Четвертое сокровище - Симода Тодд - Страница 1

Annotation

Великий мастер японской каллиграфии переживает инсульт, после которого лишается не только речи, но и волшебной силы своего искусства. Его ученик, разбирая личные вещи сэнсэя, находит спрятанное сокровище — древнюю Тушечницу Дайдзэн, давным-давно исчезнувшую из Японии, однако наделяющую своих хозяев великой силой. Силой слова.

Эти события открывают дверь в тайны, которые лучше оберегать вечно.

Роман современного американо-японского писателя Тодда Симоды и художника Линды Симода «Четвертое сокровище» — впервые на русском языке.

Тодд Симода

Часть первая

Беркли

Интерлюдия

Беркли

Киото

Беркли

Сан-Франциско

Интерлюдия

Беркли

Сан-Франциско

Интерлюдия

Беркли

Интерлюдия

Киото

Беркли

Сан-Франциско

Интерлюдия

Беркли

Сан-Франциско

Беркли

Интерлюдия

Беркли

Беркли

Сан-Франциско

Часть вторая

Беркли

Сан-Франциско

Беркли

Сан-Франциско

Киото

Интерлюдия

Киото

Сан-Франциско

Беркли

Сан-Франциско

Беркли

Интерлюдия

Беркли

Сан-Франциско

Интерлюдия

Киото

Интерлюдия

Беркли

Сан-Франциско

Киото

Интерлюдия

Сан-Франциско

Беркли

Сан-Франциско

Интерлюдия

Сан-Франциско

Беркли

Сан-Франциско

Беркли

Сан-Франциско

Беркли

Сан-Франциско

Часть третья

Сан-Франциско

Интерлюдия

Беркли

Сан-Франциско

Беркли

Интерлюдия

Сан-Франциско

Интерлюдия

Сан-Франциско

Беркли

Сан-Франциско

Интерлюдия

Сан-Франциско

Интерлюдия

Сан-Франциско

Интерлюдия

Беркли

Сан-Франциско

Интерлюдия

Сан-Франциско

Интерлюдия

Сан-Франциско

Последняя интерлюдия[78]

Благодарности

Каллиграфия и японские иероглифы

Неврология:

Рецензии

Об авторе

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

Тодд Симода

Четвертое сокровище

Посвящается Адриэлль и Карен

Сёдо[1] каллиграфия. Это метод изображения иероглифов при помощи японской кисти и суми — японской туши черного цвета. Сёдо считается как искусством, так и способом письма как средства коммуникации. Из «Словаря японской культуры» под ред. Момо Ямагути и Сэцуко Кодзима, 1979

На деревянной лошади и задом наперед

Я во весь опор проскачу сквозь пустоту.

Захочешь ли найти мои следы?

Ха! Поймай-ка бурю сетью.

Кукоку (1328–1407) Из сборника дзэнской поэзии «Пусть влетит весенний ветерок»

Часть первая

Теории сознания

Беркли

Киити Симано, основатель и сэнсэй[2] школы японской каллиграфии Дзэвдзэн, поглубже макнул кисть в тушечницу, наполненную суми. Легкими движениями он отжал кисть о чернильный камень, пока точно рассчитанная лишняя капля не стекла медленно в канавку. Затем плавным движением кисти по бумаге нарисовал простую горизонтальную черту.

— Видишь, — сказал он Годзэну, своему лучшему ученику. — Если угол кисти слишком острый, черте недостает жизни. Попробуй еще раз.

Годзэн кивнул и смочил кисть тушью.

Горизонтальная черта является одним из 24 основных графических элементов (ключей), входящих в официальную таблицу иероглифов и их сочетаний (гакунэнбэцу кандзи хайтохё). Таблица основных иероглифических комбинаций и графических элементов утверждается японским Министерством культуры. Каждый кандзи — японский иероглиф, заимствованный из китайского языка, — состоит из комбинации ключа и графических элементов.

По другим классификациям число основных компонентов иероглифа может варьироваться от 8 (восемь графических элементов, входящие в иероглиф «вечность», «эйдзи хаппо») до 72. Горизонтальная черта выглядит простой в написании, однако на самом деле отработка ее гармоничного начертания очень трудна. Черта не должна быть ни строго горизонтальной, ни симметричной, ни слишком наклонной, ни слишком асимметричной. Тут очень важно качество кисти, используемой для каллиграфии (кисть входит в число «четырех сокровищ каллиграфа»). Для изготовления лучших кистей используется шерсть с груди китайских овец. Волоски ее очень прямые и служат долго, обладая при этом достаточной эластичностью, которая позволяет контролировать толщину и направление линий. Хотя хороший каллиграф может написать красиво и плохой кистью, каллиграфические шедевры создаются только лучшими кистями.

Дневник наставника. Школа японской каллиграфии Дзэндзэн

Пока Годзэн отрабатывал горизонтальную черту, наставник погрузился в размышления: как бы ему хотелось вернуться домой, в Киото, где двадцать три года назад он окончательно понял, что она больше не хочет иметь с ним дело. Она так и не объяснила, почему, но без нее ему незачем было оставаться в Америке. Конечно, и в Японии у него ничего не осталось: ни школы, где он мог бы преподавать, ни студентов, которых он мог бы обучать, ни семьи, — все это теперь не имело к нему никакого отношения. Но в Японии он по крайней мере был бы дома.

Хотя даже после того, как наставник поднял что добиваться ее бессмысленно, он все равно бродил по кварталам Сан-Франциско, стараясь оказаться возле ее дома на перекрестке Буш и Тейлор, на кругом склоне Ноб-Хилла. Не останавливаясь, проходил мимо ресторана «Тэмпура-Хаус» на Пауэлл-стрит, где она работала. Хотя и так не было надежды, что встреча с ним хоть как-то изменит ее решение. Или ее чувства.

Каждый раз после целого дня бесполезных шатаний он находил недорогой ресторанчик, где ел в одиночестве.

Тогда он преподавал каллиграфию в Центре японского искусства «Восточная бухта» — вольно организованном учебном заведении в Беркли. Центр располагался в старом доме на юге кампуса, в полуквартале от сумасшедшей Телеграф-авеню — последнего оплота хиппистской культуры 60-х. Еще живо было воспоминание, как он впервые вошел в этот центр. Тогда ему в глаза бросились хлипкие стулья, расставленные вокруг стола, испещренного ожогами курительных палочек. На столе в куче хаотично валялись самые разнообразные журналы — от «Экономиста» до «Мэд». Вся доска объявлений была заклеена рукописными листовками репетиторов японского, секций карате и айкидо[3] и дзэнской службы по уходу за домашними животными.