Четвертое сокровище - Симода Тодд - Страница 62

Никто не ответил, и Тина пошла в свой кабинет. Говард работал за компьютером. Когда Тина вошла, он перестал стучать по клавиатуре.

— Прости, что я вчера всех вас бросила, — сказала она. — Мне показалось — это лучшее, что я могу сделать для сэнсэя. Слишком много народу, слишком много всего сразу происходит, понимаешь.

— Ерунда, — ответил Говард.

— Ты ведь не видел еще Портер?

— Сегодня — нет. — И он снова заколотил по клавишам.

Тина застала Уиджи у него в кабинете. Он оторвался от книги.

— Тина, прости за вчерашнее — что я привел Аламо. — Уиджи поднес воображаемый пистолет к виску. Тина села на свободный стул.

— Какие у меня теперь неприятности?

— В смысле?

— Ну, у меня ведь, наверное, будут какие-то проблемы. Я пренебрегла мнением научного руководителя и еще одного профессора.

Уиджи поерзал на стуле и отложил книгу.

— Думаю, все обойдется.

— Да, но это лишь одна из гипотез. А по другой версии мне конец.

— Брось, Тина. Не думай об этом.

Тина пожала плечами:

— Ладно, не буду мешать тебе заниматься.

— Поужинаем потом вместе?

— Не могу, мне нужно к маме.

— Как она?

— Трудно сказать. Почти не разговаривает. Думаю, у нее депрессия. Она совсем не работает.

— Это понятно, — ответил Уиджи. — Должно быть, ей это тяжело. И стресс еще усугубляется болезнью.

— Ну еще бы.

— Но она, кажется, неплохо держится.

— Не знаю. — Тина встала и повернулась к двери. — Спасибо, Уиджи. Мне стало полегче.

— В любое время.

Сан-Франциско

Не вставая, Ханако вытянулась на кровати и открыла дверь. Вошла Киёми.

— Ханако, что случилось? Почему у тебя дверь заперта?

Ханако оперлась на подушки — лодыжка пульсировала от притока крови после такого напряжения. Киёми присела на краешек.

— С тобой все в порядке?

— Сэнсэй здесь, — простонала Ханако.

— Здесь?

Ханако кивнула:

— В старой комнате Ханы. Она его привела.

— Это я виновата. Тина увидела меня в школе. Пришлось ей сказать, что это ты отправила меня проверить, как дела у сэнсэя.

— Нет, не ты… — Ханако потянулась к ногам — их свело судорогой.

— Ханако?

Ханако, скривившись, ткнула в сторону кухни.

— В ящике для палочек.

Киёми побежала на кухню. Боль судорог были сильнее обычной.

— Это? — спросила Киёми, закрывая дверь.

Она принесла самокрутку с марихуаной и коробку спичек из «Тэмпура-Хауса». Ханако кивнула. Киёми передала косяк Ханако. Та поднесла его к губам, Киёми зажгла спичку и дала ей прикурить. Когда пламя коснулось сигареты, Ханако глубоко затянулась. Набрала полные легкие и закашлялась на выдохе.

— Никогда такого не пробовала, — сказала Киёми. Ханако протянула ей самокрутку. Киёми сделала затяжку, быстро выдохнула, и вернула косяк. Ханако затянулась еще — на этот раз ей удалось задержать дыхание и не закашляться.

Она опять передала косяк Киёми, та сделала еще одну осторожную затяжку и вернула его Ханако. Покачала головой и медленно выдохнула дым.

— Двух затяжек хватит? — спросила Киёми.

Ханако кивнула. Киёми загасила оставшуюся часть, прижав зажженный конец к спичечному коробку.

— У меня голова кружится. — Она сидела на краю кровати.

— У меня тоже, — ответила Ханако.

Через пару минут мышцы ног расслабились, судороги стали ослабевать.

— Тебе лучше? — спросила Киёми.

— Хай. Домо[72].

— Хорошо, — сказала Киёми. — Ты знаешь новую официантку?

— Нет, а что?

— Она хорошо работает.

— Хорошо.

— Очень любезна с посетителями.

— Это радует.

— Но не так, как ты, — быстро добавила Киёми. После долгой паузы она сказала: — Тебе нужно рассказать Тине. Она поймет. Она заберет его отсюда.

