Золушка для императора - Лунина Катерина - Страница 9

– Конечно, мама, ты говорила, – уверенно закивала Лин.

«Ничего ты не говорила», – со злостью подумала Дора, понимая уже, что ей несдобровать.

– Так она ж… это… работает всё время… – попытался заступиться стражник, и Дора посмотрела на него с благодарностью.

– А-а-а, рабо-о-отает, – протянула графиня. – Да, я знаю, как она работает. Немедленно позвать ее ко мне!

– Да вон Золушка… – пробормотал кучер, бросив на Альдорику смущенный взгляд.

Она невольно съежилась, желая стать невидимой и нервничая из-за того, что не успела спрятаться.

Графиня резко обернулась – теперь заметила.

– Значит, прохлаждаемся? – прошипела змеюка. – Мало я тебе дел на сегодня оставила? А ну подошла!

Дора расправила плечи и приблизилась. Она видела краем глаза, что Дамиан, которого до сих пор скрывала от графини карета, вышел вперед и скрестил руки на груди; правда, ни хозяйка замка, ни две сестрички его по-прежнему не замечали, потому что уставились на свою любимую игрушку для вымещения злости – Золушку.

– Ваше сиятельство, я пришла за кормом для птиц, – сказала Дора. – Все остальные поручения я уже выполнила.

– И семь мешков фасоли перебрала? – прищурилась графиня.

– Да.

– И семь кустов роз посадила?

– Посадила.

– И кофе на семь недель смолола?

– Смолола.

– Зато платье мне уж точно не сшила!

– Платье готово, ваше сиятельство.

– Ах, вот как! А почему, хотела бы я знать, ты не встречаешь нас во дворе, как тебе было приказано?

– Вы не…

Спорить было бесполезно. Альдорика прервалась на полуслове и снова покосилась на Дамиана. Он всё так же стоял в стороне, позади всех, и с недоумением смотрел на происходящее.

– Стоило бы тебя хорошенько выпороть, – процедила графиня сквозь зубы, а ее драгоценные дочки захихикали. – Но все знают, я добрая хозяйка. Только запомни, мерзавка, если ты…

– Ваше сиятельство! – раздался громкий голос Дамиана, и графиня повернулись в его сторону, за ней – остальные, а потом и Дора посмотрела на него открыто и при всех.

Дамиан хмурился; Дора бы даже сказала, что он злится. Сделав несколько шагов вперед, он остановился перед графиней. Та внимательно смотрела на него, изучая с ног до головы – казалось, даже на глазок прикинула стоимость ткани, из которого был сшит этот его странный иноземный сюртук, а затем мысленно пересчитала все золотые монеты у него в карманах.

– Ваше сиятельство, – повторил Дамиан и слегка кивнул в знак приветствия.

Графиня, видимо, закончила свои подсчеты и пришла к определенным выводам – лицо ее преобразилось, на нем появилось плотоядное выражение, которое не скрашивала даже приветливая улыбка. Альдорике всё это совсем не нравилось.

– Кто вы, сударь? – ласковым голосом спросила графиня.

– Барон Аскорский из Аскора, к вашим услугам, – холодно ответил Дамиан. – Прошу простить мое вторжение: я пришел к вам с небольшой просьбой…

– Господин барон! – перебила его графиня. – Очень, очень рада знакомству. Я графиня Тиорская, хозяйка замка. А вот мои милые дочери – Лин и Лорин – девочки, подойдите скорее, познакомьтесь с этим приятным молодым человеком. О, милорд, вы обязательно должны отобедать с нами – за обедом и расскажете, какое дело привело вас сюда. Нет-нет, вы не можете отказаться, ни в коем случае! Я сейчас же распоряжусь, чтобы накрывали на стол. Золушка, брысь на кухню! Передай кухарке, чтобы пошевеливалась – обед через полчаса!..

Дора понимала, что сейчас ей следует уйти, но не могла сдвинуться с места. Она смотрела на Дамиана и изо всех сил старалась не заплакать. У него какое-то дело к графине – небольшое, как он сказал. Странно, что там, в лесу, она даже не спросила его, зачем он идет в замок. Тогда ей это было совсем не интересно, а сейчас… Сколько времени ему потребуется, чтобы изложить графине свою просьбу? И что будет потом? Он ведь уйдет? Пока она суетится на кухне и помогает кухарке с обедом, Дамиан просто развернется и уйдет? Она больше никогда его не увидит?

«Мы продолжим», – сказал он ей.

Ну, это ведь всего лишь слова, верно?

