Ленкина жизнь - Кузьмина Лана - Страница 4

Дядя задумался и долго-долго смотрел в окно. Ленка даже скучать начала.

– А иногда, – сказал он, вздохнув, – das schwarze Schaf переводят, как паршивая овца…

Ленка вспомнила, как одна родственница сказала, что все в семье люди как люди и один только дядя Лёня паршивая овца в стаде. Девочке стало его безумно жаль. Она подбежала к дяде, обхватила его руками и заплакала.

– Ты чего? – удивился тот.

– Никакая ты не овца, – прошептала Ленка ему в живот. – Ты красивая белая-пребелая ворона. И я тебя очень-очень люблю и никогда не брошу.

А он и не расслышал, только погладил по голове и засмеялся:

– Какая же ты рёва-корова!

Ленка тоже засмеялась, и всё опять стало хорошо и удивительно.

И всё-таки он существует

В детстве всё кажется большим и важным. Расстояние от крыльца до забора – целое поле, по которому идти и идти. Небо над головой чёрное-пречёрное с яркими гвоздиками-звёздами. Глаза слепит от их света. Рядом луна не тусклее дневного солнца. И снег вокруг, целые горы снега.

Ленке было лет пять. Закутанная она стояла на улице, ждала, пока соберётся бабушка. Мороз пощипывал щёки и нос, в толстом пальто невозможно было пошевелиться. Наконец вышли, прошли почти до центра города. Там на площади стояла высокая-превысокая ёлка. На ней разноцветные гирлянды и блестящая звезда на макушке.

Встречали с работы маму. Ленка терпеливо ждала, пока неподалёку остановится круглобокий жёлтый автобус, из которого выпорхнет мама. Ленка захочет помахать ей рукой, но попробуй это сделать будучи одетой как космонавт в открытом космосе?

Мама хмурится, она устала. «Зачем пошли? Холодно. Простынет, а мне сопли её лечить?» Бабушка машет рукой. «Ничего, я же лечить буду. И потом, не простынет. Я ей шаль повязала». Мама оттаивает, и домой идут уже вдвоём – бабушка возвращается к себе. А потом с Ленкой случается настоящее чудо.

Ленка искренне верила в Деда Мороза. Лет до пяти. Потом перестала. Ясно же, что это родители покупают подарки, а после кладут под ёлку. Ещё форточку открывают и снег по полу раскидывают, чтобы правдоподобней было. А тут шли они с мамой по заснеженной улице, никого не трогали, как вдруг остановилась перед ними машина. Самая обычная, бежевая. «Жигули», вроде. И из этой самой обычной машины вылез не кто иной как Дед Мороз в длинной шубе. Из задней двери Снегурочка выпорхнула, весёлая и добрая.

– Где здесь пятый дом? – спросил Дед Мороз. – Ездим кругами, ездим, а найти не можем.

Мама принялась объяснять, а Снегурочка подошла к Ленке, протянула ей пакетик. А в пакетике печенье, самое Ленкино любимое – квадратное с четырьмя точками. Ленка в пакетик руку сунула и достала всего ничего, пару штук, потому что не догадалась снять варежку, а варежкой попробуй зацепи побольше. Но девочка совсем не расстроилась. Главное, теперь она точно знала, что Дед Мороз существует и ездит по городу на бежевых «Жигулях».

 С новым годом связано и ещё одно событие в Ленкиной жизни. Каждый раз, ложась спать тридцать первого декабря, она оставляла дверь в свою комнату открытой. Сначала для того, чтобы увидеть Деда Мороза, а после это превратилось в привычку. Как здорово открыть глаза и первым делом увидеть стоящую в другой комнате ёлку, а под ней подарки. И было таким праздником и таким несказанным счастьем смотреть издалека на коробки и пытаться угадать, что в них, что предвкушение подарков давно затмило само их получение. Но когда Ленке исполнилось тринадцать и она по обыкновению открыла глаза первого января, то не увидела под ёлкой ровным счётом ничего кроме завалившегося на бок игрушечного Деда Мороза. Она быстренько встала, прибежала в соседнюю комнату, но никаких подарков там и в самом деле не было.

– Ты уже взрослая девочка, – сказала мама. – Мы подумали, зачем ерундой заниматься. Ты же всё равно в Деда Мороза не веришь.

– А подарок мы тебе на день рождения купим, – добавил папа. – Подороже. Сразу на два праздника.

