Единая энергия любви - Звонарь-Елисеева Екатерина - Страница 3

Рина заняла место второго пилота и вдвоем со своим коллегой они принялись играть в опасную игру – убегалки. Но поскольку у пассажирского судна отсутствовали орудийные системы защиты, вскоре справа раздался толчок и характерный звук повреждений – отказал один из двигателей. Когда пилоты попытались активировать двигатель для прыжка, оказалось, что навигационная система вышла из строя, и вход в пространственный коридор невозможен. Командир включил динамики, и, стараясь говорить четко, приказал всем пассажирам собраться в отсеке со спасательными челноками. Одновременно завыла сирена, предупреждая о несанкционированной попытке состыковки чужого корабля. В этот же миг хвостовая часть вздрогнула – камеры показали, как корпус оплавляется извне, создавая там огненный проход, когда норги врезались в металл.

Пассажиры и обслуживающий персонал «Калифорнии» с паническими воплями неслись к спасательному шлюзу, что располагался прямо напротив капитанского мостика. Одни испуганно жались друг к другу, понимая всю опасность сложившейся ситуации, другие плакали, третьи требовали что-нибудь делать.

Еще до того, как капитан Болтов отдал распоряжение готовить челноки, Рина сжала виски пальцами. Ее сознание накрыла лавина чужеродных мыслей-образов, жутко кровожадных, полных одного только всепоглощающего голода, одного желания – жрать. От осознания того, что «Калифорнии» ни в жизнь не уйти, у Рины непроизвольно вырвалось:

– Они близко.

Как только система первого, а за ним и остальных челноков сообщила, что механизм расстыковки поврежден ударом извне и ремонт его невозможен, стало понятно – спасения нет. Обе команды присоединились к пассажирам, заблокировали дверь, приготовили оружие и стали ожидать. Вскоре до их слуха стали долетать отчаянные вопли тех, кто не успел добраться до спасательного отсека. Гражданские, тихонько подвывая от страха и ужаса, отступали к бесполезным челнокам, военные стояли впереди, нацелившись на створки двери.

Наконец, двери поддались под натиском врага. Экипаж «Маяка» без приказа открыл одновременный огонь на поражение, но их ждало разочарование – норги, надежно спрятанные в своих непробиваемых скафандрах, остались целы и невредимы. Кто-то из землян в отчаянии бросился вперед, и тогда некоторые из самых нетерпеливых и прожорливых норгов открывали шлемы лишь для того, чтобы второй парой рук схватить несчастных, попавшихся на пути и вцепиться в их плоть зубами. Зрелище ужасающего пира норгов, повергло людей в шок и массовую истерию, усугубляемую довольными чавкающими звуками и криками агонии тех, кого ели живьем.

Рина отбросила бесполезный уже выдохшийся огнемет и неожиданно встретилась с каким-то жалким и умоляющим взглядом Макса Болтова. И почему-то не придала ему значения. Она поняла, что у нее не осталось выбора. Она знала, что ей делать.

А норги тем временем приближались, сверкая черными глазами, жадно облизывая свои окровавленные тонкие губы склизкими темными языками.

Рина натянулась, словно струна, и стиснула кулаки так, что ногти впились в кожу. Уставившись немигающим взглядом на выступающих вперед норгов, она едва слышно приказала:

– У вас кровь кипит. Она горит.

Мерзкие гуманоиды остановились, проверяя свои ощущения и не веря им. А после заверещали тонкими голосами, упали и начали биться в судорогах. Боль выходила из них хриплыми стонами и бессвязным бормотанием:

– Т…эф…ри…. Т-ээф…

У некоторых из них по непонятной для окружающих причине начали лопаться головы, забрызгивая внутреннюю поверхность скафандров темно-оранжевыми мозгами. Когда остальные наткнулись на непробиваемую стену из огня и боли, они, визжа и захлебываясь, были вынуждены упасть на колени и уползать, что есть сил. И совсем скоро на корабле стало тихо, пока Макс не сообразил нажать рычаг и закрыть тот отсек, где был поврежден корпус. А после он грустно посмотрел на нее, своего лучшего пилота, лейтенанта Екатерину Стриж.

Некоторые быстро пришли в себя, не конца, однако, понимая, что произошло. Но были и такие, кто бросил Рине привычное «проклятый уродец» и еще до того как ей под лопатку вонзились контактные насадки электрошокера, она расправила плечи и опустилась на колени…

Глава 2

– Меня Сэлли зовут, – осторожно представилась говорливая женщина с грязными волосами, обращаясь к Рине. Видимо, за остаток этой ночи она поняла, что сокамерница не собирается применять ни к одной из них свои способности, а потому осмелела. – А… а ты точно анорм?

– Хочешь проверить? – сипло ответила Рина, даже не силясь запомнить ее имя.

– Нет! Ты, главное, не волнуйся, – взвизгнула Сэлли быстро и постаралась улыбнуться.

Рина взъерошила волосы – короткую стрижку огненно-рыжего цвета с длинной ассиметричной челкой и черными кончиками – и поднялась. Она предчувствовала рассвет; ощущая остаточное воздействие препаратов и медленно возвращающиеся силы, она с удовольствием потянулась и выпрямилась. В то же мгновение в камерах включился яркий свет, а охранники, гремя о прутья решеток старомодными дубинками с электрическими насадками на концах, бесцеремонно заорали:

– Подъем, грязные свиньи! Прощайтесь с Землей, вам ее больше не видать.

Недовольное бормотание наполнило все уровни Ямы, пока осужденные выбирались из своих камер, и выстраивались в вереницу, медленно ползущую к выходу, подгоняемую грубыми окриками и пинками охраны. Дверь на поверхность состояла из трех створок, перед каждой из которых стояли конвоиры, одетые в форму, отличавшуюся по цвету – по принадлежности к тому или иному транспортному судну. Проход к дверям преграждала турникетная система с парящим в воздухе интерактивным экраном и сканером. За пультом управления опознавательной системы сидел один человек, хмурый и бледный. Голос его звучал отрывисто и зло. Работа его явно не вдохновляла.

Осужденные выстраивались по одному перед красным, висящим в воздухе, глазком сканера. Программа считывала информацию содержащуюся в нанесенном им на тело штрих-коде: личный номер, фамилию, имя, дату и место рождения, образование, совершенное преступление, приговор и место отбывания наказания. После чего осужденный приобретал статус заключенного и охранники с того или иного корабля встречали его и выталкивали в дверь, ведущую на соответствующую предстартовую площадку.

Рина спокойно ожидала своей очереди, слушая и не слыша разговоров тех, кто стоял за ее спиной до тех пор, пока сканер не пробежался своим разгневанным красным лучом по ее телу. Едва данные считывающего устройства вывелись на экран, как неожиданно громко запищала сирена и неприятно заморгали сигнальные лампы. Рина сморщилась – ее «диагноз» сделал свое дело. Девушку обступили охранники, направив оружие в ее сторону. Где-то справа в стене отодвинулась панель, оттуда вышли люди в синих халатах и масках, закрывающих лицо наполовину. Вокруг запястий Рины обвились браслеты наручников, в шею вонзилась игла, после чего там занял свое место тонкий ошейник с прямоугольной пластиной впереди.

– Вздумай только воспользоваться своими способностями, как все твои мозги размажет. Это понятно? – пролаял человек за пультом управления.

Не дождавшись от нее какого-либо ответа, он сделал знак, и Рину буквально выпихнули в среднюю створку двери. Рина криво ухмыльнулась, запоздало переваривая, как толпа за ее спиной беспокойно загудела. Потом к ней пришло осознание того, что ошейник напичкан взрывчаткой и датчиком улавливания любых мозговых импульсов, соответствующих импульсам людей с необычными способностями, а вколотое ей вещество, не что иное, как очередной транквилизатор. От него заложило уши, перед глазами появилась слегка режущая пелена, а все мысли спутались, скорость их в тысячи раз замедлилась.

За дверью оказался длинный узкий коридор с прозрачными стенами и натянутой сверху решеткой, трещавшей от электрического напряжения. Справа и слева от Рины понуро топали другие заключенные, продвигаясь к погрузочному отсеку. Она расправила плечи, вдохнула утренний воздух на весь объем легких, какой могла и зашагала вперед. Приблизившись к старому транспортнику, звездолету с красноречивым названием «Немезида», Рина оглянулась, будто кто-то позвал ее и остолбенела. Вот также они с мамой стояли с поникшими плечами, провожая Милену, когда один «доброжелатель» донес на нее. И получали металлическую емкость с надписью «Г200». Пепел – это все, что осталось от веселой, отзывчивой Миленки.