Отсекая лишнее (СИ) - Брюханов Данил - Страница 77

— Черепахи, твою мать!.. — шепотом на родном голландском выругался координатор, — могли же среагировать.

Илья эту реплику не услышал. Тошнота и головокружение ударили по нему столь же резко как те ракеты, только что потопившие японский крейсер. Он упал со стула, больно приземлившись на локоть. Перед глазами с быстротой стробоскопа замелькали образы. Нельзя различить были то ли это трансляции с камер, или же картины, которые рисовала его собственная голова. Вспышками, сознание бешено носилось и переключалось, обозревая идущий ко дну корабль с разных ракурсов глазами тех, кого поверженный боевой левиафан стремился утянуть с собой в темную бездну. Вспышка, и вот перед глазами переплетенные, точно ветки сухого мертвого дерева стальные перилла бортика.

— Прыгай, Хидео! Прыгай! Тут нас точно ждет смерть!

Илья глазами японского моряка видел, как его товарищ стоял над краем порванного металла, хватаясь за те самые изломанные перилла и никак не мог решиться на прыжок с тонущего стального айсберга.

— Ну же, Хидео, чего ты ждешь!?! — кричал товарищу матрос.

Он резко оглянулся. Лицо обдало жаром и жирной гарью. Когда ветер унес черное облако стало видно, что это взорвалось носовое орудие. Вспышка, огонь и серая труба орудия с другого борта, оторванная взрывом, перелетела через них, ударилась в противоположную тонущую половину, в затем плюхнулась в кипящие варево водоворота, разом прекратив мучение больше десятка людей.

Илья почувствовал какой-то импульс, вибрацию. Словно кто-то пытался без слов, но договориться с застывшим в страхе над пропастью матросом, убедить его наконец прыгнуть. Но не получалось! Будто не хватало опыта, а картинка тем временем метнулась туда, в кипящий котел. Иступлено колотя руками по пенным пузырям другой, пока еще живой матрос пытался удержаться на плаву. Но сзади кто-то резко надавил на плечи. Голова ушла под воду. Паника и беззвучный крик. Удалось повернуться и скинуть с себя руки обезумевшего товарища. Под водой его лицо, обезображенное паникой, глаза, переполненные безумием, а руки продолжали тянуться и хватать… Илья, точнее тот, чьими глазами он воспринимал сейчас мир, извернулся выбросил вперед свою руку, растопыренными пальцами надавил на глаза очумевшего матроса, оттолкнулся от его головы и всплыл.

Вспышка и, оказавшись снова в своей голове, в своем теле и, как будто бы, в своем сознании, Бельштейн судорожно втягивал в легкие воздух. Казалось, его нужно больше и больше, столько, что легкие просто не способны были вместить такое количество. Ван Хойдонк коротко и быстро оглянулся через плечо, скользнул озабоченным взглядом по бешенно озирающемуся вокруг фрилансеру, который, казалось, перестал понимать где находится и что сейчас происходит вокруг него. Однако, всем сейчас было совершенно не до Ильи. Кровавая морская пьеса, заваренная этими людьми, требовала неотрывного внимания, так как развивалась она с быстротой сгорающего в небе метеора.

— Не ответили Алистер! Почему? — голос откуда-то из угла зала, затененной ниши на возвышении.

— Мы это учитывали, — быстро выплюнул в ответ голландец. Последнее что ему было нужно сейчас, это глупые отвлекающие вопросы.

— Сейчас же начнется настоящий морской бой, мать твою! Вон, русские уже разворачиваются!

Алистер вместо ответа посмотрел на массив мониторов. Изображение подавалось с неба, сразу с нескольких дронов. Цепь русских судов, помеченная белым флагом с косым голубым крестом, вспарывая волны, синхронно легла на левый борт. Крен военных кораблей был пугающе крутой. Непосвященному взгляду показалось бы, что морские исполины вот-вот полностью завалятся набок и пойдут ко дну. Но вместо этого, серые стальные монстры, упрямо вгрызаясь в волны, дугами продолжали чертить свой маневр. Когда суда вышли из крена и прямым курсом понеслись на сокращение дистанции в сторону американцев, быстрый фрегат, что шел в авангарде цепи, выстрелил в воздух несколько бочек. Те взмыли в синюю высь, вращаясь в бешенных сальто и взорвались белыми клубами дыма в самых высоких точках своих траекторий. Русский флот пошел под прикрытием дымовой завесы.

