Из-под снега (СИ) - Чоргорр Татьяна - Страница 59

— Слушай, а что за мертвец поднял переполох сегодня ночью? — Латира продолжал расспрашивать местного трактирщика Груну.

— Да какой-то арханин. Я его живым не знал по имени, но пару раз кормил здесь. Он вполз в трактир и, ну, плакаться, как их убивали на тракте. Я сам не слыхал, меня позвали, когда он уже дрыгнул ногами. Хочешь посмотреть труп? Мы сложили его на ледник, где обычно.

— Пореже бы такое обычно! — вздохнул Латира. — Может и травник у тебя?

— У меня, его в соседнем проулке нашли. И ещё какие-то четверо архан, оттуда же. Кстати, если тебе интересно: рыжий заходил сегодня ночью, смотрел тела. Вот спрашивается, какое ему дело до тех архан? Наритья-то своих он, говорят, бросил на растерзание Вильяре.

— Не на растерзание, а она их в клан приняла. Кое-кого изгнала совсем, но большинство теперь — Вилья. И некоторым арханам тоже повезло. Если уживутся вместе в доме у Синего фиорда.

— В том вымершем?!

— Мудрые проверили его и сняли печать. Теперь дом как дом. Ладно, Груна, рад с тобой посидеть, да некогда мне язык морозить. Пойду гляну на покойников, а ты готовься принимать почётных гостей. Ещё трое мудрых собираются вскоре посетить твой трактир, если не передумают. Хорошо бы ты нашёл свидетелей рассказа того арханина.

Латира жестом поманил Ромигу за собой, они миновали галереями ещё некоторое количество снежных куполов и вышли во внутренний дворик, крытый навесом из чего-то вроде рогожи. По правую руку штабелем были сложены разделанные туши рогачей: объём продовольственных запасов трактира впечатлял. По левую — на утоптанном снегу, рядком, лежали шесть мёртвых охотников. Одетые, обутые, только без поясов, и лица прикрыты кусками шкур. Мудрый тяжело вздохнул и прошёлся вдоль ряда, открывая их. Спросил нава:

— Который?

— Крайний слева.

Латира тут же принялся осматривать труп и ворожить над ним. Ромига, при желании, мог бы узнать о покойном немало всякого, но ничего особо полезного. Живой беззаконник был ему любопытен, мёртвый — нет. Нав мельком глянул на остальных: знакомых не обнаружил. Просто стоял и ждал, пока Латира закончит осмотр.

Ощущение смутной, разлитой в воздухе опасности стремительно сгущалось — и сгустилось до предчувствия катастрофы. Мир снова трещал по швам, снова нуждался в тёмной заплате. В чём дело? Вероятно, кто-то из мудрых где-то неподалёку сорвал песнь…

— Иули, с тобой всё в порядке? — вопрос Латиры застал нава врасплох, что само по себе было ответом.

— Нет, — Ромига сделал над собой нешуточное усилие, чтобы пояснить, уже строя портал. — Я иду в круг. Ближайший!

Нужное место — совсем недалеко, и яснее маяка… Тёмная воронка портала. Чёрный, покосившийся, будто обглоданный сверху, менгир. Он до ужаса похож на давешний жёлтый, и притягивет почти так же сильно. Ромига, в принципе, способен воспротивиться его тяге, остановиться. Только это значило бы, с большой вероятностью, скоро умереть вместе с изрядным куском чужого мира. Нет уж, лучше он постарается вместе выжить. Руки легко толкают Камень, словно бы отворяя ворота. Ромига шагает в круг, дальше — только вперёд. Он идёт долго и почему-то в гору, дневное небо над головой стремительно темнеет, расцветает звёздами… Середина круга! Тридцать семь камней и три зияющие прорехи не ждут имён и приветствия, они торопят: «Прими силу, скорее!» Нав садится в позу медитации, закрывает глаза и зовёт родную стихию. Она здесь, она с ним всегда и везде, даже если поначалу казалось, будто в чужом мире Тьма говорит на неведомом языке. Он выпрямляется в полный рост и даёт волю рвущейся из горла песни. Он открывает путь силе, не зная, уцелеет ли в этот раз, но кажется, сами Камни берегут его, сдерживая поток.

