Слепой. Проект «Ванга» - Воронин Андрей - Страница 2

Голос у него был резкий и грубый, тон – надменный и пренебрежительный. Впрочем, этот хамский тон вовсе не являлся признаком дурного настроения. Выступая на публике, этот человек разговаривал точно так же; при всех своих широко разрекламированных талантах и достоинствах, он был, мягко говоря, неотесан. Он говорил как прапорщик, который, проснувшись поутру, вдруг обнаружил у себя на плечах генерал-полковничьи погоны, как дорвавшийся до власти холуй – по-другому этот тип говорить не умел.

– Как хотите, – охрипшим от долгого молчания голосом сказал пленник. Он откашлялся в кулак, прочищая горло, и уже более уверенно и чисто повторил: – Как хотите. Вы тут хозяин, вам и карты в руки. Хотя я, конечно, не отказался бы узнать, с кем имею дело. Тогда, может, понял бы, что должна означать вся эта чертовщина. На чеченца, которому нужны бесплатные пастухи, вы не похожи.

В глубоко посаженных, горящих, как черные угли, глазах хозяина мелькнула тень изумления.

– Это надо понимать так, что ты меня не узнаешь? – осведомился он.

– А кто ты такой, чтоб я тебя узнавал? – тоже переходя на «ты» и довольно удачно копируя тон хозяина, огрызнулся пленник. – У тебя на лбу ничего не написано, кроме того, что ты нажил себе крупные неприятности.

Шрек подался вперед с явным намерением посредством хорошей зуботычины внушить пленнику правила хорошего тона, но хозяин, не оборачиваясь, словно у него имелись глаза на затылке, одним вялым движением короткопалой руки остановил своего цепного пса, вернув его в угол у двери.

Пленник перевел дыхание. Валять дурака, делая вид, что не узнал хозяина, – это было, конечно, самое разумное из возможных решений. Признаться в обратном значило подписать себе смертный приговор; ради того, чтобы сохранить жизнь, можно было стерпеть любые побои и даже пытки, однако лучше все-таки обойтись без них.

– Неприятности имеют место быть, – согласился хозяин, вытряхивая из пачки сигарету. Второй охранник быстро и бесшумно шагнул вперед и поднес ему зажигалку. – Только не у меня, – продолжал хозяин, затягиваясь и выпуская в потолок длинную струю дыма. – Это у тебя неприятности. Я мог бы предсказать тебе будущее, но не стану этого делать. Ты ведь и сам уже все понял, верно?

– Не совсем, – заявил пленник.

Это была наполовину ложь; правда заключалась в том, что он вообще ничего не понимал. Перестал понимать с того момента, как этот тип вошел в камеру. Ведь он явился сюда уверенный, что его узнают с первого взгляда… Неужели переговоры о выкупе сорвались? Но ведь прошло слишком мало времени, такие торги могут длиться месяцами, а иногда и годами… И вообще, личность хозяина плохо вязалась с таким малопочтенным занятием, как похищение людей с целью получения выкупа. Он был, конечно, сволочь, но не до такой же степени! Да и промысел имел доходный, а главное, далекий от уголовщины…

В голову пленнику вдруг пришла мысль о шутке, о дурацком розыгрыше. Помнится, была на телевидении программа, которая так и называлась: «Розыгрыш». Трепали людям нервы на потеху всей стране, а в кульминационный момент на сцене появлялась толпа придурков с букетом цветов. Поздравляем, вы участвовали в съемках программы «Розыгрыш»… Что-то их в последнее время не видать. Доигрались, наверное. Дал кто-нибудь в рыло, а то и пристрелил сгоряча… Сам пленник за такой вот, с позволения сказать, розыгрыш, как этот, не задумываясь, отбил бы шутнику башку голыми руками. Меру надо знать, ребята! Хороши шутки – засунуть человека в это свиное стойло и держать взаперти черт знает сколько времени!

При всей своей нелепости мысль о глупом розыгрыше показалась ему неожиданно привлекательной, и он даже обвел свою тесную обитель взглядом, ища место, где можно было бы спрятать видеокамеру.

– Я просчитался, – сообщил ему хозяин. – Это случается – нечасто, но все-таки случается. Просто не думал, что твое ближайшее окружение состоит исключительно из самоуверенных баранов.

– Неужели отказались платить? – изумился пленник.

– Ты за кого меня принимаешь? – оскорбился хозяин. – Что я тебе – урка? По-твоему, мне твои деньги нужны?