— Ив! — Алистер снова включился в координацию, — Вы прямо сейчас должны дотянуться до трех человек, командующих флотами. Пусть Окти внушит им всем приказ не вступать в бой! Своей цели мы уже достигли, а третья мировая нам совсем ни к чему!

Тишина в эфире. Старший из отряда медиумов не отвечал.

— Ив! Ив! — орал Алистер в микрофон, — ты слышишь меня?!

Ответа не было.

— Так, быстро к Окти, кто-нибудь! Нужно понять, что там произошло, почему нет связи.

Тем временем американцы не мешкали. На одном из мониторов было видно, как один за другим с огромной палубы авианосца взмывают в небо истребители. Серые матовые F-18, ложились на крыло и уносились по направлению к белой дымовой завесе, лоскутами изорвавшейся между синими небом и водой.

— Ну Алистер, мать твою… — скрипучий голос из края зала, — молись, чтобы русские и американцы сейчас не поубивали друг друга…

Всю эту картину, молниеносно разворачивающихся событий, наблюдал Илья. Он так и сидел на полу, привалившись спиной к металлической стене-перегородке, не в силах подняться. Странная слабость одолела его, и будто бы тело больше не принадлежало намерению и воле. А может быть наоборот, эта самая воля подвела его, ослабла и расфокусировалась, потеряв способность управлять.

И тут комната пропала. Утонула в черноте перед глазами на миг. Но спустя этот краткий миг, длинной в взмах век, чернота ушла, а на ее месте появилась пещера, та самая, где он пришел в сознание, привязанный цепями к странному алтарю. Теперь же вместо него, на алтаре этом было тело в белом балахоне. Человек этот безвольно висел, голова упала на грудь. По периметру в разных малоестественных позах застыли на полу другие фигуры в таких же белых одеждах. В центре всего этого действа со склоненной вниз головой, растерянно махая нижними щупальцами, стоял Окти и крутился в разные стороны. Илья чувствовал, что серый пятиметровый гигант испуган, потерян и не понимает, что делать. В его сознание копьями, одна за другой, вонзались человеческие мысли, мысли тех, кто принимал непосредственное участие в набирающем силу бое. Каким-то непостижимым образом мысли эти дублировались и в голове хакера. Вот пролетели словно рой диких пчел, мысли летчиков американских истребителей, готовых исполнить любой поступающий приказ. Эта готовность граничила со страхом, адреналином, отдающим в надпочечники. В это же время до сознания доносились, объятые паникой с одной стороны и военной дисциплиной с другой, мозговые волны капитанов флотов. Американцам не хотелось воевать на два фронта, даже их мощнейшим флот этого бы не выдержал. И пока русские неуклонно сокращали дистанцию под прикрытием дымовой завесы, японцы не мешкали и тоже разворачивали свои корабли в боевые позиции. И пока одни лихорадочно искали причину запуска ракет, другие пытались не допустить новых потерь и оскалить в ответ свои военные зубы. С каждой новой секундой, разноголосый гомон мыслей в водовороте конфликта, прорезался все новыми и новыми голосами в огромной, источающей слизь голове, похожей на гниющий бутон, попутно резонируя в совершенно неподготовленных для такого восприятия человеческих мозгах Ильи.

Ему уже не нужны были мониторы, чтобы наблюдать за развитием боя. Он был сразу во многих местах, мог видеть картину сотнями пар глаз, воспринимать ее десятками душ и сердец. Вот, к центрам зрительного восприятия, не спрашивая его на то разрешения, приклеилась картина: глаза американского пилота F-18 за толстым фонарем кабины и тонированным экраном шлема, наконец-то смогли различить что-то кроме плотных белых клубов. Не успев проанализировать боевой порядок русских, внимание его приковал крупный пунктир зениток, прочертивших трассеры сразу с нескольких кораблей. Мгновенно были срезаны две машины, шедшие в звене слева. Не дождавшись команды, летчик в ярости откинул предохранительный колпачок с гашетки, отправив тем самым сразу пять ракет по ближайшей цели. