Слепой. Выстрелы в темноте - Воронин Андрей - Страница 12

Он боялся, что гость откажется от выпивки, но майор легко согласился и с видом знатока задержал во рту глоток коньяка.

«Такой не опьянеет, – понял Андрей. – Хоть бутылку оприходует, хоть две. С тем же успехом можно камень коньяком поливать».

Однако выпивка должна была хотя бы содействовать общению.

– Для меня, само собой, важнее всего вытащить всех троих, – сказал Абросимов-младший с таким видом, будто делился сокровенным. – Люди стали слишком жестокими, бескомпромиссными. Подозреваю, эти мерзавцы намерены идти до конца. Они уже доказали, что кровь проливать готовы.

– Поэтому их и надо нейтрализовать.

– Вопрос в том когда. Мы с вами можем найти взаимовыгодный вариант.

– Знаю-знаю. Выкупите родню, а нам предложите вступить в дело потом, когда им ничего не будет угрожать.

– А чем плохо? Момент обмена – отличный шанс сесть им на хвост.

– Если мы будем знать о нем заранее. Но вы ведь не захотите всем рисковать в самый последний миг. Вы постараетесь всеми силами сохранить место и время в тайне и только потом, когда все заложники окажутся в безопасности, подадите сигнал. Но будет уже поздно.

«Глупо отрицать очевидное, – решил Андрей. – Выйти на доверительный уровень можно только тогда, когда точно обозначишь личный интерес».

– Наши с вами цели пересекаются, но, безусловно, не совпадают полностью, – согласился он. – Давайте тем не менее будем союзниками.

– Тогда вопрос союзника к союзнику: кассету получили?

Андрей собирался предварительно наладить взаимопонимание и уже потом, если общий язык удастся найти, показать майору обращение брата. Вопрос в лоб застал его врасплох.

– Буквально пару часов назад, – признался он с неохотой.

– Я так и думал, – произнес Кольчугин тем же глухим и бесстрастным тоном, каким, наверное, хирург требует скальпель, когда операция сложна и нет уверенности в благополучном исходе.

Умолкнув, он тут же снова превратился в румяное жизнерадостное существо – ценителя хорошего коньяка и прочих радостей жизни. Это постоянное противоречие нервировало Андрея: обращаешься к одному человеку, а отвечает тебе другой.

Долив коньяка в опустевшую рюмку, он прогнал видео с братом по новой. Кольчугин ничего не просил, не требовал – упомянув о кассете, Андрей уже не мог ее не показать.

– Ваше мнение? Наверняка вы видели не одну такую пленку.

– По крайней мере похитители не отморозки, не садисты. Такие любят сами появиться в кадре, позаботившись, чтобы их нельзя было опознать. Состояние вашего брата тоже подтверждает, что заложников пока особо не прессуют.

– Разве? По-моему, он выглядит ужасно.

– Видели бы вы других. За пару дней люди теряют человеческий облик.

Андрей внутренне содрогнулся, представив себе заросшего волосами, нечленораздельно мычащего человека. Брата он не мог представить таким.

– Давайте вернемся к нашему союзу. Как видите, я доказал, что не намерен ничего от вас скрывать. Прошу только об одном: дайте нам возможность заплатить выкуп и получить обратно людей.

– Думаете, все будет, как в торговом центре: нагрузил тележку, расплатился в кассе, потом переставил покупки в багажник. Деньги у вас возьмут, но что вы получите взамен – большой вопрос.

– Зачем им меня обманывать – они ведь сами назначают цену. Если их что-то не устроит, можно просто удвоить или утроить сумму.

– Люди остаются людьми, преступники – преступниками. Они назвали свою цену – максимальную, какую вы, по их мнению, в состоянии потянуть. Вы согласились, приближается момент сделки. Думаете, у них не возникнет искушения снять с вас эту сумму дважды?

– Такие случаи бывали? – спросил Андрей, похолодев.

– Да сколько угодно. В данном случае вы овца, они волки, о какой честной сделке тут может идти речь?

– Мы не овцы, у нас есть служба безопасности.

