Слепой. Большой куш - Воронин Андрей - Страница 5

– Не спорю. Потому и предупредил.

– И как ты себя теперь чувствуешь в новой роли?

– Нормально. Работа прежняя. Разница одна, и для меня она очень существенна. Теперь я сам себе хозяин. Сам выбираю цели и средства, сам решаю в одиночку работать или нет. Да и противник почти прежний: раньше – чужие спецслужбы, теперь – чужая полиция.

– И еще хозяева больших денег и дорогих вещей.

– Ну какие это противники?

– «Carrier» – противник, – убежденно сказал Вождь.

– Увидим…

– Спасибо, что рассказал, – Вождь поднялся с места. – Извини, у меня теперь каждый час расписан. Наша договоренность остается в силе.

Чувство неприязни ушло. Все-таки не бывший мент, да к тому же чисто технический специалист. И никто ведь за язык не тянул, сам решил поставить все точки над i. Служба научила быть до конца честным с тем, с кем делаешь одно дело, а это не самое плохое качество.

Глава 4

Миниатюрный броневичок плавно выкатился на летное поле из чрева небольшого самолета – собственного борта компании «Carrier». Машина не выглядела чисто утилитарным транспортным средством для перевозки ценностей, к работе над проектом явно привлекли хорошего дизайнера.

Силуэт был изящным, несмотря на прикрытые боковыми стальными накладками колеса. Никакой тяжеловесности – на автомобильной выставке среди фотовспышек и вращающихся постаментов это чудо техники выглядело бы очень уместно, особенно если на бронированной крыше разлеглась бы юная красавица в мини-юбке.

Конечно, и другие ювелирные фирмы привезли свои экспонаты на выставку с особыми мерами предосторожности. Но эффектнее всех это получилось у «Carrier». Недаром журналисты были заранее извещены – весь церемониал доставки был не только необходимой процедурой, но и рекламной акцией.

К броневичку сразу приклеился эскорт из мотоциклистов в черных кожаных комбинезонах, белых шлемах и перчатках-крагах. При выезде на трассу добавилось полицейское сопровождение с мигалками.

Никто не мог заглянуть внутрь машины, но журналистам было уже доподлинно известно, что покажет на выставке знаменитая фирма. Серию колье с бриллиантами и сапфирами под названием «Царица Савская», бриллиантовую диадему, которой короновали пару лет назад «Мисс Европы», другие украшения и отдельные камни.

Пресса гадала, как упакованы изделия. Понятно, что каждое находится в своем футляре, но где находятся сами футляры – в особых кейсах или в хитроумно запертых стальных ящичках, которые вдвигаются в специальный стеллаж и выдвигаются обратно?

Прикидывали, сколько охранников едет внутри. Двое, максимум трое. Если больше, они будут тесниться и мешать друг другу. Гадали, не закроют ли в последний момент движение городского транспорта по трем-четырем улицам, хотя бы на короткий срок.

Кортеж поехал маршрутом, которого не знал никто, даже сами полицейские. Только в самую последнюю секунду они получили точные указания объездного пути с выездом на другой берег Влтавы и обратным пересечением реки через Манесов мост.

Телевидение не вело прямой трансляции из аэропорта. Средствами связи Вождь не хотел пользоваться, опасался, что, по мнению некоторых членов банды, было чересчур. Поэтому Курносый, наблюдавший из окна за тыльной стороной павильона, ничего не знал о причинах задержки.

Едва он успел встревожиться, как кортеж, похожий сверху на гусеницу, медленно и плавно выполз из-за угла. Мотоциклисты соскочили с «коней» по обе стороны от раскрытых ворот, полицейские выбрались из своих одинаково раскрашенных машин, напряженно оглядываясь по сторонам.

«Вождь прав: легче всего прихватить товар на разгрузке. Но почему уверен, что с разгрузкой будут долго тянуть?» Стальные роллеты опустились, скрыв броневичок, и суть происходящего внутри стала для Курносого тайной.

