Глядя на море - Бурден Француаза - Страница 12

– Волосы у тебя все так же хороши, – вздохнул он, не скрывая восхищения. – Ну просто Златовласка из детской сказки.

– Жаль только, что я не хожу к Медведям, чтобы похлебать из их мисок и поспать на их кроватях.

– Досадно, я сразу нарядился бы в гризли… Ладно, хватит об этом. Ведь ты встретилась со мной, чтобы поговорить о своем друге Матье, верно?

– Да. Я знаю, что ты ни за что не раскроешь профессиональной тайны, но я не могу перестать за него беспокоиться. Он стал неузнаваем.

– Думаю, он и сам себя не узнает.

– Он справится с этим? Станет таким, как раньше?

– Сначала нужно, чтобы он этого захотел. Может, он больше всего на свете и не хочет стать «таким, как раньше»?

– Так ведь его проблема в том, что он слишком перенапрягся в работе!

– Не своди проблему к очевидности. Когда так внезапно отключаются, речь может идти о куда более скрытых и глубинных причинах.

– Но ведь до сих пор он казался вполне счастливым…

– А ты можешь с уверенностью сказать, в чем заключалась его концепция счастья?

– Ну да, ты прав, не могу.

Разочарованная, Тесс поняла, что, как она и думала, почти ничего не сможет вытянуть из психиатра. Глядя на волны, она допила коктейль. Сколько еще времени продлится эта жуткая неопределенность? Любить человека, который, казалось, совершенно утратил вкус к жизни, представлялось ей невозможным.

– Ты до такой степени к нему привязана? – внезапно спросил Бенуа ласковым тоном.

– В нормальном состоянии, такой, каким он был, когда мы с ним встретились, Матье был самым замечательным человеком на свете.

– Чем именно «замечательным»?

– Он обладает безумным обаянием, даже не отдавая себе в этом отчета, что делает его еще привлекательнее. Он скромен, умеет слушать другого, и при этом его переполняет энергия. И с женщинами он ведет себя особенно: очень деликатен и в то же время настоящий рыцарь. Это честный, прямой человек, полный альтруизма. Ценит свободу других и при этом готов выложиться до конца, чтобы сделать приятное близким. Он обожает литературу, прекрасно говорит, готов поделиться всем, что у него на сердце. И никогда не ведет себя высокомерно. Все сотрудники магазина его боготворят. Он стремится преуспеть, но деньги на самом деле для него не имеют решающего значения.

– Каков портрет! Так это само совершенство, а не человек, – с иронией произнес Бенуа.

– Так и было. А сейчас он отказался от всего на свете, в том числе и от меня. А между тем я была уверена, что мы любим друг друга и нам удастся с ним что-то построить…

Она подняла голову, посмотрела на Бенуа, который на этот раз промолчал, словно забыв поддержать диалог очередью заученных вопросов.

– Прости, пожалуйста, – сказала она. – Тебе наверняка неприятно это слушать.

– Да нет, что ты. Какая разница! Ты имеешь полное право любить кого хочешь.

– Наверное, ты считаешь меня глупой, раз я вот так его жду и все еще надеюсь?

– Любовь не глупа и не умна. Позволь только напомнить, что тебе уже тридцать семь, Тесс. На любое созидание требуется время, и тебе лучше знать, есть ли оно у тебя.

– Надеялась, что ты мне об этом скажешь.

– Я не прорицатель. И потом, я еще продолжаю себя считать слишком причастным, если так можно выразиться, чтобы демонстрировать полную беспристрастность. Что касается меня, то во времена нашей «ничтожной интрижки» я мечтал построить это «что-то» с тобой… хотя и не считал тебя идеальной женщиной!

Тесс почувствовала себя неловко. Пригласить на свидание Бенуа, чтобы разузнать у него о Матье, было далеко не лучшей затеей. И не только потому, что он не мог ей ничего сказать с этической точки зрения, а прежде всего потому, что он продолжал считать его своим соперником. Она знала, что Бенуа тяжело переживал их разрыв, случившийся три года назад, но вот уж чего она не могла ожидать, так это того, что он еще сохранил надежду на возобновление их отношений, ибо он выдал себя своими сентенциями.

– Матье тебе не слишком симпатичен, – заметила она, – не правда ли? Я очень жалею, что направила его к тебе, и прошу за это прощения. Может быть, ему лучше проконсультироваться у какого-нибудь другого психиатра?

Бенуа покачал головой.