— Я знаю, но так много всего… — Голос Ханако становился мягче с каждым словом.

Беркли

С библиотечного терминала Тина искала в Интернете хоть что-нибудь о школе Дайдзэн. Открылось несколько страниц, почти все — на японском. Один сайт на английском — посвященный сёдо — давал краткую историческую справку об этой «одной из основных» школ каллиграфии в Японии. Там приводились имена старших сэнсэев и годы их пребывания в должности главы школы. Также излагалась краткая история возникновения состязаний Дайдзэн-Курокава и перечислялись победители.

Тридцатый, ныне действующий сэнсэй Дайдзэн Арагаки стал главой школы в 1977 году. Его запись в истории состязаний Дайдзэн-Курокава составляла пять побед и два поражения. Тина прокрутила страницу ниже. Самое большое количество побед у других сэнсэев равнялось четырем — кроме одного, жившего в конце XIX века, у которого их было шесть.

Симано, двадцать девятый сэнсэй Дайдзэн, пребывал в должности с июля 1975 по июнь 1977 года, побед — 0, поражений — 0. Запись под его именем гласила: «Двадцать девятый сэнсэй Дайдзэн Киити Симано покинул школу прежде, чем смог принять участие в состязаниях Дайдзэн-Курокава. Тушечница Дайдзэн исчезла в то же время. За дополнительной информацией о Тушечнице Дайдзэн обращайтесь к историческому очерку».

В разделе истории и культуры Азии она нашла «Историю Тушечницы Дайдзэн» на японском. Тина довольно плохо знала японский, но больше никаких книг о Тушечнице Дайдзэн или школе каллиграфии Дайдзэн из перечисленных в базе данных библиотеки найти не удалось.

В тетради для записей по семинару Аламо Тина пометила основные даты, исторические события и адреса сайтов. Перед тем как уйти из библиотеки, она отметила, что взяла книгу с «Историей Тушечницы Дайдзэн».

Интерлюдия

История Тушечницы Дайдзэн

Часть 3

Весна 1657 года

Эдо, Япония

Однажды утром сэнсэй Курокава проснулся усталым. За год после его победы в школу пришло больше учеников, чем ему было под силу обучать. Энергия от состязаний со школой Дайдзэн поддерживала его много месяцев, словно ветер, дующий в спину Но обучать столько людей стало утомительным, и его ежедневные десять тысяч черт стали ему скучны.

В то утро он спросил у старухи Курокава:

— Позволите ли вы мне отправиться в небольшое путешествие? Я чувствую, что должен обновить свой дух.

Старуха Курокава кивнула:

— Я почувствовала, что вы устали.

— Но мне бы не хотелось оставлять учеников.

— Усталый учитель не может хорошо учить.

Это была правда.

— Куда вы направитесь? — спросила она, собирая посуду.

— Я бы хотел посмотреть на то место, где нашли Тушечницу Дайдзэн.

Сэнсэй Курокава подошел ко входу на постоялый двор горной деревушки с ноющими и одеревеневшими после долгого перехода ногами. Старик-хозяин приветствовал его у порога и помог с сумкой. Он проводил его в комнату над рекой, которая протекала через деревушку Дзюдзу-мура.

После победы в состязании интерес сэнсэя к Тушечнице Дайдзэн и ее силе возрос. Он решил за свой отпуск написать ее историю.

Устроившись в комнате, он понежился в ванне постоялого двора, неторопливо поужинал и отправился спать. Утром проснулся бодрым и отдохнувшим, как будто не был в школе не пару дней, а целый год. Он позавтракал, и еда показалась ему необычайно свежей и вкусной. Потом вытащил Тушечницу Дайдзэн из походной сумки и приготовил тушь. Взяв маленькую кисточку и несколько листов лучшей бумаги, начал писать:

Тушечница Дайдзэн начала свою жизнь как гора в центре внутренней провинции, рядом с деревней Дзюдзу-мура. Конечно, тушечницей стала не вся гора, а только маленький ее кусочек. В какой-то момент древней истории гора начала менять свою природу — как это бывает со всеми предметами, как это бывает со всеми людьми. Осколок скалы сдвинулся с места и освободился от давящего веса своего родителя.