Оковы призрачных вод (СИ) - Ллирска Бранвена - Страница 25

— То есть теперь ты тут главный? — чтобы хоть что-то сказать, раздраженно бросила она.

— А ты еще не заметила?

Киэнн деловито вырулил на Саут Мичиган авеню и двинулся в сторону Чайнатауна. Железобетонные исполины топтались по обеим сторонам дороги, точно бесчисленные ноги демонического мастодонта, сверкали полированным стеклом, грозя затянуть в мир, где все наизнанку. Еще больше наизнанку, чем здесь?

— У тебя хоть права-то есть?

— Мне похрен, Этт! — Он саданул обеими ладонями по ни в чем не повинной «баранке». — Просто насрать! Если хочешь, можешь пересесть за руль. Будет проще: ты за рулем, я работаю GPS-навигатором. Только давай без вывертов. Если, конечно, ты действительно хочешь поймать преступника и найти Ллеу. А не просто делаешь вид.

«А ты?!» — хотелось кричать ей. Все летело куда-то в тартарары, в треклятую Бездну Домну, вервольфу под хвост…

— Давай, — кивнула она.

Киэнн припарковался на обочине и уступил ей место, перебравшись на пассажирское сидение. Эйтлинн с горем пополам уняла дрожь в пальцах (чего я боюсь? что со мной происходит?) и осторожно вырулила обратно на полосу.

— Учти, что я тоже в последний раз садилась за руль даже не четыре, а все девять лет назад. И права у меня, конечно, были, но остались где-то в прошлой жизни.

— Это ничего. — Киэнн лениво откинулся на спинку сидения. — Если тебя остановят, просто загляни копу в душу и заставь его поверить, что с правами у тебя все в полном порядке, да и нарушений с твоей стороны никаких не было. Не мне тебя учить.

Фоморка закусила губу: неужто почувствовал? Злорадствует, небось. А, Кромм Круах с ним! А что мне еще оставалось делать?

— Ты хоть пристегнись! — зыркнула на него она. — Еще не хватало мне из-за этого отдуваться!

— Слушаю и повинуюсь, мэм.

Саут Мичиган авеню равнодушно раскатывала серый рулон бесконечного шоссе, таранящие рваный лоскут утреннего неба здания-исполины понемногу сменялись вереницами приземистых двухэтажек, а там и вовсе запестрели россыпью налепленных вразнобой конфетных домиков, вытаращивших квадратные глаза верхних окон на проезжающих и изумленно разинувших рты первых этажей. В районе Чайнатауна Киэнн, частично погруженный в транс (к счастью, это не выглядело как очередной приступ эпилепсии), стал то и дело менять направление, вынуждая Эйтлинн протискиваться в узкие переулки, застревать в захламленных тупиках, пятиться задним ходом, резко тормозить и проделывать прочие трюки за рулем (чего она терпеть не могла).

— Останови здесь.

Они въехали в очередной закоулок с мусорными баками по обеим сторонам. Киэнн вышел из машины.

— Я сейчас.

И мгновенно исчез где-то на задворках.

Эйтлинн, тихо бранясь себе под нос, сдала назад и выползла из переулка, чтобы не загораживать проезд (не дай бог кому-то еще взбредет в голову туда въехать!) Мотор полностью глушить не стала, потому как представить себе не могла, как потом заведет его без ключа. Обнаглев окончательно (снявши голову, по волосам не плачут), порылась в чужом бардачке, откопала там надорванную золотистую пачку Captain Black и прикурила. Затянулась. Закашлялась, как в первый раз. Пересилила невольное желание выбросить сигарету в окно и затянулась снова…

Киэнн вернулся минут через сорок, и от него тоже пахло дымом. Только не обычным табаком, а сладковатым до тошноты запахом дешевой марихуаны.

— Тебя где носило?

— Заскочил к старой подруге, — как ни в чем не бывало уведомил он. — А что?

Эйтлинн поперхнулась.

— Я думала, мы тут по делу.

— Слушай, хватит сношать мне мозг. Поехали.

— Куда? — Эйтлинн раздавила окурок в пепельнице, серые хлопья полетели на пол.

— Домой. — Киэнн вальяжно развалился в пассажирском кресле и закрыл глаза. К запаху паршивого курева примешивался густой аромат каких-то пряностей, сандала и мускуса. — Все равно тут ловить нечего.

— Та-а-ак… — Эйтлинн демонстративно заглушила мотор. Черт его знает, как он завел его в первый раз, но во второй у него такой номер не пройдет. — А ну-ка вылезай, красавчик!

Он изумленно поднял бровь:

— Что?

— Проваливай, я сказала! Иди гуляй дальше. Развлекайся. Чего, тебе ж только этого и надо! На хрена тебе этот ребенок? Он тебе с самого начала был обузой, почему бы не избавиться от него? Немножко поразыгрывать трагедию, а потом забить: ах, я сделал все, что мог! Поздравляю, у тебя получилось! А теперь пошел вон, Дэ Данаан!