– А что же?

– Что мне нужно – не твое дело, потому что ты мне этого дать не можешь. А твои присные – да, могли бы. Но не захотели. Зря ты не женился. Нашел бы себе хорошую, любящую жену, сейчас бы уже сидел дома на диване и чай пил…

– Учту твой совет, – сказал пленник. – Совет хороший. Только последовать ему нелегко. Бабам нынче только деньги нужны, какая уж тут любовь…

– Да, – согласился хозяин почти сочувственно, – богатство – дело такое. Ни друзей настоящих, ни жены, которой ты нужен независимо от размера банковского счета… Понимаю. Мне от этого тоже несладко. У кого деньги есть, тот никому не нужен – пропал, и хрен с ним, давайте скорей наследство делить. А за кого жена с детишками в огонь готовы пойти, с того обычно и взять-то нечего…

– Тяжелое положение, – с насмешкой, которая очень нелегко ему далась, посочувствовал пленник.

– Тяжелее, чем ты думаешь, – сообщил хозяин. – Особенно для тебя.

– Слушай, – окончательно сообразив, к чему он клонит, сказал пленник, – кончай эту бодягу. Давай договоримся: ты меня не видел, я тебя не знаю и претензий к тебе не имею. Просто назови сумму, и уже завтра она будет у тебя.

– Ты опять о деньгах? Я же сказал…

– Ладно, пусть не деньги! Скажи, что тебе надо, я в лепешку расшибусь…

– Вот уж в чем я не нуждаюсь, так это в лепешке из тебя! Сколько раз тебе говорить: того, что мне нужно, у тебя нет! Поэтому, как говорится, не обессудь…

Его ладонь скользнула в карман пиджака. Пленник вскочил, словно подброшенный мощной пружиной. Если бы до сегодняшнего дня он не находился под воздействием регулярно подсыпаемой в пищу отравы, у него было бы время хорошенько обдумать ситуацию и подготовиться к тому, что его ожидало. Но все это время он провел как во сне, а пробуждение получилось неожиданным и предельно скверным. Топча туфлями, из которых кто-то позаботился вынуть шнурки, служивший ему постелью грязный тюфяк, он попятился и остановился, упершись лопатками в холодный, равнодушный бетон стены.

Хозяин тоже поднялся. В руке у него белел вынутый из кармана одноразовый шприц.

– Не дури, – сказал он. – Ничего страшного, просто укол. Ну, как комарик укусил, совсем не больно…

Увидев прыгающее в его глазах дьявольское веселье, пленник испугался по-настоящему. Этот человек явно получал от происходящего огромное, ни с чем не сравнимое удовольствие; это был сумасшедший, и притом очень опасный.

– Не подходи! – что было сил завопил пленник. – Не подходи, тварь полоумная, загрызу!

Хозяин, впрочем, и не думал к нему подходить. Вместо этого вперед двинулись охранники – синхронно, не дожидаясь команды. Действуя с деловитой сноровкой опытных санитаров из отделения для буйных, они схватили пленника с двух сторон и зафиксировали в железном захвате. Сопротивляться им – все равно что пытаться бороться с парочкой бульдозеров; по сути дела, со всей этой процедурой без труда справился бы и один Шрек, который, высвободив левую руку, всей пятерней вцепился пленнику в волосы и отогнул его голову назад. Пленник только начал подумывать о том, чтобы пустить в ход ноги, как его лишили даже этой возможности: Шрек наступил ему на правую ногу, а его напарник – на левую. Теперь пленник мог только кричать, взывая к равнодушному бетонному потолку. Тогда он, сам не зная, зачем, собственно, это делает, заставил себя замолчать и до хруста в ушах стиснул зубы.

– Вот это правильно, – послышался голос хозяина. – Достоинство надо блюсти. Хотя дела это, увы, не меняет.

Пленник увидел у самого своего лица блеск тонкой стальной иглы с дрожащей на кончике прозрачной каплей.

– Ничего личного, – услышал он, а в следующее мгновение ощутил короткий укол в шею.

Раствор вошел почти безболезненно и подействовал мгновенно. Произнесенное примерно до половины грязное ругательство оборвалось, замерев на непослушных губах, голова пленника бессильно упала на грудь, и охранники, не дожидаясь команды, поволокли тяжело обмякшее тело к выходу мимо брезгливо посторонившегося хозяина.