Четвёртый Рим (СИ) - Клеймёнов Василий - Страница 1

Четвёртый Рим

Вместо пролога: полвека назад

Десятое января, всегда считался знаменательным днём и поводом для праздника. В этот день, на руинах России был основан Ирий — первая цивилизация, возникшая после Слёз Ангелов.

Но теперь, цвета и смысл десятого числа, первого месяца, поменяются в корне.

Григорий Никитин наблюдал, как к закрытой угольной шахте, с каждым часом стекается всё больше народу. И ведь это не любопытные зеваки, а познавшие горе граждане, жаждущие возмездия.

— И они его получат — сказал генерал, отвечая своим же мыслям.

— Что? — спросил молодой адъютант — Вы что-то сказали, господин генерал?

Григорий поморщился. Ох уж эта усреднённость. Традиционное «товарищ», напоминало о не самых приятных временах истории, а ещё более древнее «ваше благородие», хотели вернуть уж самые отбитые консерваторы. Сошлись на лёгком и нейтральном компромиссе, который с трудом, но устроил всех.

— Довольно-таки иронично, правда лейтенант? — обратился он к адъютанту, решив поделится своими мыслями — Больше полтора века назад, когда всё пошло по звезде, остальной мир, который даже не начал зализывать раны, а у нас уже был пир во время чумы. Ирий тогда ещё был маленьким городом, затерянным в бывшей Сибири, но новоявленная знать уже раздувалась от пафоса, словно они правили империей круче Рима, Персии и Египта вместе взятых. Маленький оазис во всеобщем хаосе, а сколько бахвальства и гордости!

— Это был действительно великий день, господин генерал — аккуратно возразил адъютант, но Никитин, сделал вид, что не услышал и продолжил свой рассказ:

— А сейчас всё наоборот. Земля успокоилась, люди адаптировались и отстроились. А былую катастрофу вспоминают только, как повод по бухать на поминках. И тут, у нас недавний день возрождения теперь ассоциируется с горем, потому что мудак, который должен был защищать Ирий, утопил его в крови. Но что такое эта трагедия, произведённая на весь мир.

Монолог генерала, в очередной раз заставил мозги адъютанта пылать и плавится. Он знал о любви Григория Никитина ко всякого рода философствованиям, но каждый раз всё равно попадался на очередную поучительную речь.

К счастью для него, генерал отвлёкся на вовремя прибывший бронированный фургон. Машина притянула к себе внимание всех жителей города. Едва завидев фургон вдалеке, гул множества голосов сменился напряжённой тишиной. Которая продлилась недолго.

Чёрный транспорт замедлил ход, водитель стал сигналить людям и толпа послушно расступилась. Глядя на эту сцену, Григорий отчего-то вспомнил библейский сюжет, как Моисей развёл море, спасаясь от египтян.

Фургон, тем временем развернулся и задом приблизился к воротам и остановился.

— Рассредоточится! — генерал Никитин отдал приказ, и солдаты в униформе цвета «хаки» перекрыли дорогу по обе стороны, создав безопасный коридор. Григорий знал, что сейчас начнётся и в душе был согласен с ними, но приказ есть приказ: ни в коем случае не допустить беспорядков и самосуда.

Двери фургона открылись, выпустив группу вооружённых до зубов людей, в тяжёлых бронежилетах, при виде которых Никитина ужалила зависть. Наёмники корпораций получают всё самое лучшее, а государственной армии достаются только объедки.

В следующую секунду, из машины буквально вытащили приговорённого, закованного в наручники. Зрелый мужчина, высокий и широкоплечий, но тощий, как скелет. И тут толпа взорвалась.

— Убийца!

— Мерзавец! Будь ты проклят!

— Гори в аду!

— Отдайте его нам!

Сотни людей: мужчин и женщин всех возрастов, пытались прорвать заслон военных.

— Держать строй! — приказал генерал — Они не должны прорваться!

Проще сказать, чем сделать. Пока преступника вели к воротам, толпа с каждой минутой напирала сильнее. Вот полетели камни и мусор. Обломок кирпича от рикошетил от каски одного из конвоиров. Адъютант не выдержал и дал залп из автомата в воздух.