Киэнн уставился на нее ошалевшими глазами:

— Ничего себе вмазала! Хоть мозги от стенки отскребай. Слушай, это очень серьезное обвинение, но ты же знаешь, что…

— Я ничего не знаю и знать не хочу! Выметайся!

— Я этого не делал, дура истеричная! — гаркнул в ответ он. — Я что, по-твоему, совсем идиот? Да за такое… Четвертуют за такое обычно. Или что похлеще.

Эйтлинн молча хмыкнула. Да, за убийство ребенка в Маг Мэлле карают исключительно жестоко. И не важно: ребенка фейри или детеныша человека. Но ведь никто и не умер. По крайней мере пока. Может, так и было задумано? А с паскудой-алхимиком давно был сговор… Да и к тому же…

— И кто поднимет руку на короля? — суммировала она.

Киэнн зло ругнулся:

— Никто. Тут твоя правда. Но от силы проклятья-то все равно не убежишь. Ну, не четвертовали бы, сам… обезумел, зверем сделался и себе же пальцы по локоть пооткусывал.

— А может к этому все и идет? — Эйтлинн прищурилась, буравя его испытывающим взглядом. — Хочешь доказать мне свою невиновность — найди Ллевелиса. Найди и верни. А не рассказывай мне тут сказки о фамильном проклятье и каре божьей. Потому что я больше не верю ни одному твоему слову!

Киэнн опустил глаза, покусывая губы.

— Ладно, можешь больше не бить. Полегчало. — Он снова размотал Глейп-ниэр, цепочка по-змеиному зашуршала под пальцами. — Сейчас.

Эйтлинн смяла опустевшую пачку «Капитана Блэка» и все же швырнула ее в окно на мостовую. Киэнн неразборчиво выругался.

— Сраная трава! — наконец расслышала Эйтлинн. — Ни хрена не слышу из-за нее!

— Старайся лучше, — холодно заметила фоморка.

Киэнн сглотнул.

— Справедливо. — И снова повторил: — Сейчас.

И, мгновением спустя:

— Ты только не паникуй опять, если…

— Да насрать мне на тебя!

Он кивнул:

— Ну и умница.

Затем закрыл глаза и через секунду тело вновь выгнулось в мучительном спазме. Если ты симулируешь, засранец, если ты просто пытаешься меня впечатлить, я отвинчу тебе яйца и пришью их обратно ржавой сапожной иглой! Правый уголок рта прорезала тонкая алая нить, шустро побежав к подбородку. Наконец сомкнутые веки дрогнули.

— На север… северо-запад… наверное.

— Далеко?

Киэнн кивнул:

— Полагаю, куда-то за Уикер парк.

— Эй! — Фоморка снова недоверчиво нахмурилась. — А какого Фрэзера с Гриммом мы тогда перлись сюда? Это же совсем в другую сторону!

— Пропал сигнал отсюда, — устало выдохнул Киэнн. — Еще когда подъезжали, стал пропадать. Я все надеялся нащупать. Что? — Он раздраженно взглянул на Эйтлинн. — Ну, не вру, Этт! Вот сожри меня гулон и высри обратно! Может, тот, кто здесь был, почуял что-то и задал деру. Или просто получил, что хотел, и уехал домой отсыпаться после ночной гулянки. Поехали, я буду сканировать по пути.

Эйтлинн вздохнула.

— Вылезай. На метро поедем. Я не знаю, как завести машину без ключа.

— Пф-ф! — то ли фыркнул, то ли снова выдохнул Киэнн, и положил чуть дрожащую от напряжения ладонь на консоль.

Пробежала еще одна едва уловимая искра-молния. «Шеви» утробно заурчал, токая стрелка тахометра конвульсивно дернулась…

— Ну? Погнали.

Ничего не оставалось, как выруливать на скоростную магистраль и сломя голову мчать на северо-запад, надеясь на чудо.

Которого, разумеется, не произошло: они прокатали по улицам Чикаго до самого заката, последовательно прочесывая Уикер парк и Логан сквер, потом Аптаун и Эйджвотер, потом почему-то опять развернули в другую сторону, исколесили весь Гарфилд ридж и его окрестности, и наконец вообще оказались в соседней Индиане. Эйтлинн злилась и орала, все больше уверяясь, что ее водят за нос, Киэнн орал в ответ, потому что оправдываться крайне не любил, а может по другой причине, дьявол его разберет. Часов в десять вечера они, измученные и разбитые, вновь въехали на подземную стоянку отеля. Свое утреннее обещание Киэнн сдержал только на половину: бак был полон, но стекла авто так и остались серыми от грязи.