Изнанка Истины (СИ) - Алёхина Евгения - Страница 161

— Ну, а самый большой, как водится, для Ин'ке! Вейгееран, как обычно, расстарался!…  Говорю вам, скоро пожалует к Первому с накидкой…  И будет свадьба!

— Эх…  Эм'син её не отпустит…

— Куда денется!…

Чья-то ладошка легла на моё предплечье. Повернувшись, я увидела Ник'ку, одну из девушек, в шатре у которых сейчас жила.

— Между прочим, — заговорщически подмигнула мне она, — Вейгееран сегодня навещал Праматерь не один. С ним был твой друг. Тот красивый черноволосый воин, что ездит теперь с нашими Наблюдающими…

— Альтар?

Ник'ка кивнула.

— Аль'тар, — она прищёлкнула языком, нарочито произнося его имя на орочий манер. — И имя ему под стать…

— И что? Он часто сопровождает Вейгеерана…  — я пожала плечами, не понимая, к чему она клонит.

— А то, — Ник'ка хитро прищурилась, — что в его руках тоже был букет. Очень красивый. И очень странный…

Альтар — и букет?! Это что-то новенькое…  Скорее всего, Ник'ка просто ошиблась. Ну, или…

— Наверное, он просто помогал Вейгеерану собирать цветы для Ин'ке.

— Да нет же!…  — Девчонка упрямо замотала головой. — На языке цветов говорят двое! Помощь третьего тут не нужна…  К тому же, я сама видела, как он оставил свой букет у ног Праматери. Сначала всё думал, сомневался вроде как…  А потом нагнулся и положил. Своею рукой! Значит…

— Ник'ка! Это же твой, держи!…  «Нежность леса», солнечник…  У нас не растут такие! Снова Халлару пришлось ехать ради тебя на край света!…

Под искренний смех подружек Ник'ка радостно подхватила «весточку» от возлюбленного и, просияв от счастья, спрятала лицо в душистых лепестках. Наш разговор остался незаконченным. Однако цветочные послания быстро находили своих адресатов…

И когда удивлённая Ин'ке подняла с земли самый последний необычный букет, скромно укрывшийся позади всех, я вместе с ней прикипела взглядом к цветам в её руках, почти не веря в то, что вижу на самом деле…

Этот букет тоже был собран из полевых первоцветов, но он разительно отличался от всех остальных — точно несколько каллиграфических строк хроники на староэльфийском от танцующих рун бесшабашно-задорной любовной кантилии. Нарочито строгий и скромный — лишь пламенный перелив оттенков красного вокруг серебристо-зелёной «звезды» удивительной красоты…  «Звезды», в которой я с изумлением узнала Ae'rettaine, полулегендарное Сердце Леса, увековеченное в сотнях мифов и преданий…

Tearr-Созидатель! Где Альтар нашёл его?…  Как оно далось ему в руки? Как, во имя всех существующих Богов?!…

… Сумел ли он побывать на таинственном перекрёстке земных и небесных дорог, где, дав верный ответ на три вопроса Стража Вечности, обрёл Сердце Леса в награду?

Стал ли он тем, кто свершил три самых благородных и три самых страшных деяния за всю историю Мира, чтобы взрастить Ae'rettaine в своей душе, смешав силу благословений и проклятий?

Или неужто сам Король Иномирья обманом заставил его плениться диковинной красотой сказочного цветка, в обмен забрав себе его живое, горячее сердце?…

«Нет, нет, всё не так!» — смело выступили в его защиту крошечные огоньки Temerri, проблескивающие меж изумрудных лепестков…  Его сердце по-прежнему бьётся в груди, оно объято пламенем — но это пламя никогда не причинит тебе ни боли, ни страданий…

«Вовсе нет!» — вторили им бутоны Lame'nassid, похожие на алые капли, стекающие по тонким стебелькам-обнажённым клинкам Dellavaill…  Его пламя больно ранит лишь его самого — но он скорее умрёт, чем позволит ему погаснуть…

«Он растерян» — сухо отозвалось перекрестье побегов Marricanne, и его тут же горько подхватили Llueven, трепеща оранжевыми сполохами на ветру…  Он уверен, что не способен любить — и отказывает себе в праве на это чувство…

Но при этом, — заявляла «звезда» Ae'rettaine, пристальный взгляд которой проникал мне в самую душу, — он и в самом деле любит тебя!…  Любит, как никого никогда не любил!…  Любит отчаянно и безнадёжно, даже мечтать не смея о том, что когда-нибудь будет любим тобою в ответ…

Я моргнула несколько раз, ожидая, что видение, точно сон, сейчас туманной дымкой сорвётся с ресниц…  Но цветы никуда не исчезли. Они глядели прямо на меня — строго и немного грустно, точно укоряя меня за то, что я никак не смела им поверить…

Поверить…  Альтару.

