перевернул ладонью вверх.

— Да ладно!

Вторую я выставила сама. Глубокие порезы с запекшейся кровью, там, куда я вонзала ногти, и черная сеть вен на запястьях выглядели отвратительно.

— Что это?!

— Звезды всемогущие! — Дракон схватился за голову. — Ты что, слушала черного ткача?! Поверить не могу… Что ты видела? Рассказывай. То-то я думаю, ты от меня на стенку лезешь…

Я сбивчиво рассказала о событиях прошлой ночи. По лицу Рэнса можно было изучить весь спектр человеческих эмоций. В конце он не удержался от усмешки, потер ладонью губы.

— Я и не думал, что настолько тебя пугаю. — Он сел на край кровати. — Открою тебе страшную тайну: после смерти дракон принимает человеческое обличие. В драконьей ипостаси мы можем выжить, но если перевоплотился в человека и обратно никак — считай труп. Без посторонней помощи шансов выжить, практически нет. Поэтому никаких драконьих трупов в реальности ты бы не увидела.

— А как же драконья шкура? Или, не знаю… Печень? Кажется, из нее готовят какие-то снадобья…

— Ладно, если тебе это интересно, то кожу можно снять и с живого существа, так же печень, и сердце вырвать у живого, только после этого тело все равно станет человеческим.

— А сердце?

У Рэнса вытянулось лицо.

— Не знаю, не проверял. И не собираюсь. Давай свои лапы, горе… Тихаас-бут-чан… Эй, легче!

Меня отбросило к стене. От ладоней по черным венам выстрелил электрический разряд, вспыхнул в голове звенящим фейерверком. На миг лицо дракона исказила уродливая гримаса. Сквозь черные, пропитанные кровью, волосы сверкнул сапфировый огонь.

— Не трогай меня!

— А ну, пойдем! — Он легко закинул меня на плечо, другой рукой подхватил сапоги и сбежал по плетеной лесенке на землю.

Там, где ночью царили духи, сегодня распустились цветы. Сиреневые, белые, желтые, красные, розовые и синие ковры сплошь покрывали землю в чанговой роще. Никакой дорожки из скрипучих камней не было и в помине. Только цветы, огромные пчелы и громовое пение цикад.

Дракон шагал напрямик, по цветам, не разбирая дороги. Радужный лепестковый вихрь кружил следом, подхваченный горячим ветром, сонные духи выныривали из-под листвы и недовольно колыхали длинными полупрозрачными хвостиками.

Черный ткач не просто приманивал жертву, с помощью музыки он подбирался совсем близко, ведь противостоять звукам невозможно. Каждый слышал именно ту мелодию, какую хотел услышать, поэтому, едва раздавались первые ноты, ткача следовало гнать в шею, а не вслушиваться, и уж тем более не «уплывать на многоцветных волнах».