— Идиот, ты с дуба рухнул?! — рычал на него генерал — Думаешь, это их успокоит? Они ещё сильнее разозлятся.

Человек, ставший причиной праведного гнева толпы, не выказывал ни страха, ни смирения. Напротив, осуждённый периодически вызывающе поглядывал в обе стороны, одаривая собравшихся взглядом абсолютного презрения. В какой-то момент, он даже брезгливо поморщился и сплюнул на сырую землю.

Бушующей толпе было плевать на его чувства, она жаждала крови. А вот от генерала ничего не укрылось.

— Андрей, можешь сколько угодно демонстрировать своё отношение, но твои неумелые потуги сохранить достоинство, выглядят жалко — сказал Григорий, когда конвой поравнялся с ним.

Андрей не ответил, но Григорий слишком хорошо его знал, чтобы знать о чём тот думает. Считает, что все эти люди лишь грязь под ногами, не стоящие того, чтобы он перед ними оправдывался.

— Ты выбрал не ту сторону, генерал — последнее слово Андрея было наполнено желчью — А я ещё когда-то тебя уважал.

Меньше всего Григорию Никитину хотелось, чтобы его оценивал этот безумец. Он был солдатом, долг которого защищать Ирий и его граждан от ублюдков вроде этого.

Толпа меж тем, слегка успокоилась. Отдельные личности всё ещё пытались пробиться или швырнуть, что-нибудь за спины солдат, но в основной массе народ теперь ограничивался лишь проклятиями и воем. Солдаты раздали тумаки самым активным, остальные решили не лезть на рожон. Хоть какая-то селекция.

Генерал не выдержал и крикнул ему в след:

— Скорее в аду станет холодно, чем я приму сторону психа вроде тебя!

Ответом ему был смех. Андрей запрокинул голову и хохотал во весь голос, перекрыв даже вой толпы.

У самых ворот, они остановились. По «сценарию», здесь должны быть ещё несколько важных шишек, в числе которых сам Хозяин. Именно он решил зачитать приговор.

Он редко показывается на людях, нарочно создавая вокруг себя образ таинственности, даже сам Никитин видел его вживую лишь один раз и то через затемненное стекло, когда правитель всея Ирия решил, что инцидент с Андреем Семёновым требует его личного участия.

Но с самого начала всё пошло не так. Сначала, тюрьму где держали Семёнова, атаковали вольники, в попытке освободить своего лидера. Они потерпели неудачу, но это был не конец. Чуть позже Хозяин решился на смелый шаг — роспуск Чёрной Сотни, чем вызвал вполне ожидаемую реакцию. Даже Никитин, будучи человеком ультраконсервативных взглядов, считал, что тогда власть проявила себя не лучшим образом. По всем городам Ирия прошла волна протестов, учиняемых всё теми же вольниками. А вчера на Хозяина было совершено покушение.

Теперь Великий Благодетель находился на грани жизни и смерти. Приговор будут зачитывать Верховный Судья и директор Службы Безопасности.

За сетчатым забором, показалась ещё одна процессия, на сей раз в сопровождении солдат генерала.

Вот и они. Верховный судья, директор СБИ, патриарх Церкви и ещё несколько представителей высших чинов и сословий Ирия. Старая знать и члены Консоциума.

При виде их, толпа наконец-то успокоилась, осознавая неотвратимость наказания для преступника.

— Семёнов Андрей Николаевич, — объявил во всеуслышание судья, держа перед собой голографическую панель — Ты был признан виновным в многочисленных преступлениях против Ирия и его граждан.

Андрей демонстративно фыркнул.

— Ты предал доверие Хозяина. Поднял бунт и принёс хаос в наше великое общество! Жертвами твоих амбиций стали более миллиона жизней.

— Ох увольте, — устало произнёс Семёнов — Меня не волнуют страдания черни, как и вас. Но я, хотя бы это признаю.

По толпе прошёлся неодобрительный гул, который был упреждён строгим выговором главы спецслужб.

— Тихо всем! — рявкнул директор СБИ и люди подчинились. Судья продолжил зачитывать приговор:

— Ты развязал гражданскую войну, вбив клин в единство нашего народа и пытался узурпировать власть.