Альдорика смотрела на него и не двигалась с места, хоть это было опасно – опасно не броситься со всех ног выполнять приказ хозяйки, и еще более опасно и глупо – выдать свои чувства при всех. Дора смотрела на него, а он внимательно смотрел на графиню. Он был сосредоточен и нахмурен, он почти насквозь просверлил эту змеюку взглядом, Доре даже померещилось, что взгляд его замерцал серебром, хотя это было, конечно, иллюзией – ведь глаза у Дамиана темные, почти черные, такие красивые.

Графиня по-прежнему приветливо улыбалась, а сестрички откровенно пялились на него, о чем-то шептались и хихикали. Доре хотелось кричать. Ей хотелось выть. Ей хотелось уйти, сбежать отсюда, всё равно куда. Не потому что приказано, а потому что больно.

Она не двигалась с места.

Дамиан вдруг тряхнул головой и пробормотал про себя что-то неразборчивое.

– Ах, что же вы молчите, милорд? – промурлыкала графиня

– Я не хочу затруднять вас, – ответил он наконец.

– Нет-нет-нет, и слышать ничего не желаю, – возразила графиня. – Конечно, вы останетесь, не каждый раз у нас в гостях бывают такие милые молодые люди! Девочки, почему вы стоите, как воды в рот набрали? Где ваши манеры? О милорд, если бы вы знали, как нам не хватает в нашей глуши общения с достойными людьми! Здесь нет никакого светского общества, одни крестьяне вокруг! Пойдемте же скорее, мы с девочками с радостью покажем вам замок…

Дамиан молча перевел взгляд на Дору. Их глаза встретились; она закусила губу, надеясь только, что ее отчаяние не слишком очевидно. Графиня наконец тоже обратила на нее свое внимание.

– Ты еще здесь? – зашипела змеюка. – Я кому сказала, быстро…

– Ваше сиятельство, – перебил ее Дамиан. – Я почту за честь принять ваше приглашение.

Глава 7, в которой император сильно раздражен

В другое время знакомство с местной аристократией Дамиан мог бы даже назвать забавным. Он мог бы посмеяться над тем, что графиня – особа немолодая, но уверенная в своей неотразимости – строила ему глазки, твердо решив сразить его своим очарованием. Мог бы рассказать потом Керну анекдот, как хозяйка Тиорского замка на радостях чуть свечку в церковь не побежала ставить, обнаружив у себя во дворе мужчину в самом расцвете лет и без кольца на пальце. Керн от души поржал бы над тупостью здешних провинциалов.

Только вот Дамиану было сейчас не до анекдотов о провинциальных нравах. Его мысли целиком и полностью занимала девочка-одуванчик.

В ту минуту, когда он увидел ее впервые, что-то изменилось. Словно невидимые шестеренки ни с того, ни с сего закрутились в другую сторону, и надежный, отлаженный, прекрасно работающий механизм его жизни дал сбой.

Сначала у него был простой и понятный план: дойти до замка – раз, раздобыть лошадь или карету – два. После встречи с Одуванчиком план рассыпался на кусочки, поразив его своей бессмысленностью.

Они шли по дорожке через луг, и Дамиан пытался понять, зачем ему вообще надо в замок. Раздобыть карету? Но до Лорка можно добраться и пешком. Еще совсем недавно он не хотел пешком. Теперь всё стало неважно, важно было только забрать эту девочку с собой. Он собирался аккуратно озвучить ей свои намерения – в лесу, в перерыве между поцелуями, – но непредсказуемая Альдорика сбила его с толку побегом, поэтому Дамиан не успел, не сумел объяснить ей, что бежать никуда не надо. Что ей необязательно встречаться с хозяйкой и вообще возвращаться в замок. Что ей не придется даже собирать личные вещи, потому что… какие, к черту, личные вещи у служанки? Рано утром они уже будут в Аскоре, в его дворце, и уж чем-чем, а вещами, драгоценностями и нарядами великий император и будущий властелин мира сумеет обеспечить свою женщину.

Когда карета въехала во двор, Дамиан стоял в стороне, так что графиня с дочерьми его не заметили. Там, в лесу, он удивлялся, отчего Одуванчик так боится хозяйку. Сейчас же до него дошло, в чем дело – дамочка была из той мерзкой породы людишек, что любят самоутверждаться за чужой счет. Понаблюдав, как отвратительно хозяйка замка ведет себя со слугами, он быстро составил новый план: заполучить лошадь или карету – раз, использовать внушение, если графиня не захочет добровольно поделиться транспортом с ближним своим – два. А три, и это было самым главным: остаться наедине с Дорой и сообщить ей, что она прямо сейчас уезжает отсюда навсегда.