Единая энергия любви - Звонарь-Елисеева Екатерина - Страница 10

– С нами-то понятно, перераспределить и снова доставить к другим планетам – слишком затратное предприятие. Проще – смертный приговор, – ровно и бесстрастно говорила Рина. – Но почему вы, военные, согласились?

– А что нас ждет дома? – гневно спросил Джереми Янг. – Трибунал?

– За невыполненное задание и потерянный груз, – добавила Брукс с поникшими плечами.

– Но обстоятельства складывались не в вашу пользу, – начала было Рина, но поняла, что решение принято всеми единогласно и без сомнений. Обсуждать здесь что-либо еще не имело смысла.

– Ты серьезно о смертном приговоре для нас в случае возвращения? – подал кто-то голос из заключенных.

Рина подняла голову и встретилась взгля–дом с множеством пар глаз, горящих не столько интересом, сколько надеждой. Она взяла тоненькую прядку челки, намотала ее на палец, слегка покрутила, потом и вовсе запустила всю свою пятерню в челку и с горечью ответила вопросом на вопрос:

– А вы слышали когда-нибудь, чтобы кто-либо из заключенных вернулся после окончания срока наказания?

– Лично я – нет, – ответствовал все тот же мужской голос.

Капитан Янг вместе со Сьюзан Брукс согласно закивали головами, подтверждая и без того понятную истину.

Сохраняя тягостное молчание, земляне окончили свою трапезу, отправили одноразовую посуду в утилизатор и отправились в жилой блок. Их группу сопровождали два конвоира, которые недовольно хмурились и перебрасывались между собой скупыми сердитыми фразами на родном языке. Тэфрийцы вели землян по длинным ярко освещенным коридорам, и когда в очередной раз повернули, вышли к круглому залу. В его центре прямо в воздухе парила чаша с изливающимися с ее краев серебристыми, переливающимися всеми цветами радуги, струями неизвестной жидкости. Струйки исчезали, не доходя до пола. Это сооружение заворожило землян, и они столпились вокруг чаши, потрясенно тараща глаза. Рина промычала нечто нечленораздельное, буквально кожей ощутив, как в этой чаше движутся потоки энергии – такой разной, такой живой, притягательной и мощной.

– Что это? – спросила Брукс, указав на чашу и протянув руку.

Конвоир, издав протестующий крик, шлепнул ее по ладони, вынуждая опустить руку.

– Не трогать! Для землян – опасно. Смерть!

– Предупреждать же нужно! А то дикие земляне везде тычут свои пальцы, – проворчала Рина, чем вызвала улыбку у Янга.

Стоящий рядом с ней второй конвоир вопросительно уставился на нее, и после неудачной попытки увидеть, что у нее на уме, недовольно поджал губы.

Землян разместили в специально отведенном помещении, имевшем общую гостиную с диванами, низкими столиками, заваленными привычными для людей планшетами; в центре одной стены располагался большой овальный иллюминатор с видами на темное космическое пространство, усыпанное миллиардами светящихся звезд. За двумя дверями гостиной оказалось два блока с отдельными каютами для пассажиров. Один блок предназначался для мужчин, второй – для женщин. И прежде, чем люди разошлись по своим каютам, тэфриец с недовольным видом сообщил:

– Меня зовут Вальсат. На время полета я – ваш сопровождающий. Вы внимательно слушаете и запоминаете все, что вам говорят. Вот здесь, – он указал на широкий экран с панелью в стене, – распорядок дня. Вам разрешено посещать только пищеблок, другие перемещения по кораблю запрещены. Одна драка – и все до единого отправятся по карцерам. К чаше не приближаться, и тем более не прикасаться. Это понятно?

Земляне понимающе закивали головами, а Вальсат, уставившись на Рину, с нажимом и назиданием добавил:

– И пальцами ничего не тыкать.

Рина неопределенно развела ладони в сторону и с деланным поклоном ответила:

– Теперь всё понятно. Благодарю, за информацию.

Вальсат бросил на Рину уничтожающий взгляд и вышел, что-то бормоча на родном языке.