И себе…

Я покачнулась, едва устояв на ногах…

И в этот миг где-то совсем рядом изумлённо выдохнула Тира:

— Боги-Братья!…  Это же…  Имперский Эдельвейс!…

И всё сразу стало на свои места.

… Глупая, наивная Shaerriaenne…  Столько лет и бед за плечами — а, вот оно, всё ещё живёшь прочитанными в детстве старыми сказками!…

Tearr!…

Ну откуда — откуда, посуди сама, Альтар может знать древний язык цветов?

И с чего это ты вдруг решила, что букет предназначен тебе?…

А ведь на самом деле всё очень просто…

— Имперский Эдельвейс на алом стяге…  — свой голос я услышала как будто издалека. — Королевский подарок…

Повернула голову — Тира стояла в шаге от меня, не сводя широко распахнутых глаз с изумрудной «звезды».

— Но…  — сорвалось с её губ.

— Альтар любит читать, — я сделала всё, чтобы мои слова прозвучали естественно. — Уверена, он отлично знает геральдику…  Ведь он увлечён историей правящего дома Империи. В особенности…  — у меня ещё нашлись силы пошутить, — некоторыми её современными персонажами…

Я не стала дожидаться, пока принцесса поднимет на меня взгляд, горящий удивлением и счастьем — боялась выдать себя…  Торопливо повернулась к Ин'ке, в нерешительности сжимающей цветы. Чуть скосила на Тиру глаза, отступила на шаг, потом ещё на один, пока Рожерия бережно принимала из рук орки предназначенный ей дар…  И должно быть, в первый раз за всё время нашего знакомства я увидела её эмоции искренними, без масок расчёта и покровов приличий. На мгновение замерла, мимо воли любуясь, насколько светла и восхитительно-прекрасна была принцесса в своей радости, восторге, смущении…

Она ни в чём не была передо мной виновата.

И разве имела я право винить Альтара за его внимание к ней?…

Ритуал был исполнен, и девушки уже начали разбиваться на группки, увлечённо обсуждая цветы и общие секреты. Незаметно покинуть их не составляло труда. Благополучно не привлекая к себе внимание, я ускользнула на площадь — туда, где в самом сердце шумной толпы собиралась отыскать одиночество и тишину. Я сама нанесла себе глубокую рану, по собственной глупости и слепоте — и лечение теперь предстояло долгое и болезненное…

На Оро'чан стремительно и незаметно опускалась ночь, ласково обнимала своими крыльями из призрачной мглы кочующий город и его окрестности. И вар'рен, суровые и немногословные при свете дня, неуловимо преображались, как и всякий раз в это время, радуясь, словно дети, восторженно встречая её приход. По всей площади полыхали большие костры, щедро подсвечивая фейерверками искр темнеющее небо. А вокруг них ключом кипела жизнь — яркая, полная чувств и красок, с наслаждением скинувшая ярмо дневной рутины и забот…

Больше всего на свете мне сейчас хотелось остаться одной, укрыться подальше от веселья и радости, которые не могла разделить — но слишком велико было тогда искушение оказаться пленницей собственных мыслей…  Нет, этого допустить было нельзя. Но и занять привычное место у костра, возле которого обычно собирался весь наш маленький отряд вместе с теми из орков, которые уже стали нам хорошими знакомыми, я сейчас не могла.

И потому намеренно обошла поляну широким кругом, чтобы вынырнуть на свет с противоположного её края — там, где сидели вар'рен, которых я даже не знала по имени. Впрочем, это никого не удивило и не смутило — любой, подошедший к костру в этот час, по обычаям орков почитался «своим». Для меня тут же отыскался кусочек места на бревне, а в руках оказалась трубка, набитая курительной смесью, и глиняная чаша с чаем, уже успевшим изрядно подостыть. От трубки я вежливо отказалась, отправив её дальше путешествовать по кругу, а из чаши с благодарностью отхлебнула — и едва не зашлась безудержным кашлем…  Вместо чая в ней оказалась ягодная брага, настоянная на травах — весьма крепкая и забористая, но сейчас…  сейчас это было как раз то, что нужно.