Дни, когда я плакала - Гоффни Джоя - Страница 15

– Я пойду делать уроки на улицу.

– Куинн!

Я выскакиваю на патио, но тут же просовываю голову обратно в дверь.

– Я уйду, когда он приедет.

Я сижу на подвесных качелях Хэтти, готовясь к пересдаче теста, и пишу Картеру сообщение насчет нашего завтрашнего тура в Хьюстонский университет.

На задний двор опускается ночь. В нашем районе царит тишина – совсем не как дома у Хэтти. У Хэтти ночь полна звуков – хор сов, сверчков, иногда и вой койота, и голос Хэтти, поющей мне, чтобы я засыпала. «Ничего не бойся, я с тобою рядом». Голос Хэтти, поющей мне в саду. Голос Хэтти, поющей мне, сидя на пассажирском сиденье вездехода, и уносимый ветром. Голос Хэтти, отдающийся эхом у меня в голове.

Папа обычно отвозил меня к Хэтти, когда у них с мамой намечалась ссора, но, приехав туда, я не могла думать ни о чем другом, кроме как о происходящем дома. Будут они, когда я вернусь, всё еще оба там. Я никогда не говорила об этом вслух, но Хэтти знала. Она видела это в моих глазах.

Я шла за ней на кухню, сидела за столом, пока она готовила белый рис, и рассказывала ей, как прошел мой день, обо всем вплоть до момента, когда родители начинали ссориться. Когда я доходила до этого, мои глаза наполнялись слезами, и я моргала, чтобы сдержать их и не закапать ей скатерть.

Хэтти заполняла тишину голосом: «Ничего не бойся, я с тобою рядом». Это всё, на что я когда-либо могла рассчитывать, Хэтти всегда была там. А теперь ее нет. Теперь ее дом пуст. Теперь ее разум полон воспоминаний, в которых нет меня. И всё, что у меня от нее осталось, – эти подвесные качели.

Дверь на патио распахивается. Я выныриваю из своих воспоминаний.

– Куинн? – Папа обходит шезлонги и улыбается мне. Его смуглая кожа выглядит уставшей, особенно под глазами, а борода кажется поседевшей. Он наклоняется и пытается поцеловать меня в лоб, но я отстраняюсь от него, избегая его взгляда.

Он замирает в удивлении.

– Что-то случилось? – Он произносит это обвинительным тоном, словно если что-то и случилось, то непременно по моей вине.

Я кручу головой:

– Всё отлично.

Ты заставил темнокожего парня чувствовать себя незащищенным у нас дома.

Моя кожа такая же темная, как у него, так что я не могу быть уверена, что ты не думаешь того же обо мне. Я тоже преступница?

Ты не поговорил со мной об этом, а мне это очень нужно, ведь мне кажется, что я не знаю, кто ты.

И мне кажется, что тебе нельзя доверять.

Мне кажется, что я вот-вот взорвусь, если мы и дальше будем обходить эту тему.

Он говорит:

– Тебе лучше пойти делать уроки наверх.

Я закрываю тетрадь, беру телефон и рюкзак, не глядя на него.

– По правде говоря, я собиралась к Мэтту.

– Уже немного поздновато, чтобы заявиться к ним вот так.

Я прохожу мимо него с рюкзаком на плече.

– Меня пригласили.

– Как твои родители могут об этом не знать? Как тебе вообще удалось сохранить это в тайне? – Мэтт качает головой, уставившись в экран своего «Нинтендо Свитч».

– Ну, это я умею.

Он сидит на кресле-мешке напротив меня с мокрыми волосами, в пижамных штанах, с голым торсом. Я лежу на его кровати, глядя на потолок, чтобы не пялиться на завитки волос на его обнаженной груди.

– Они разве не просили тебя показать им письмо о твоем поступлении?

– Просили. И поставили его в рамку.

– Что? – он поднимает на меня ошарашенный взгляд. – Ты сама его сделала?

– В «Ворде».

Он фыркает.

– Ух ты. Так когда ты собираешься сказать им правду?

– Я вообще не планировала когда-нибудь им об этом говорить.

Он опускает свою приставку на кресло и наклоняется ко мне.

– Как? – у него нет других слов.

– Я просто… Я скажу им, что не хочу ехать в Нью-Йорк, а потом выкручусь.

Он с хлопком соединяет ладони и подносит указательные пальцы к губам.

– Это самое безумное, что я когда-либо слышал. Зная твоих родителей…

– Я просто еще не решила, как и что. Но последнее, что мне нужно, это чтобы кто-то рассказал им, прежде чем я сама найду способ это сделать.

Он вздыхает, снова поднимая приставку. И стоит ему только произнести:

– Ну я могу сделать так, чтобы мои родители не узнали, – как в открытую дверь со стопкой сложенных полотенец входит его мама.

– Сделать так, чтобы твои родители не узнали что? – спрашивает она, переводя взгляд с меня на него и обратно с приподнятой бровью.

Я приподнимаюсь на локтях, широко открыв рот и глаза. Мэтт отрывает взгляд от экрана приставки с тем же выражением лица. Мы оба пытаемся выдумать какую-нибудь ложь, и не знаю, как Мэтту, но мне в голову не приходит ничего, кроме правды.

– Лучше ответьте мне что-нибудь, – говорит она, положив полотенца на кровать и уперев руки в бедра.

Мэтт переводит взгляд на меня.

– Это секрет, мам.

Она поджимает губы. Потом вскидывает руки и поворачивается.

– Ну ладно. Но я всё равно узнаю! – и с уверенным видом выходит из комнаты.

Мы с Мэттом переглядываемся с выражением ужаса на лицах. Мы были почти на волоске. Он беззвучно произносит одними губами: «Это небезопасно».

Я шевелю губами в ответ: «Определенно».

Он слегка приподнимает подбородок, кивая на дверь, и встает с приставкой в руке. Я слезаю с его кровати и следую за ним, и мы тут же сталкиваемся с его мамой, прижавшейся ухом к двери. Она выглядит такой же растерянной, словно застуканной на месте преступления, так только что выглядели и мы.

– Мам, что ты делаешь? – ошеломленно спрашивает Мэтт.

– Я просто принесла тебе…

Ее руки пусты.

– Принесла мне что? – спрашивает он.

Она оглядывается на темный коридор.

– Принесла тебе хорошие новости: у нас завтра на ужин стейки. Мы будем рады, если ты к нам присоединишься, Куинн.

Мэтт качает головой и обходит маму.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.