…События в выставочном центре начались примерно за час до приземления драгоценностей в аэропорту. На полу в просторном павильоне неожиданно появились лужи. Представители фирм со всей Европы еще только начали размещать на стендах свои изделия и сразу же забили тревогу. Техническая служба павильона кинулась проверять водопроводные трубы. К ужасу администрации обнаружился прорыв одного из стыков – оттуда хлестало на полную катушку.

Водопровод был уложен еще до строительства павильона, под старым, снесенным потом зданием. Когда отрыли фундамент под новое, трубы оказались слишком высоко, в метре от пола первого этажа. Но переделку водопровода изначально не заложили в смету, поэтому строители оставили все как было.

Теперь обе трубы находились в узком пространстве между вертикальными стенками соседних подвальных помещений. Под ними тоже был железобетон, который обеспечивал цельность фундамента. Заполнив нишу, вода стала подниматься вверх – другого пути у нее не было.

Авария грозила срывом выставки. Представители фирм срочно стали собирать свои драгоценности со стендов, упаковывать их обратно. Дирекция комплекса успокаивала, клятвенно обещая быстро разрешить проблему.

Две бригады ремонтников вскрыли пол. Вентили за пределами здания были перекрыты, и стало возможным приступить к замене трубы. Как раз в этот момент, уже по ходу движения броневичка, новость об аварии получили представители «Carrier». Немедленно возник вопрос: что делать? Временно парковать машину где-то в другом, заранее не изученном месте? Возвращать ее в аэропорт?

Самолет уже успел улететь, и диспетчерские службы загруженного аэропорта в центре Европы не могли разрешить ему развернуться и снова сесть. Зеленый свет для него мог зажечься только ближе к вечеру.

Люди из «Carrier» срочно созвонились с коллегами из других фирм, прибывшими в Прагу раньше. Те были возмущены нелепым инцидентом, но сообщили, что вода больше не прибывает, и они на данный момент не намерены отказываться от участия в выставке. Просто повременят размещать в павильоне экспонаты, пока его не приведут в надлежащий вид.

Ответственные сотрудники «Carrier» не хотели брать на себя слишком много. За время проезда по пражским улицам они успели связаться и с головным офисом. Там приняли решение не устраивать на ходу опасных импровизаций и загонять броневичок на заранее согласованное, хорошо охраняемое место.

Вскоре трубу благополучно заменили, покрытие пола восстановили в прежнем виде, лужи вытерли. Но воздух в павильоне стал влажным, как в тропиках. Конечно, для современных ювелирных изделий это было не так страшно, как, например, для живописи эпохи Возрождения. Но представители фирм в один голос потребовали соблюдения норм, принятых для выставочных помещений.

Открывать крупногабаритные рамы, устраивать сквозняки? Сколько тогда нужно охранников, чтобы наверняка исключить доступ посторонних? Дирекция выставки предпочла установить в зале мощные вентиляторы. Шумели они сильно, зато с работой справлялись хорошо.

Нечто сугубо штатское всегда присутствовало в облике генерала Потапчука – кадрового офицера федеральной службы безопасности с тридцатипятилетним стажем. Так и хотелось назвать его по имени отчеству, Федором Филипповичем. Глеб имел на это право – их с генералом связывала давняя дружба. Но каким бы приятельским не казался со стороны их разговор, каждый отдавал себе отчет в дистанции, разделяющей генерала-орденоносца и секретного, официально не состоящего в штате агента, не отмеченного даже ценным подарком в виде именных часов.

– Помнишь Мишу Шестакова? – спросил Потапчук.

– Неплохой мужик, хотя и со странностями. Дважды ненадолго свела работа, нашли общий язык. Еще немного и мы бы точно подружились.

– Да, бывали у него причуды. Других бы поперли за такое, а ему сходило с рук. Умел к себе располагать.

Слепой мысленно представил себе капитана Шестакова. Кареглазый, бледноватый, как все технические спецы, редко работающие на свежем воздухе. Не характерной для таких спецов была только добродушная улыбка. Пожалуй, ни к кому больше из штатных сотрудников Слепой не решился бы применить этот эпитет: добродушный. Все недостатки Шестакова проистекали именно отсюда.