Временной сдвиг. Второй шанс (СИ) - Аслан Иванов - Страница 18

Иван помолчал.

— «Коричневых» в тех краях и так не очень любят. Проблем кучу доставляют. А тут еще из диких… Вот так как-то …

Иван почесал бороду задумчиво уставившись в пол, а потом продолжил:

— Это мне докторша наша рассказала. Та самая, что тебя выхаживает. Ее кстати Анна Сигизмундовна Стул… Стур… Стурлурсонн зовут. Тьфу ты! Вот ведь дал бог фамилию.

Находясь под впечатлением от услышанного, я задумался. Ахренеть у них тут расклады: кочующие банды, каннибалы, анклавы и метрополии, конвои через зараженные территории. Еще и дикие какие-то. Натуральный «Безумный макс»! Это ж как мне повезло мне, что меня не где-то там временной волной выбросило. Пожалуй, сам пока ничего у Ивана спрашивать не буду. Надо сначала со своими увидеться.

Я откинулся на подушку. Хм… Надо же, и не поговорили нормально ни разу, а уже «свои».

_______________

[11] Песня «Вне Смерти». Автор Павел Пламенев.

Глава 10

Как и говорил Иван вечером нам принесли ужин. Тот же бульон, разве что погуще, и еще тарелка с гречневой кашей щедро заправленной маслом и кусочками мяса. Вот это другое дело! Посмеиваясь над шуточной перепалкой Ивана, и вернувшегося канадца, снова с удовольствием поел.

Насытившись, я привалился к подушке и прикрыл веки, раздумывая о том, что завтра утром надо будет все же как-то связаться с капитаном или с Игнаром. Не бросят же они меня тут! Если не получится, то напрямую спрошу у врача что мне дальше делать. Она ведь наверняка в курсе кто я и откуда.

Иван с канадцем, следуя моему примеру тоже прилегли. Егерь взял со своей тумбочку очередную банку с мазью, зачерпнул оттуда и сейчас активно растирал по кистям рук. Десантник же, вместо того чтобы в очередной раз над ним пошутить, взял в руки гитару и неспешно перебирая струны выводил какую-то незамысловатую мелодию. Затем глубоко вздохнул, дал три громких аккорда и громко, с бешенной энергией, с хрипотцой в голосе, запел:

Ворвались в бой, как только в небе рассвело

На штурм вражьих крепостей.

Ужасный взрыв забрызгал кровью мне лицо

Разрывом плоти от костей.

И так был сладок вкус крови на губах…

Я слышал — билось сердце в разорванных телах.

Как больно помнить смерть людей,

Убитых на войне.

И крики раненых друзей…

Их лица снятся мне.

И смерти ласковый оскал.

И трупы на траве.

Я верю, что я убивал

Для мира на земле.

Гранаты разрывали доты изнутри,

Но как ты выжил? Не пойму…

И ты меня приятель извини –

Я пленных не беру.

Вот выстрел, вопль, застывший в небе звук.

Мне кажется, я слышал чужого сердца стук.

Как больно помнить смерть людей,

Убитых на войне.

И крики раненых друзей…

Их лица снятся мне.

И смерти ласковый оскал.

И трупы на траве.

Я верю, что я убивал

Для мира на земле.

Он бросил автомат, как я ему велел.

Но как же с ним мне поступать?

И тут, я молодого парня пожалел –

Решил я не стрелять!

И вдруг он финкой мне пропорол живот.

Я падал, моё сердце замедляло ход.

Как больно помнить смерть людей,

Убитых на войне.

И крики раненых друзей…

Их лица снятся мне.

И смерти ласковый оскал.

Лежу я на траве.

Надеюсь, что я жизнь отдал

Для мира на земле.[12]

Мне показалось, что последний аккорд звенел в нашей палате еще с полминуты. Я приоткрыл глаза и посмотрел оглядел своих товарищей по больничной койке. Иван уже отложил гитару, закинул свои ручищи за голову и лежал, глядя в потолок. Канадец же, сидя на своей кровати «по-турецки», опираясь локтем о колено здоровой ноги и подперев кулаком подбородок, исподлобья смотрел куда-то мимо нас. Мне показалось каждый из них переживает что-то свое, связанное с их профессией. Интересно было б расспросить их о нынешней армии, послушать их истории, но после такой песни как-то даже неудобно прерывать их мысли. Тишину прервал сам Иван.