Все ее действо вызвало короткий смешок у капитана Янга, Брукс и Свенсон одновременно хохотнули. Обстановка разрядилась, и земляне немного расслабились. Одни принялись осматриваться, другие приникли к иллюминатору, третьи развалились на диванах, схватив планшеты, четвертые разошлись по своим каютам, пятые вели восторженные беседы на тему расы тэфрийцев и их технологий.

Рина решила, что окончить день не мешало бы горячим душем и, стоя под водой, успела сделать некоторые подсчеты и умозаключения.

В общей сложности их – землян – спаслось шестьдесят один человек: сорок шесть заключенных и пятнадцать членов экипажа «Немезиды». Двадцать семь женщин, тридцать четыре мужчины. Какая разношерстная компания. Уголовники и их тюремщики. Один заслуженный боевой командир, его старший помощник, трое техников, парочка ученых, один начинающий медик, семеро охранников, один ненормальный пилот, а в остальном – воры, аферисты, насильники и убийцы.

Были еще тэфрийцы. Раса высокомерных, ни во что не ставящих землян, гуманоидов. И все же дикие люди для чего-то были нужны тэфрийцам. Иначе стали бы они с таким комфортом их располагать? Или же им люди нужны всего-то как бесплатная рабочая сила.

И, конечно, генерал Леорса. Как же без него? Его неприкрытое презрение и снисходительное отношение к людям, возмутили Рину до глубины души. Да что они знают о землянах?! Видимо, не самое хорошее, если у них сложилось подобное впечатление, ответила сама себе Рина, яростно намыливая голову.

Тщательно высушившись, она переоделась в предложенную смену одежды – мягкую уютную пижаму из туники с бриджами – отправила в чистку свой комплект белья и плюхнулась на кровать. Объектом размышлений Рины вновь стали тэфрийцы. Единственное, что она сумела выцепить из их сознания, так это скупые всплески эмоций, если им что-то не нравилось. Как, например, присутствие землян и вынужденное общение с ними. Стоило Рине попытаться подцепить энергетическую ниточку кого-либо из тэфрийцев, как они закрывались, будто чувствовали, что стали объектом наблюдения. Зато их удивительная кожа говорила сама за себя. Так, у Вальсата после разговора с Риной по лицу и шее пошли волны алого цвета. Да и те тэфрийцы, которым посчастливилось отужинать в обществе землян, тоже искрящихся волн всех оттенков красного не жалели. Загадкой для Рины оставался генерал – ровный и напрочь лишенный эмоций. Притягательный и одновременно отталкивающий.

С думами о еще не совсем понятном будущем, Рина забылась сном.

Глава 5

После межпространственного прыжка «Вендэль» приближался к родной звездной системе Тарива, где в пределах ее границы вращалось дальнее светило Лиада, около нее большая планета серо-желтого цвета Арнас, в центре дневное светило Фэбу, древнейшая планета Тэфрин и дочерняя ему огромная Тэфрия. Между ними находились ночной спутник Уар и еще три обитаемых планеты гораздо меньшие по размерам: Зол, Джерго и Нэфти. Необходимости ускорить путешествие больше не было, так что флагманское судно тэфрийского космического флота не спеша проделывало оставшийся путь, экипаж готовился сойти на поверхность, чтобы вернуться к своим семьям.

Генерала Леорсу ждал огромный пустой дом, упреки неодобрения матери и молчаливое сочувствие отца.

Каждое утро Торэ-Ин просыпался разбитым, с повышенной температурой и чувством глубочайшей скорби. Стоило его энергетической сущности раз соприкоснуться с сущностью той землянки, ощутить ответный отклик и услышать ее зов, как его разум и тело неумолимо стремились к ней. Однако полноценного контакта и единения не происходило. И не произойдет, зло решил Торэ-Ин и почувствовал, как тоскливо сжалось сердце. Видеть Рину каждый день и больше не касаться ее, изнывая одновременно от безумного неутоленного желания, от бушующей внутри него бури чувств и полыхающего пожара в теле, было невыносимо трудно. Все до единой клеточки его тела тянулись к ней, мышцы сводило от напряжения, стоило ему наткнуться на задумчивый взор ее удивительных глаз. Торэ-Ин понял, что дальше он так не протянет, и безумие сожрет его гораздо раньше, чем он сам рассчитывал. Хотя если быть честным, многих удивляло, почему он не потерял разум до сих пор.