Сердце Земли (СИ) - Астахов Виктор - Страница 81

Уже в следующее мгновение волчьей морды коснулась фиолетовая ладонь, а его сознание наполнилась согревающими эмоциями эльфийки.

«Называться твоим другом — большая честь для меня. Спасибо, Кус. С тобой нестрашно идти и на самый край света… но для начала, позволь мне позаботиться о тебе и осмотреть твою лапу»

Зелёное сияние озарило фиолетовые ладони.

— Идём. Нужно возвращаться на тропу, — проворчал Крог. — Как дела у Куса?

— Со здоровьем порядок. «Gilmon» сработал. К закату будет как новенький. Немного проголодался.

— Не переживай, дружище. Дам тебе хлеб и отпущу на охоту, — бурая ладонь разворошила шерсть на серой макушке, а косой взгляд коснулся эльфийки. — Или охотиться теперь нельзя?

Лиара опустила взгляд. Прохладный лесной воздух наполнился ароматом табака и прозрачными кольцами дыма.

— Хех. Такое случается, здоровяк. Эх! Сколько раз Древен заставлял меня отпускать всяких ящерок и духов, которых я ловил большим трудом. Но, что поделать. Хочешь дружить с друидами — приходится принимать их странности… и терпеть вкус муки. — Шеймус усмехнулся. — Кстати, никогда не видел таких крупных мантикор! Полагаю, сие создание связанно с сущностью некого духа. Повезло, что обошлось без потасовки. Кто знает, какие сюрпризы способны преподнести подобные индивидуумы. Но, ты уверенна, что зверь не настигнет нас к вечеру? Всё же, мантикора — ночной охотник. Я ни в коем случае не намекаю на практичную жестокость, но… не станет ли это проблемой?

— На самом деле… я не знаю, — протянула Лиара. — К сожалению, нормального диалога у нас не вышло. Животное было слишком агрессивно и пыталось нас прогнать. Надеюсь, он всё же прислушается.

— Зверь не пойдёт следом, — уверенно ответил орк.

— Аги, разреши узнать, откуда такая уверенность? — старик окинул орка вопросительным взглядом.

— Когда Лиара делала ритуал, Крог увидел логово. Там, в корнях дерева — три пары глаз. Котята мантикоры. Мелкие совсем. Пара недель как глаза открыли. Вот почему не убегала.

— Потомство, — взвизгнула Лиара и прикрыла рукой глаза. — Ну, конечно! Как я сразу не догадалась?! Вот почему духи защищали её! Я то думала…

— Хороший зверь! — с ноткой восхищения в голосе продолжал тра’вага. — Много мяса! Хороший трофей! Но нельзя оставлять котят. Погибнут. Лиара молодец. Спасла тварь. Но больше не смей преграждать Крогу путь!

Ароматичные кольца дыма продолжали наполнять воздух в течение всего последующего пути, пока странники пробирались сквозь гущу леса. Как и обещала Лиара, лапа Ку’сиба вскоре перестала хромать, но Шеймус не торопился занимать верховое место, дабы дать зверю отдых. В течение нескольких часов маг и друидесса продолжали неспешные философские рассуждения, порой с помощью Лиары приобщая к ним и Ку’сиба. По большей части зверь грезил о еде и размышлял о скоротечной ночной охоте. Ритуал Лиары излечил его раны, но лишь усугубил голод. К счастью Кус был терпелив и отнюдь неприхотлив в еде, наравне со своими товарищами уплетая пресные на его вкус мучные лепёшки. Найденная в зарослях рощица белых грибов, из-за которых у путников едва не случился конфликт с кутаном, в сочетании со скудными остатками зерна, обещала сытный ужин — пусть и не королевский мясной пир, но всё же отличную трапезу — прекрасное завершение очередного дня пути. Однако у Девы Судьбы имелись совершенно иные планы…

5

Вместе с закатом, окрасившим вершины деревьев в мягкие оранжевые тона, в лес пришли сумерки. Путникам приходилось ошибаться, уходить с тропы и вновь возвращаться, что с каждой минутой становилось всё более сложной задачей. «Светлячок» Шеймуса, пусть и обеспечивал неплохой обзор, но превращал окружение в подвижный театр теней и мог привлечь излишек внимания. В такие моменты чувства Ку’сиба становились едва ли не определяющим фактором — защитой от скрытых лесных опасностей и главным проводником.

Как и обещала Лиара, здоровье волка окончательно нормализовалось, в связи с чем старик смог найти место на спине зверя. На сей раз, Шеймус не жаловался на натёртые бёдра и уставшую поясницу. Гнетущая боль в ногах превосходила эти незначительные ощущения.