Вот и всё, дело сделано. Можно идти прочь, но Ромига стоит и смотрит на свои почерневшие ладони. Тьма, которая всегда с собой, уже прячется, уходит под кожу. Он оглядывается по сторонам — видит сорок камней и ни одной щербины в круге. Делает всего несколько шагов до выхода под яркое дневное небо. С любопытством оборачивается: нет, снаружи древний менгир не изменил своего вида, только под рукой — тёплый. Ромига тихо благодарит Камень и, кажется, знает, куда придёт в следующий раз. Кстати, судя по положению солнца, в круге он провёл часов пять! Незаметно пролетели и приятно…

Ромига улыбается и посылает зов Вильяре: та молчит, но беспокойства за неё нет. Латира отвечает сразу. Убедившись, что пропащий Иули жив-здоров, мудрый велит ему искать тропинку и спускаться с горы. Нав отвечает: «Если ты ещё в трактире, я могу просто вернуться туда, откуда ушёл.»

«Я тут немного успокоил охотников и убалтываю троих мудрых с Арха Голкья. Найдёшь залу, где мы сидели с Груной?»

«Найду. А ты, если не трудно, закажи мне какой-нибудь еды?»

Портал во двор: энергии полно, можно не экономить. Знакомый путь. Встречные охотники удивлённо пялятся, и слегка шарахаются, но не так, как Даруна и Нгуна. Ромига входит в нужную залу, приветствует собравшихся, подсаживается к столу пятым. Он просто ест из принесённой Груной плошки. В разговоре не участвует, но являет тёмную ауру во всей красе и давит на нервы арханским мудрым. Они косятся на него с опаской. Латире навская аура словно бы нисколечки не мешает. Старик такт убеждает Скундару, Тхиру и Мьюнкару постепенно забрать с ярмарки всех желающих: после того, как охотники правдиво ответят на вопросы хранителя ярмарочного поселения… Мудрые договариваются, торгуются, назначают сроки… Ромига слушает и удивляется: насколько Латира с Вильярой всегда говорили коротко, ёмко и по делу, настолько эта троица неэффективно колеблет воздух. Ну, да не его печаль: Ромига просто отдыхает и досыта отъедается под чужой трёп.

Архане ушли, Латира остался. Он смотрит на нава, который как раз отставил в сторону третью плошку из-под супа. Старик чем-то страшно доволен. Ромига облизывается и говорит:

— У меня нет ни золота, ни меди, ни железа, чтобы заплатить за обед. Но я понял, что мудрых здесь кормят задаром, а я сделал работу кого-то из мудрых. Голкья охотно берёт с меня моим стихийным началом. У вас, что, больше не с кого?

Нав завёл разговор, на который ему отчаянно не хватает слов, однако давно пора разъяснить кое-что: именно словами, вслух. Беседовать приятнее с Вильярой, но старик знает больше.

— Да, Иули. Тот, кто хотел стать Голкирой, нарушил равновесие. Обычно мы не обращаемся к старшим, изначальным стихиям. Мудрые давным-давно условились не тревожить Солнце и Тени, Время и Пространство.

Нав поспешил уточнить:

— Давно — по твоему счёту?

— По счёту старейших из старейших. Каждого мудрого учат песням изначальных стихий, эти песни не должны быть утрачены. Но всех нас выучили, чтобы именно знать их, а не петь, и мы так же наставляем учеников. Теперь, когда возникла нужда, одни мудрые забыли, другие разучились, третьи боятся, и многие ошибаются. Рунира был силён и опытен, однако погиб сам и едва не навлёк бедствие на половину Нари Голкья. Ты исправил его ошибку. По делам, ты уже обрёл право говорить в Совете Мудрых и прочие наши права. Но ты не рождён на Голкья, не проходил посвящение, значит, будут желающие твои права оспорить. Много желающих!

— Кто-то может испугаться, что я сожру мясо из его похлёбки? Будто мне это надо!

Латира покачал головой:

— Ты — воин и совершенный убийца. Ты показал себя сильным, и никто не ведает границ твоей силы. При том, твой дар и большая часть твоей ворожбы исходит от одной-единственной изначальной стихии. У нас не жалуют однобоких колдунов даже среди самоучек, а учеников мудрых сурово принуждают блюсти равновесие. Братьям и сёстрам по служению трудно будет принять тебя, тёмный.

Старик поясняет ситуацию спокойно и обстоятельно. Ромига чувствует его доброжелательный настрой, но для полной уверенности в текущем раскладе всё-таки ставит вопрос ребром:

— Им? А тебе, Латира? Ты тоже видишь во мне ходячее бедствие?

— Я вижу разумного, который мечтает поскорее убраться с Голкья к себе домой. С другой стороны, я вижу лекарство и целителя для моего подраненного мира. Я на твоей стороне, Иули. Ты помогаешь нам, я помогу тебе.