– Ваша служба безопасности себя уже показала во всей красе. Привлекая вооруженных людей, вы в любом случае идете на определенный риск, так имейте дело с настоящими специалистами. А ваша служба, извините, кустарщина. Я уже интересовался послужными списками этих людей. Их потолок – проверять людей на входе в офис.

Андрей почувствовал, что логика гостя постепенно загоняет его в угол. Он чувствовал себя рядом с хищником. Только таким, который питается не овцами, а другими хищниками. Никита, может, и сумел бы разговаривать с майором на равных, а у него, у Андрея, пока нет необходимой внутренней закалки.

Разговор тем не менее закончился на положительной ноте – они договорились поддерживать тесный контакт и ничего друг от друга не скрывать. Андрей вовсе не был уверен, что станет соблюдать это правило. А уж майор – этот наверняка не побежит делиться каждой новостью. Смешно рассчитывать на такое, когда имеешь дело с сотрудником спецслужбы. Единственный реальный итог: кассета приобщена к делу, ему, Андрею, милостиво оставили дубликат.

– Только что записали обращение, – Никита Анатольевич устало свалился на диван, измотанный так, будто работал на каменоломне.

– Сказал, чтобы договаривались по-хорошему? – спросила жена.

– А как же? – раздраженно ответил Абросимов-старший. – Обратился к Андрею.

– Сумеют они передать кассету?

– Постараются. Не самая, наверное, сложная задача.

– Важно, чтобы она попала напрямую к нему, не оказалась в милиции.

Бизнесмен предполагал, что дело могут передать и Федеральной службе безопасности. Но промолчал – жене необязательно об этом знать, бандитам тоже, если их все-таки слышат.

– Не беспокойся, эти люди постараются.

– Сколько они хотят? – спросила Даша, лежа на втором диване на животе.

– Не сказали.

– Они хоть в курсе итогов «Сибстали» в прошлом году? – Ольга по-прежнему сидела с прямой спиной, чтобы не касаться ею спинки.

– Это мы не стали обсуждать.

– Очень напрасно. Наверное, они думают, что компания имеет прежние прибыли.

– Пускай интересуются, читают отчеты в прессе. Если я сам начну плакаться, мне не поверят.

– Сам не сам… Нужно было сориентировать их.

– Давай я лучше тебя сориентирую, чтобы помолчала.

– Конечно-конечно. Самая актуальная задача на теперешний момент.

– С тобой, как видишь, не получается. А ты требуешь, чтобы я указывал… – Абросимов хотел сказать «целой банде», но вспомнил про чужие уши и закончил обтекаемо: –…таким людям.

– Даша, господи! Неужели обязательно еще и лицом тереться об этот диван? – дочь снова попала в поле зрения матери. – Потом неизвестно что выскочит.

– У меня же выскочит, не у тебя.

– Замечательный ответ.

Никита Анатольевич вдруг отдал себе отчет, что так и не пожалел до сих пор по-настоящему ни жену, ни дочь. Вначале был шок, потом приступ страха, жалость к самому себе, лихорадочная работа мысли. Теперь усталость, раздражение, желание остаться в одиночестве.

С Ольгой отношения сложные, но особых размолвок между ними никогда не было. Дочь он искренне любит. Тогда в чем дело? Неужели он настолько зачерствел в ежедневной борьбе за процветание другого своего детища – огромного и многоликого, не имеющего иного зримого образа, кроме логотипа над входом в головной офис?

Сейчас именно тот момент, когда важно проявить себя мужем, отцом. Где надо – утешить, подбодрить шуткой. Призвать к порядку, разумно разрешить бытовой вопрос.

– Кстати, когда и чем они предполагают нас кормить? – осведомилась жена. – У меня нет ни малейшего аппетита, но это ничего не значит. Если мы здесь еще и голодными будем сидеть, точно передушим друг друга, как пауки в банке.

Абросимов-старший не прочь был бы поесть – он не знал, радоваться этому или нет. Наверное, можно и порадоваться – ведь это знак психологической устойчивости.

– Скоро принесут что-нибудь. Тогда и спрошу, какое они планируют расписание.

– Напомни, что пища должна быть низкокалорийной, с малым содержанием холестерина, – издевательски вставила Даша.

– Тебе не кажется, что стоит быть помягче друг к другу и подобрей.