День рождения у Ленки двенадцатого января. Действительно, зачем дарить два раза ерунду, если можно один раз и хорошее. Но Ленка всё равно расстроилась. «Вот и стала я взрослой» – подумала она и даже немного поплакала. Дурочка, она всегда плакала из-за ерунды. На следующий год и ёлку наряжать перестали, и новый год отмечать. Ленкины родители не любили праздники, а теперь, когда Ленка повзрослела, то оказалось, что не для кого больше стараться.

 Много лет спустя Ленка наткнётся в интернете на старые снимки её родного города. На них она узнает ёлку на площади, кривую с некрасивыми бумажными гирляндами и помятыми фонариками. Почему она считала её красивой? Потому что других не видела? И путь от крыльца от забора не такой уж долгий. Только вот снега раньше действительно было больше, и ощущение праздника ещё жило в её сердце.

Егорка

Он подарил ей большой белый пион на длинной ножке, пластмассового солдатика с погнутым штыком и открытку с кривой надписью «Леники». Она улыбнулась, сгребла в охапку подарки, прижала к себе, а он начал смеяться. Потом засмеялась и она. Так они и хохотали под укоризненными взглядами прохожих. И было им по пять лет.

Ленкина бабушка посещала общественные места вроде ателье не столько из необходимости, сколько из-за любви к разговорам, а собеседников там хватало. Любила она захаживать и в парикмахерскую. Там можно было долго сидеть в кресле, ожидая своей очереди и делиться бесценными знаниями о произошедшем в городе.

Ленка парикмахерскую не любила. Из-за вечного монотонного шума голосов и приборов, невыносимого запаха, а самое главное – именно здесь тебя так и норовили усадить в большое не по возрасту кресло и обкорнать так, что без слёз не взглянешь. Не то, чтобы Ленка жалела свои волосы. Просто с короткой стрижкой её всегда принимали за мальчика. Даже когда они шли с бабушкой из бани, и на голове девочки красовалась белая в синий цветочек косынка, непременно находился кто-то, кто, слащаво улыбаясь, произносил: «Какой милый мальчик. Как его зовут?» Ленка злилась, надувала губы и прохожий непременно говорил: «Какой невоспитанный ребёнок!»

«Она просто стесняется», – объясняла бабушка.

«А, так это девочка…» – разочаровано отвечали ей. То есть мальчик она миленький, а девочка так себе?

Егорка первым опознал в перемазанном неизвестно чем существе (на самом деле это был пластилин, жутко прилипучий) с короткой стрижкой и в тёмно-синих штанишках девочку. Случилось это в парикмахерской. Не замолкающей ни на минуту бабушке крутили кудри, а он подбежал к заскучавшей Ленке и чмокнул её прямо в губы. Сидевшие тут же посетительницы засмеялись, и Егорка смутился, спрятавшись за одно из кресел. Не знал он Ленки. Той хотелось продолжения, и она принялась гонять мальчишку по залу с криком «Давай обниматься!»

В следующий раз они встретились на улице. Пока их бабушки привычно перемывали косточки знакомым, они строили песочные замки, и достроились до того, что перемазались с ног до головы вонючей грязью – неподалёку как раз обнаружилась замечательная лужа, водой из которой так здорово заполнять ров перед замком. Правда вода во рву не держалась, и впитывалась в песок.

«Нужно положить на дно камни, чтобы не протекало», – сообразила Ленка, но их время вышло, и бабушки растащили в разные стороны своих свинят. В следующий раз Егорка пришёл с пионом, пластмассовым солдатиком и самодельной открыткой.

«Ты красивая», – сказал он тогда, и Ленка долго потом думала о нём и о том, что она красивая.

Больше Егорку она не видела.

«Не знаю, где он» – на все расспросы отвечала бабушка. Ленка не верила – бабушка знала всё, что происходит. Не зря же просиживает в ателье да в парикмахерской.

Наконец бабушка сдалась: «Уехал! Во Владивосток!»

Владивосток далеко. Жалко. Ленка долго потом его помнила. Когда ей подарили куклу в виде мальчишки со взъерошенными волосами и веснушками на пластмассовом лице, то она назвала его Егоркой. Ей было девять, когда открылась страшная правда. Ленка сидела и читала, а рядом разговаривали бабушка и её знакомая. Разговор зашёл о забавных случаях из детства внуков.