Драма Мориарти: «Воля кукловода...» (СИ) - Флос Валери - Страница 174

Немного помешкав, красноглазый дроу облегченно вздохнул и приглашающе протянул руку в сторону выхода, мягко произнеся: — Старшие братья, если вы не передумали насчет ночных бабочек, то пройдемте за мной…

Подол его мантии в тот же миг замелькал по полу, двигаясь в такт с хозяином, и через пару секар, фигура дроу скрылась за косяком двери. Переглянувшись неординарными взглядами старшие эльфы тронулись вслед за ним. Дела делами, а развлечения по расписанию.

Алларос Мориарти.

“Луке снилось, что он — бабочка. Свободный от всего на свете. Не обремененный ни заботами ни целями. Он просто летает. Летает… куда хочет. Но тут сон прошел. Вернулась реальность со всеми своими проблемами и горем. Каждый день Лука изнывал от тягот жизни… Страдал, любил, злился, верил и мечтал. Дни сменялись месяцами. Но вот в один прекрасный день ему снова приснилась та же бабочка. Захлестнула легкость и покой… А на утро он не проснулся. Ибо его душа, метаемая с одного уровня пространст на другой, обезумела, а после… сгорела. Ее мучил один единственный вопрос: кто она? Человек, что видит во сне бабочку или бабочка, что видит долгий и тяжелый сон о жизни Луки? Душа исчезла, так и не найдя ответа. Что случилось с бабочкой? Она погибла. Ее тело измученное кошмарами нечаянно попало в сети к пауку и было съедено. А тело человека, потерявшее душу и смысл жизни, не выдержало и бросилось прочь со скалы, желая в реальности обрести крылья бабочки…”

“Я бабочка или человек?”— резко открыл глаза.

Меня встретило бездонное черное небо, усеянное миллиардами звезд. Видно, тучи ушли восвояси и метель сразу же улеглась. Тяжело сглотнул подступивший к горлу ком. Воротило. Хотелось блевать. Но внутри было пусто, оттого противно мучал спазм.

Холодно и скверно.

Едва шевельнул рукой. На это она неприятно заколола. “Ско-олько… Сколько я пролежал на морозе?” — взволнованно подумал я, чувствуя, как тело полностью онемело!

Вдруг мои глаза лихорадочно сощурились от ярко вспыхнувшего рядом кристалла. Невольно прошипел пару ругательств в пустоту, чтобы тут же услышать чуть в стороне звонкий голосок напарника: — Владыка! Ты как?

Скривившись от остро резанувшего уши звука я простонал: — Еще… раз крикни и буду… плохо. Ух!

Рыжий тактично замолк. А спустя пару секунд заглянул мне в лицо с таким недоуменным взглядом, что я не утерпел и, тратя последнее дыхание в легких, иронично поинтересовался: — Что, на лбу фраза “ты придурок” высветилось?

Глаза Цинсо стали еще шире: — А? Где придурок? Я ничего не ви…

*Хлобысть!* — комья снега неприятно влетели парнишке прямо в грудь. — Где, где? Да вот передо мной СТОИТ, глазами клацает! — взбесившись выплюнул я ядом, тяжело опираясь на локтях. Не ожидая от меня такой ярой прыти накостылять ему, Цинсо неосознанно отскочил назад и виновато развел руки в стороны. Срывающимся голосом пропищал:

— За что ты так, молодой господин, ругаешься? Я ничего плохого не сдела…

*Хлобысть!* — мимо его ушей пролетел еще один снежок, неприятно чавкнув об разбросанный мусор. Ловко увернувшись, (и откуда у него столько бодрости, скажите-ка, когда я тут загибаюсь?) рыжий ошалело запротестовал: — ЭЙ, ДА ОБЪЯСНИ, НАКОНЕЦ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ!?

— А сам не вразумишь своим бестолковым умишком, а, парень? — грозно прохрипел я, силясь подняться на дрожащих ногах. Удивительно, но мне так хотелось накостылять этому гибриду, что тело само, найдя в себе третье дыхание, стремилось вцепиться в эту невинную рожу… Тот в ответ лишь покачал головой и отступил еще на шаг. — ГДЕ ТЕБЯ НОСИЛО!? — взревел я с такой силой, что сидевшие на мертвых телах недо-вороны торопливо схватили свои перья в клюв и бросились прочь! — Ты…, тцука в конец охреневшая! Я, млять, за ним к дьяволу в котел чуть было не прыгнул, а ты меня, сволочь, бросил одного посреди этого дерьма!? И теперь еще имеешь наглость спрашивать, почему у меня столь ужасное настроение!? Да я тебя…