— Слышь, Рус… — Десантник замялся, но затем продолжил. — А правду говорят, ты в посёлке диких капитана Корхонена спас?

Твою ж дивизию, скривился я про себя. Не ненавижу врать. А тогда что мне сейчас говорить? Ведь ещё вопросы последуют! Соврать или правду? А можно ли? Ладно, хрен с ним. Врать не буду, но и отвечать постараюсь максимально коротко.

— Ну я же т-там не один б-был, ну и помог как мог. Только сам, д-до сих пор не знаю, как и чем т-там все закончилось. П-просто я там отрубился в м-моменте, а очнулся уже т-тут.

Фух! Мысленно вытер испарину со лба! Вроде и ответил, и не соврал ни в чём.

— А п-почему кстати «д-дикие»? Вроде же ц-цивильно живут, не в п-пещерах, и б-бизонов разводят.

Блин! Теперь уже мысленно я хлопнул себя ладонью по лбу. Идиот! Так ведь можно, выдать свое «не местное» происхождение.

Десантник с недоумением посмотрел на меня.

— Ну так это же сейчас… А, раньше, до того, как наши сюда пришли — жили где-то ближе к морю, на диких территориях. Считай им метрополия работу дала.

— Н-ну не знаю, — я пожал плечами. — П-по мне так люди как люди, и жили, н-наверное, как могли. К-как-то неуважительно… Прямо к-как в д-древнем Риме п-получается: не римлянин — з-значит автоматом «варвар».

Иван прищурился:

— Ага! А ты из этих что ли? Которые за всеобщее равенство и неважно дикий или нет, метрополия должна всех уважать, спасать, кормить просто так и всё такое?

Он ткнул пальцем в сторону канадца.

— Так ты вон Дэна спроси! Он тебе расскажет про их уважение, — ехидно добавил он.

Канадец неодобрительно цыкнул и посмотрел на Ивана.

— Иван, ты сльишком болтаешь много и пльёхо слушаешь.

Егерь, перевел внимательный взгляд на меня.

— Наш новый друг не мьестный, и не из метрополии. Он вообще не отсьюда, поэтому не понимает.

Внешне я постарался остаться спокойным, а внутри весь сжался, как пружина. Твою ж дивизию, Канада… Как ты узнал? Или может это не секрет уже? И Игнар ещё на привале у самолета говорил, что я такой не первый.

Иван комментировать слова егеря никак не стал, лишь с любопытством посмотрел сначала на меня, а потом на Дэна, ожидая продолжения.

— Руслан is a time traveler. Как это на русском? — Канадец на секунду задумался. — Временной путьешествьенник, так?

— Правильно «путешественник во времени». — машинально поправил его десантник.

Сам же здоровяк с лицом, на котором одновременно читалось недоверие и предвкушение, пристально меня разглядывал.

— Слышь, Рус, это… Ты реально «оттуда»? — наконец спросил он.

Я медленно провел ладонями по лицу, соображая, что ему ответить. А будь что будет! Надоело уже в партизана играть! Скажу все как есть! Да и в конце концов, никто мне не инструкций на этот счет не оставлял.

— Д-да. — Я перевел взгляд на товарищей по палате, наблюдая за их реакцией. — Я «оттуда», если т-ты про п-прошлое.

Брови десантника поползли вверх. Он аж присел на кровати.

— Чё серьезно?! И как там?!

Нелепость такого вопроса заставила канадца фыркнуть, да и я не сдержавшись улыбнулся.

— Д-да нормально. Живем как-то, г-где-то мирно, г-где-то не очень.

Про себя подумал, мне реально стало легче, после того как признался. Ненавижу недомолвки и враньё. Даже просто поговорить нормально ни с кем не получается.

— То-то смотрю разговариваешь как-то странно! И на дверь в палату пялишься как на диковинку… И про диких не знаешь! — Иван хлопнул себя по лбу, а потом с ехидцой добавил. — И ведь сам не признается, молчит как диверсант!

Затем он обернулся к канадцу.

— А слышь, Дэн? Это самое… А ты сам как узнал?

Егерь посмотрел на десантника с нарочито читаемой на лице ленцой, и не торопясь отвечать перевел взгляд на свои ногти словно любуясь ими, но затем, сильно коверкая слова, все-таки ответил: