Единая энергия любви - Звонарь-Елисеева Екатерина - Страница 19

Торэ-Ин стиснул челюсть: было ужасно тяжело находиться на расстоянии от своей половинки. Появиться без определенного повода в городе людей, чтобы встретиться с Риной, не было возможности. И давать повод для сплетен, ему не хотелось. Тоска и безумное желание разъедали его мозг и всю его сущность до основания. Мама добавляла масла в огонь, усиливая психическое давление. Она прислала ему длинный список невест, которые, по ее мнению, могли бы наилучшим образом составить пару ему, представителю рода Леорса. Он пробежался глазами по именам претенденток, и кисло улыбнулся. У мамы будет истерика, стоит ей узнать, что пара ее сыну уже определена без их участия и вопреки согласию. И пара эта с Земли.

Земля. И дети ее – земляне. Человечество. Торэ-Ин вновь обратился к архивам, чтобы в который раз убедиться в их неразумности, хотя сами себя они позиционировали как «человек – существо разумное». За всю свою историю они так и не усвоили уроков. Доходя в своем развитии до определенной точки, они снова сваливались в бездну, возвращались в каменный век. Раз в несколько веков появлялись у них великие учителя и наставники, открывавшие им путь, но их вместе с идеями забивали камнями, сжигали и распинали на крестах. Жуть. Торэ-Ин поежился. Чем не варвары? В разум человека был крепко внедрен определенный принцип – принцип потребления. Не важно, как это отражалось на природе и окружающих людях. Любое здравое начинание или учение о вреде технократического пути развития, идущего вразрез с законами природы и Вселенной, признавались ересью, если не было выгодно власть имущим. Земляне сами того не осознавая, что их планета – настоящий рай, жили с ней в полной дисгармонии, а потому не могли постичь всех ее тайн. Они только брали, брали и брали, ничем не восполняя отобранное. Ничего не отдавая взамен, кроме отходов своей жизнедеятельности. Такой же принцип потребления земляне внедряли и на других, освоенных ими планетах.

В сущности, ничего нового для себя Торэ-Ин не открыл. Даже малого опыта общения с людьми хватало, чтобы увериться в правоте тэфрийцев относительно их: раса землян – слабо развитая, поверхностная, отсталая, примитивная. Их жизненные принципы не позволяют их сознанию обрести истинное знание, увидеть истинный путь развития и понять в чем смысл их бытия.

Исключением из правил стала эта землянка Рина. Она оказалась другой. Как приметил Вальсат, она обладала некими способностями, о существовании которых у землян тэфрийцам было неизвестно. Вальсат предполагал, что это может быть связано с тем, как ее называли товарищи – ведьмой. Все ссылки во Вселенской сети или, как ее еще называли, Всесети, на запрос о том, кто такие ведьмы, открывались с ошибкой либо странички не существовали вообще. Проще спросить у нее самой, решил генерал. Кроме того, Рина вновь пообщалась с Чашей. Это Торэ-Ин знал точно, потому следы ее неповторимой энергии присутствовали в потоках Энэрвы. И ему показалось, будто Чаша помогла Рине дотянуться до какой-то наиважнейшей информации. Мысли этой девушки были постоянно заняты Арнасом. С чего бы это? Зачем землянке интересоваться погибшей планетой? И хотя он видел ход ее мыслей, сознание ее частично было скрыто от него. Равно как и от Максара и Вальсата. И это было странно. Одна навязчивая идея насторожила его – землянке почему-то нужно было попасть на Арнас.

Единственная возможность пообщаться с Риной выпадала только на космодроме, и Торэ-Ин всегда находился поблизости. Чтобы уже от одного только мимолетного мгновения, когда его глаза встречались с ее глазами ощутить небывалый приток сил. Сама того, не зная, она стала для него настоящим спасением, источником неиссякаемой силы. И только горечь от осознания ее принадлежности к расе землян портила ощущение полета и безмерной радости.

