Новолуние - - Страница 9

– Давай хоть я их понесу, – сказал он, забирая у меня коробки. – Я буду в твоей комнате.

– Спасибо, – улыбнулась я.

– С днем рождения, – вздохнул он и наклонился, чтобы чмокнуть меня в губы.

Я приподнялась на носках, чтобы поцелуй продлился дольше, но он отстранился. Улыбнулся моей любимой кривой улыбкой и исчез в темноте.

Матч все еще продолжался. Едва я вошла в дом, как услышала голос комментатора, что-то говорившего сквозь рев толпы болельщиков.

– Белл? – раздался голос Чарли.

– Привет, пап! – откликнулась я, заворачивая за угол. Руку я держала у самого бока. От малейшего давления ее жгло, и я сморщила нос. Действие анестетика явно заканчивалось.

– Как все прошло? – Чарли развалился на диване, закинув босые ноги на подлокотник. Остатки его курчавых каштановых волос были зачесаны на одну сторону.

– Элис превзошла себя. Цветы, торт, свечи, подарки – все дела.

– И что тебе подарили?

– Стереосистему для пикапа. – И еще много всего, чего я пока не видела.

– Ух ты!

– Да, – согласилась я. – Ну, похоже, пора закругляться.

– Тогда до утра.

– До утра. – Я махнула рукой.

– А что с рукой?

Я покраснела и мысленно выругалась.

– Да ничего, поскользнулась.

– Белла, – вздохнул он, качая головой.

Я быстро прошла в ванную, где для подобных случаев у меня лежала пижама, влезла в топ на бретельках и ситцевые штаны вместо дырявого тренировочного костюма, в котором обычно спала, и вздрогнула, когда слегка задела швы. Потом умылась одной рукой, почистила зубы и проскользнула к себе в комнату.

Эдвард сидел на моей кровати, лениво поигрывая серебристой коробочкой.

– Привет, – произнес он грустным тоном – все еще переживал.

Я подошла к кровати, забрала у него подарок и вскарабкалась к нему на колени.

– Привет. – Я прижалась к его каменной груди. – Можно уже открыть подарки?

– Откуда вдруг такое рвение? – удивился он.

– Это ты разжег во мне любопытство. – Я взяла длинный плоский прямоугольник – наверное, он было от Карлайла и Эсми.

– Позволь-ка, – опередил меня Эдвард. Он взял из моих рук подарок и одним плавным движением сорвал серебристую бумагу. Потом протянул мне прямоугольную белую коробочку.

– Уверен, что я смогу сама снять крышку? – пробормотала я, но он сделал вид, что не услышал.

Внутри оказался длинный лист плотной бумаги с текстом, набранным мелким шрифтом. Мне целую минуту пришлось вникать в суть написанного.

– Мы летим в Джексонвилл? – Я невольно обрадовалась. Это оказался оплаченный купон на авиабилеты для нас с Эдвардом.

– Именно.

– Поверить не могу. Вот Рене обрадуется! Но как же ты? Ведь там солнечно, и тебе целыми днями придется сидеть дома.

– Думаю, переживу, – произнес он и нахмурился. – Если бы я знал, что ты так адекватно отреагируешь на подарок, уговорил бы тебя открыть его в присутствии Карлайла и Эсми. Я-то думал, что ты возмутишься.

– Ну да, это слишком. Но ведь ты полетишь вместе со мной!

– Вот теперь я жалею, что не потратился на подарок, – хмыкнул он. – Не догадывался, что ты способна на рациональные поступки.

Я отложила купон в сторону и с любопытством потянулась за его подарком. Эдвард снова забрал его у меня, снял обертку и протянул мне прозрачную коробочку с чистым серебристым компакт-диском внутри.

– Что это? – устало спросила я.

Он ничего не ответил, взял диск и, потянувшись к стоящему на прикроватном столике проигрывателю, нажал кнопку. Мы замерли в тишине, затем раздалась музыка.

Я слушала, онемев и вытаращив глаза. Я знала, что он ждет моей реакции, но слова не шли. На глаза мне навернулись слезы, и я подняла руку, чтобы вытереть их, пока не разревелась.

– Рука болит? – тотчас спросил он.

– Да нет, не рука. Это просто чудо, Эдвард. Большего и ожидать было нельзя. Поверить не могу. – Я замолчала и стала слушать дальше.

Звучала его музыка, его композиции. Первым треком на диске была моя колыбельная.

– Я подумал, что ты вряд ли разрешишь мне привезти сюда рояль, чтобы сыграть здесь, – объяснил он.

– Это точно.

– Как рука?

– Да нормально. – На самом деле под повязкой начало жечь. Нужен был лед. Меня бы устроила его рука, но это бы меня выдало.

– Пойду принесу тебе тайленол.

– Ничего не надо, – запротестовала я, но он снял меня с колен и направился к двери.

– Чарли, – прошипела я ему вслед.

Чарли вроде бы не догадывался, что Эдвард частенько остается тут ночевать. На самом деле его бы удар хватил, если бы он об этом узнал. Но я не чувствовала себя виноватой оттого, что его обманывала. Мы не собирались делать ничего, чего Чарли от меня не ждал и чего бы он не хотел. Эдвард с его правилами…

– Он меня не заметит, – пообещал Эдвард и бесшумно скрылся за дверью… и тут же вернулся, еще до того, как та успела закрыться. В руке он нес стакан с водой из ванной и пузырек с таблетками.

Я покорно выпила протянутые мне таблетки, зная, что спорить бесполезно. А рука и вправду начинала болеть. Фоном по-прежнему звучала тихая колыбельная.

– Уже поздно, – заметил Эдвард. Одной рукой он приподнял меня с кровати, а другой сдернул с нее покрывало. Потом положил мою голову на подушку и укрыл меня одеялом. Сам он лег рядом – поверх одеяла, чтобы я не замерзла, – и обнял меня.

Я прижалась головой к его плечу и счастливо вздохнула.

– Еще раз спасибо, – прошептала я.

– Не за что.

Мы долго слушали молча, пока не закончилась колыбельная. Начался второй трек. Я узнала любимую композицию Эсми.

– О чем ты думаешь? – шепотом спросила я.

Он на секунду задумался, прежде чем ответить.

– Вообще-то о добре и зле.

Я ощутила, как по спине у меня поползли мурашки.

– Помнишь, я говорила тебе, что мне все-таки нужен праздник? – быстро спросила я, желая отвлечь его и надеясь, что он об этом не догадается.

– Да, – осторожно ответил Эдвард.

– Ну, я тут подумала, что раз уж у меня день рождения, то надо бы тебе поцеловать меня еще разок.

– Что-то ты сегодня жадная.

– Ну да, только прошу тебя, не делай того, чего не хочешь, – несколько уязвленно добавила я.

Он рассмеялся, а потом вздохнул.

– Не дай Бог, что мне придется делать то, чего я не хочу, – произнес он с каким-то отчаянием, взяв меня за подбородок и притянув мое лицо к своему.

Поцелуй начался почти как всегда – Эдвард был осторожен, а сердце у меня заколотилось. А потом, похоже, что-то изменилось. Губы его стали настойчивее, свободную руку он запустил в мои волосы и прижал меня к себе. И хотя я тоже гладила его волосы и явно начала переходить установленные им границы, он почему-то меня не останавливал. Его тело обдавало меня холодом сквозь тонкое одеяло, но я податливо прижималась к нему.

Остановился он внезапно, отстранив меня нежными, но твердыми руками. Я рухнула на подушку, тяжело дыша. Голова у меня кружилась. Просыпались какие-то смутные, неясные воспоминания.

– Извини, – произнес он, тоже ловя ртом воздух. – Мы перешли черту.

– А я вот не возражаю, – выдохнула я.

Он нахмурился.

– Постарайся заснуть, Белла.

– Нет, я хочу, чтобы ты меня еще поцеловал.

– Ты переоцениваешь мой самоконтроль.

– А что тебя больше влечет: моя кровь или мое тело? – поинтересовалась я.

– И то, и другое. – Он невольно улыбнулся, но тут же снова посерьезнел. – Ладно, перестань испытывать судьбу и лучше спи, хорошо?

– Ладно, – согласилась я, прижимаясь к нему. Я и вправду вымоталась. День во многих смыслах выдался долгим, но закончился как-то безрадостно. Завтра может случиться что-нибудь похуже. Но я отмела глупые страхи: что может быть хуже сегодняшнего? Явно шок на меня действует.

Стараясь проделать это незаметно, я прижала больную руку к его плечу, чтобы прохладная кожа уняла жжение. Мне сразу стало лучше. Я уже почти спала, когда поняла, что мне напомнил его поцелуй: прошлую весну, когда ему пришлось оставить меня, чтобы сбить Джеймса с моего следа. Эдвард тогда поцеловал меня на прощание, не зная, когда мы снова увидимся – если вообще увидимся. Сегодня поцелуй тоже был с каким-то обреченным надрывом, и я не понимала почему. Я вздрогнула и провалилась в забытье, словно мне уже снился кошмар.