Deadline - Альден Ребекка Эдгрен - Страница 4

– Осознанное питание?

– Ага. Смысл в том, что нужно более осознанно относиться к своему ежедневному рациону… Ну, там, есть побольше зеленого и полезного. Свежие фрукты и овощи, смузи, соки и прочее в том же духе. Мы должны брать с нее пример, мама. У нее офигенная фигура, хотя ей почти столько же лет, сколько тебе.

Рука Анны непроизвольно легла на талию и нащупала нависавший над резинкой трусов живот. Если она планирует занять место в редакции Suzanna, то отныне ей придется уделять своему питанию куда больше внимания, чем сейчас.

– Я все равно считаю, что это чертовски круто, мама, – ободряюще сказала Тесс.

От слов дочки в дряблом животике Анны разлилось приятное тепло.

Глава третья

Харриет приближалась к ней с широкой улыбкой на губах. Анна вдруг поняла, что никогда раньше не видела, чтобы директор издательства улыбалась. От улыбки ее плечи расслабились, а заостренные черты лица стали выглядеть менее суровыми. С улыбкой она больше походила на человека. Однако рубашка была все такой же белой и без единой складки, как и в прошлую их встречу. И сама Харриет размеренно и плавно двигалась в туфлях на высоком каблуке.

– Видела твое фото в Resume, – сказала она. – Классное.

Когда Анне позвонил один из журналистов смежного издания и попросил дать ему интервью, она подумала, что это розыгрыш. Через несколько дней в сети появилась статья. С общим фото ее и Дианы. А вчера в редакцию пришел печатный номер газеты. Подумать только – отныне ею интересуются представители СМИ. Анна скинула отцу ссылку на статью, и даже тот был впечатлен. Хотя раньше он только фыркал, когда она заговаривала про свою работу. Его интересовала только экономика, ну или, там, юриспруденция. Позвонила и поздравила с успехом мама. Хотя обычно они очень редко общались, особенно после того, как родители вышли на пенсию и переехали в Испанию.

Анна пыхтела все утро, выбирая в своем гардеробе самую красивую одежду. Наконец она остановила выбор на черном платье и лодочках на высоком каблуке, которые обычно надевала только по праздникам. Если бы она заявилась в таком виде на свое прежнее место работы, ее бы обсмеяли. Но зато высокие каблуки заставили ее выпрямить спину, а платье довольно удачно облегало ее фигуру. И то и другое шло ей, придавая соответствующий вид. Чтобы успеть уложить волосы, Анна встала на час раньше. Странное дело, но у нее было куда более приподнятое настроение, чем раньше. Матиас тоже проникся важностью момента и даже приготовил дочкам завтрак, чего прежде никогда не делал.

– Вот увидишь, здесь у нас по-настоящему дружный коллектив, – сказала Харриет.

Анна вспомнила слухи, ходившие в издательстве об этой редакции. Что-то не упоминалось там слово «дружный».

– Будет здорово с ними встретиться, – тем не менее бодро откликнулась она.

– Вот увидишь, они примут тебя с распростертыми объятиями. Ты, конечно, понимаешь, что всем им очень тяжело после того, что случилось с Сузанной.

Легендарная королева издательского бизнеса Сузанна, которая, собственно, и основала журнал Suzanna, полгода назад попала в дорожную аварию и теперь лежала в больнице с тяжелой травмой головы. Поздним вечером ее на пешеходном переходе сбила машина, совсем неподалеку от издательства. Чтобы полученные травмы как можно меньше отразились на головном мозге, врачи ввели ее в искусственную кому. Водителя машины так и не нашли, но, скорее всего, он был пьяный. Свидетели видели, как какой-то автомобиль умчался с места аварии. Происшествие получило широкую огласку в вечерней прессе. Вслед за этим возобновились дебаты о вреде спиртного и слишком низких штрафах за вождение в нетрезвом виде. Даже после того как об этой истории перестали писать в газетах, сотрудники продолжали вести разговоры о скрывшемся с места ДТП водителе, о том, что же там на самом деле произошло, как же теперь в ее отсутствие будет выходить журнал, и, пожалуй, прежде всего о том, как издательство справится с создавшейся ситуацией.