За две прошедшие недели Рина испытывала настоящее удовлетворение от работы. Баллы исправно зачислялись на ее счет, за исключением одного досадного происшествия. Доставив технический персонал на Нэфти, она должна была сделать круг к Джерго за оборудованием и следовать обратным курсом. Но вместо Джерго она, интереса ради, задала курс Тэфрина. Система звездолета просто взбесилась, несколько раз предупреждая о неверном направлении, мигая сигнальными лампами и издавая противный звук. Игнорируя настойчивые рекомендации бортового компьютера вернуться к служебному маршруту, Рина упрямо летела вперед. Должна же была она проверить свои ощущения! А потом…потом она потеряла управление, потому что система включила автопилот и развернула судно. Прежде чем вновь штурвал начал ее слушаться, бортовой компьютер предупредил, что повторное нарушение курса заблокирует управление до самой базы. Больше Рина рисковать не стала.

По возвращении Рину ждал строгий выговор от Джереми Янга, Сьюзан легонько постучала себя по голове, явно намекая ей на то, что она свихнулась. К их реакции она была готова, но вот генерал Леорса сначала нахмурился, потом почти прожег в ней взглядом дыру, как-то тяжело вздохнул и покачал головой. Рина насторожилась – а где обычные упреки в скудоумии землян?

Поздним вечером она обнаружила свой счет урезанным почти на четверть за счет тридцати штрафных баллов.

Всего раз или два ее голову посещали мысли о побеге, особенно после безмолвных встреч с генералом, когда его глаза, казалось, видели ее насквозь. Но она их отбросила, потому что ей, в принципе, не к кому было стремиться и некуда лететь. В любом космическом порте, как только камеры зафиксируют ее физиономию, агенты безопасности снова напичкают ее транквилизаторами, нацепят ошейник или, что гораздо проще, приведут в исполнение смертный приговор. Она ведь итак вне закона. Зато здесь, она в относительной безопасности. И как говорится, жить нужно настоящим. Если бы ее безумно не влекло к генералу Леорсе, то все было бы в ажуре.

Точно такую же неумолимую тягу она ощущала к Арнасу и Тэфрину. Она совсем запуталась в своих чувствах. Но Тэфрин был недоступен, зато к Арнасу звездолет способен долететь. Эта назойливая идея долбила ее мозг, заставляя изыскивать свободное время между полетами, но такого пока не было.

В надежде вновь увидеть родное улыбающееся и доброе лицо мамы, Рина рискнула подставить обе ладони под ласкающие струи Чаши Энэрвы, когда поздним вечером в космопорте остались лишь дежурные и никто ее не видел. Однако девушке пришло совсем иное знание. Знание, коего не найдешь ни в одной книжке, ни во всех файлах Всесети.

Древние и мощные энергии Тэфрина, давшие жизнь расе тэфрийцев и всему живому в звездной системе Тарива, питали все в ней существующее. Не менее мощные энергетические потоки струились и на Арнасе. Несколько сот миллионов лет назад он вращался рядом с Тэфрином, но случилась катастрофа планетарного масштаба. Ворвавшийся в галактику громадный метеорит неминуемо должен был попасть в Тэфрин, но на его пути возник Арнас, который был сбит со своей орбиты и отброшен к Лиаде. От столкновения светило стало медленно гаснуть, а жизнь на Арнасе пришла в упадок. Каким-то образом энергия, живительная и некогда бурлящая, застыла, словно заледенела. Будто нечто блокировало ее, мешая вновь течь нормально. Стоило Рине мысленно позвать эти потоки, как ее обжигало невероятным морозом. Не удивительно, что вдохнуть жизнь в Арнас так и не получилось. И тем безумнее становилось желание отправиться туда и понять, что происходит с этой якобы мертвой планетой. Рина совсем потеряла покой.

Девушка вчитывалась в свое расписание до боли в глазах, высчитывая продолжительность каждого полета лишь для того, чтобы успеть слетать на Арнас, пощупать его энергетику и вернуться незамеченной.

Реализовать свой план ей представилась возможность в тот момент, когда в расписании появилось поручение доставить с Зола рабочих на Джерго, потом с Нэфти забрать партию груза и вернуться на Тэфрию. Когда первая часть задания была выполнена, ей поступило сообщение, что груз не готов, посему доставка отменена. Так у нее появилась форточка. Времени, конечно, впритык, но кто не рискует, тот не пьет шампанское.