Ко всеобщему недоумению сдала свои позиции и Лиара. Обыкновенно энергичная девушка неожиданно закружилась головой и была вынуждена присоединиться к верховой прогулке, бок о бок с волшебником. Благо, даже будучи усталым и голодным зверь без труда справлялся с подобной нагрузкой.

— Может, съела какой-то гриб? Или эти ягоды. Говорил же, мой прежде чем класть в рот.

— Нет, — покачала головой девушка. — Я уверенна. За всю жизнь ни разу не травилась грибами… и вообще, не травилась ни разу.

Кус в очередной раз дёрнулся, заставив наездников покачнуться. Уже в который раз за этот вечер внимание зверя было приковано к шорохам среди кустов и крон деревьев.

— Ох! Ты снова что-то учуял, злодей, — Шеймус потянулся вперёд, сохраняя равновесие, параллельно с тем поддерживая Лиару. — Полагаю, причиной твоего недуга, дитя, стала банальная усталость или акклиматизация. Стрессовое состояние порой может косить не слабее любой болезни. Куда хуже если это последствия травмы головы или…

— Не волнуйся, Хал-ан. Всё в порядке. Ещё… немного посижу и пойду сама.

— Сиди, мелочь! — оскалился в улыбке орк. — Ещё успеешь находиться.

— Это верно, — улыбнулся старик. — До Про́тара ещё не одни сутки пути. Ох! Глядишь, хоть там отыщем извозчика. Кстати, Крог, не пора бы нам готовить ночлег? Сам знаешь, ночной лес — не лучшее место для прогулок.

Несмотря на то, что до тракта оставалось всего ничего, а энтузиазм переполнял Крога, воин был вынужден согласиться с волшебником. Состояние Лиары вкупе с ограниченной видимостью и общей усталостью всё же внесли свои коррективы.

Путники расположились под пышной кроной ели и разложили припасы. Крог раскопал ямку под костёр, а с помощью магии Шеймуса было быстро организованно пламя. Кус уже разведал окрестности, но всё ещё не покинул друзей в очередной охотничьей вылазке. Воздух наполнился долгожданным ароматом грибной похлёбки и первых мучных лепёшек.

Луна уже осветила лес прохладным сиянием, в разы более тусклым, нежели солнечный свет. Появились первые признаки ночной жизнедеятельности леса. На охоту вышли ежи и совы. Усилился треск цикад. Провыл одинокий волк…

— Близко, — промолвил Шеймус, сделав чайный глоток. — Волчонок вышел полюбоваться луной?

Улыбка на его лице испарилась в тот же миг, когда волшебник увидел реакцию Ку’сиба. Зверь оскалил клыки, неспешно поднявшись на лапы.

— Нет! — нахмурился Крог, прихватив рукоять меча. — Волчонок вышел на охоту.

Спустя мгновение, в подтверждение словам орка послышался ещё один голос ночного охотника и тут же снова, громкий и объёмный, похожий скорее на леденящий душу вопль, нежели на волчий вой.

— Вот чертовщина! — от былой невозмутимости мага не осталось и следа. — Это вороги? Нет… скорее лютоволки.

— Без разницы! Готовьтесь! Они идут!

Бежать было некуда. Ку’сиб всё более остро реагировал на приближающиеся с восточного направления звуки. Попытаться вступить в эмпатию с вышедшим на охоту зверем — идея слишком опасная, особенно учитывая состояние Лиары. Шеймус и Крог прекрасно понимали ситуацию. Понимали, что выбора как такового, у них нет и что стая лютоволков — куда более грозный противник, чем одинокая мантикора. Недаром эти животные имели репутацию одних из самых опасных хищников имперских лесов, несмотря на всё богатство здешней фауны. Ночь была временем волков и в сей час, ни магия Шеймуса, ни рангат Крога не могли обеспечить должной защиты от звериной агрессии и инстинктов убийц. Лишь правильно избранная тактика и острые чувства Куса были способны предотвратить внезапное нападение и несколько уравнять шансы.

Кус ощетинился, глаза Шеймуса озарились золотистым сиянием, Крог прикрыл товарищей за спиной. Лиара прильнула к земле и вытянула из ножен «Фаилриз». К собственному удивлению, разум девушки более не тяготила привычная паника. Лиара знала, что пока рука Крог сжимает меч, а Шеймус способен произнести хоть слово — ей не будет грозить опасность. Само их присутствие вселяло в эльфийское сердце храбрость… и страх. Девушка понимала, что друзья буду защищать её несмотря ни на что, не жалея собственных сил и крови. Такие разные, но такие одинаковые — они не могли отступить, не имели права даже на подобные мысли, и это осознание приносило Лиаре боль.