Выслушивать парнишке мой прекрасный монолог пришлось долго. Ровно до того момента, пока я не выдохся и не околел до костей. Все, что смог Цинсо промямлить в качестве извинений, это “прости.” Поняв, что большего я от него не добьюсь, удрученно махнул рукой, горестно вздохнув. Как никак, а ответ мне и так был ясен. Голубые глаза мягко мерцают в ночи… Выходит, кто-то не досчитался пары костей. Замяв это дело, как решенный для себя вопрос, я невольно передернул плечами. Мое внимание тут же перешло на греющий камень, кой висел прямо за спиной, приятно согревая. Лихо развернувшись на пятках, вцепился в него с такой жадностью, что синюшные ладони жалобно запищали от резкой смены температуры. Скорей всего кожа пойдет трещинами и начнет кровоточить, но мне было на это наплевать! Притянув камень к груди, я принялся отогреваться. Однако мерзкое ощущение изморози меня так и не покинуло. Пришлось неохотно себя осмотреть. Мда, весь комплект одежды растерзан от острых предметов и наполовину промок. Рассерженно прыснул и не оглядываясь бросил рыжему: — Принеси бутылку “Гершени”. — немного подумав, уточнил: — Лучше две. Да разогреть не забудь! Не хочу еще раз простудиться.

Напарник тихо отошел выполнять поручение. Гляди-ка, не пререкался, видимо, почувствовал за собой вину. Не отнимая от груди кристалла, я несмелыми шагами поплелся к тому месту, где раньше стояла моя палатка. Нынче там все было забрызгано кровью и развалено.

Лишь пройдя через весь лагерь, Алларос смог в должной мере ужаснуться, представшей перед ним картиной смерти… “Как жестоко.” — горестно подумал он, с тревогой оглядывая окровавленные тела. Поляна выглядела так, словно по ней прошлась война или ураган. Изуродованные болью и ужасом лица, вспоротые животы с вылезшими наружу комками кишков. Кто-то лежал с пробитым черепом или с отрезанными конечностями. Зловоние от трупов и напряженное карканье зеленых ворон, неумолимо раскачивало и до того израненные нервы Мориарти.

Аккуратно минув неупокоенное поле, он подобрался к своим вещам. Точно зная, что ему нужно, вынул из сумки-тянучки сухой комплект одежды. Мор не стремился их тут же надевать. Немало времени потребовалось, чтобы сообразить, стоит ли возвести заново палатку и отогреть ее, чтобы без последствий сменить одежды или же сделать это на морозе, не тратя времени, но вредя здоровью?

— Молодой господин, нам нельзя здесь задерживаться. — нерешительно произнесли у него за спиной. Юноша покосился через плечо. Ему тут же протянули пару бутылок согревающего отвара и еще колбочку лечебного зелья.

— Разве бой не кончился? — хрипло спросил Алларос, после того, как сделал несколько жадных глотков отвара. — Тут же безопасно…

— Не будьте так наивны. — уже уверенней в своей правоте отозвался Цинсо.

— Стеклянные твари погнали прочь отсюда уцелевших наемников, в том числе и тех фанатиков. Если люди выжили, то непременно вернуться за сохранившимися товарами. И будет не очень приятно встретить их лоб в лоб. Если тебе интересно, то я уже все успел осмотреть и взять необходимое. Мы можем выдвигаться.

— А лошади?

— Готовы.

— Прекрасно, тогда подними эту махину и поддерживай пока я переодеваюсь. И только попробуй подглядывать! Глаза повырываю…

Ему улыбнулись обворожительной улыбкой, а затем исполнили приказ.

— Что сталось с Пироном? — как бы невзначай спросил Алларос, когда они уже отъехали на приличную милю от побоища. Цинсо, аккуратно отодвигая рукой еловую ветку, чтобы не поцарапать лицо, кратко ответил:

— Мертв, владыка. — заметив требовательный взгляд молодого господина, воскликнул: — Ой, да нечего поминать старика! Если б я вовремя не подоспел на помощь и не отсек ему запястье, то боюсь он бы тебе раскроил черепушку своей палкой. Свезло, так свезло… *Внезапно под его ногами протяжно заржал конь, обращая на себя внимание.* Пр-р-р!

— Лошадям нужен отдых. — прокомментировал Мориарти поведение животного за место духа. Ведь он прекрасно знал, что караван шел целый день и пол ночи. И за место того, чтобы отдохнуть, они здорово испугались бойни и разбежались. А теперь “хозяева” без продуху тащат их не по дорогам, а через леса, занесенные прошедшей пургой. Рысак под ним самим тоже едва перебирал ногами. Горестно вздохнув Цинсо кивнул и невзначай осмотрел округу.