Врачам не удавалось привести Сузанну в сознание. По слухам, все попытки приводили к осложнениям и в конце концов им пришлось снова погрузить ее в кому. Анна вздрогнула, когда подумала об этом. Лежать как овощ на больничной койке – что может быть хуже?

Облегчение, которое они испытали, узнав, что Сузанна пришла в себя, вскоре сменилось новой тревогой, когда они услышали, в каком состоянии она находится. Она не ходила и едва могла выговаривать слова, утратила бо́льшую часть когнитивных функций и, кажется, ничего не помнила. Врачи опасались, что полученные ею черепно-мозговые травмы могут иметь необратимые последствия.

– Разумеется, многим сотрудникам не хватает их прежней начальницы, – продолжала тем временем Харриет. – А тут еще появление Дианы… Это было совсем непросто. Но теперь в их коллектив вольются свежие ресурсы в твоем лице. Ты поможешь им залечить раны. Твое пребывание здесь окажет на сотрудников совершенно иной эффект, нежели тот, которого сумела добиться Диана.

Анна пыталась сообразить, что Харриет имела в виду. Какой подтекст скрывался за ее словами?

Их провожали взглядами, пока они шли по офисному помещению мимо сидевших за перегородками редакторов различных изданий. С новой должностью и идущей рядом Харриет Анна сразу стала персоной, на которую обращают внимание. Как на солдата с модернизированным оружием в руках.

– Очень важно, чтобы ты понимала, в чем заключается твоя задача. Будь лояльной. К редакции и к Диане.

Харриет замедлила шаг. Анна почувствовала ее прохладную ладонь на своем плече.

– И ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Я полагаюсь на тебя на все сто процентов.

Редакция Suzanna размещалась в дальнем углу офисного помещения и явно занимала куда больше пространства, чем остальные редакции. Здесь ощущалась настоящая роскошь. Панорамные окна щедро пропускали солнечный свет, падавший на письменные столы. На полу лежали дорогие ковры. Позолоченная напольная вешалка и складная ширма отделяли помещение от прочих редакций. На потолке висела гигантская хрустальная люстра.

«Должно быть, сотрудники Suzanna единственные во всем издательстве, кто работает под хрустальной люстрой», – подумала Анна.

Рядом с письменными столами стояли белоснежные диванчики и низенький журнальный столик. В больших напольных кадках росли деревца, среди которых выделялось апельсиновое дерево со спелыми оранжевыми плодами. Возле них на мозаичном столике были выставлены образцы косметической продукции, а табличка рядом призывала брать кому что нравится.

Когда они вошли, сотрудники редакции уже сидели на диванчиках. На журнальном столике дымились чашки с кофе, лежал багет, а рядом на блюде – нарезанная ломтиками дыня.

Взгляды всех собравшихся обратились к Анне.

– Я знаю, что все вы с нетерпением ожидали того момента, когда я наконец-то смогу представить вам нового сотрудника, – торжественно начала Харриет. – И вот она здесь, перед вами, ваш шеф-редактор. Анна, прошу – твоя редакция.

Анна обошла всех и пожала всем руки. Некоторых она уже знала, как, например, легендарного арт-директора Веронику Лансдоттер. Это была рослая женщина, не толстая, а скорее высокая и крепкая. Лет сорока – возможно, ровесница Анны, а может, на несколько лет моложе. Одета в сплошь черное, как крот, но на вид ужасно дорогое. Крупные складки одежды скрывали под собой идеальную кожу. Она отличалась той самой спокойной красотой, которой часто завидуют женщины. Она уже много лет трудилась в редакции в одной упряжке с Сузанной.

Ведущий редактор отдела красоты Стефани Странд – тоже знакомое лицо. Ее фотография присутствовала в каждом выпуске журнала и была в личном блоге на сайте. Небольшого росточка, худенькая, с прической под пажа и строгой челкой. Ее светлая кожа, темные глаза и темно-красные губы делали ее похожей на настоящую француженку. Когда она давала в социальных сетях консультации по макияжу, то зачастую сбивалась на французский, и Анна гадала: то ли это манера у нее такая, то ли она действительно француженка, несмотря на шведскую фамилию.