– Не волнуйся, я справлюсь. И я не настолько ограничен, чтобы его винить. Так же, как и тебя, разумеется. У меня есть личная жизнь, которая меня вполне устраивает, и я не привык зацикливаться на сожалениях, которые давным-давно утихли. Если я смогу, помогая Матье, преодолеть его нынешние трудности, сделать тебя счастливой, я буду только рад.

Его обезоруживающая искренность до того растрогала Тесс, что она почувствовала ком в горле. Заметив ее смущение, он пошутил:

– Так что знай, что твой парень – не единственный альтруист на свете! И я даже не требую с тебя ужина в благодарность за мое бескорыстие, потому что у меня назначена встреча на вечер. Но зато я позволю тебе заплатить за вино…

Сдержав готовые пролиться слезы, Тесс улыбнулась ему доброй, лучистой улыбкой.

Анжелика с ужасом смотрела на листок, которым Корантен помахал у нее перед носом.

– Докатились! – пробурчал он. – Взгляните на цифры, это было предсказуемо. Мы тут стараемся, как можем, из сил выбиваемся, но никто нам не заменит Матье. Магазин лишился души.

– Вы преувеличиваете. Прежде всего, сейчас кризис, и везде продажи книг заметно упали.

– Кризис, кризис, все на него можно свалить! Матье всегда плевал на кризисы. Он говорил, что, пока у тебя есть новые идеи и желание их осуществить…

– Вы говорите о нем в прошедшем времени, будто он умер! – яростно запротестовала девушка.

– Простите. Но хотелось бы знать дату, когда он собирается возвращаться, он сейчас здесь очень нужен. Никто не понимает, в чем дело, и сотрудники задают все больше вопросов.

– Отвечайте, что вы ничего не знаете.

Стараясь сохранять хладнокровие, Анжелика держалась с достоинством, хотя чувствовала себя испуганной и беспомощной.

– При таких темпах у нас есть всего лишь два месяца на выживание, – настаивал Корантен. – А потом я не представляю, как мне удастся уладить дело с зарплатами.

Он взял листок и бросил его на стол. Подняв глаза, Корантен какое-то время молча смотрел на Анжелику, прежде чем выражение его лица изменилось.

– Я не должен был на вас набрасываться, вы-то здесь при чем? Но все это произошло так… неожиданно. Да я бы поставил последнюю рубашку на таланты Матье! Его работоспособность меня всегда поражала. До него мне не приходилось встречать человека, настолько увлеченного своим делом. За все эти годы, что я проработал бухгалтером в малом бизнесе, могу сказать, что никогда не имел дела с таким образцовым предприятием, до этой чертовой депрессии Матье, у которой нет ни объяснения, ни предела!

– Да, отцу неприятно было бы вас сейчас слышать.

– А мне неприятно знаете что? То, что он болен и никто не знает, чем именно! Будь он на больничной койке, я охотно приносил бы ему шоколадки и таблетки по предписанию врача. А здесь – какая-то муть, и это приводит меня в бешенство.

Анжелика бросила взгляд в окно – штору она отодвинула сразу, как только вошла в кабинет. На этот раз магазин показался ей уже куда менее оживленным, чем обычно, но не было ли это ложное впечатление, вызванное пессимизмом Корантена? Возможно, ситуация вовсе не была настолько катастрофичной, ведь отца не было в магазине всего несколько недель.

– Ровно два месяца Матье не ступал сюда ногой, – отозвался Корантен, словно точно знал, о чем она думала в этот момент. – Пока еще наше положение только шатко, но мы в двух шагах от настоящих сложностей.

– Почему, вместо того чтобы предаваться скорби, вы не попытались стать ему эффективной заменой? Надя знает процесс работы до мелочей, как, кстати, и вы!

– Ну как вы не понимаете, Анжелика, – вздохнул Корантен, сбавив тон. – Ваш отец никого из нас не подпускал и близко к руководству процессом. Мы не просто не привыкли его подменять, но буквально не имели права это делать. Знаете ли вы, сколько разных представителей издательств каждый месяц приходили сюда со своими новинками? До пятидесяти человек в месяц. И Матье их всех знал поименно, все обсуждал с ними, спорил, отбирал нужное. В данный момент эту функцию взял на себя один из продавцов, однако у него нет ни опыта, ни взвешенности суждений Матье. Никто из наших не рискнет взять на себя инициативу без совета с ним. Не поставит подписи, не организует авторской конференции или тематического вечера, не придумает ничего оригинального, что могло бы вытащить нас из рутины обыденности. А если цифры продаж снижаются, доходы наши тоже падают, и это неизбежно, потому что они все время пересматриваются. Двумя процентами больше или меньше – на деле это выливается в огромные суммы! Клянусь вам, тут есть о чем серьезно беспокоиться.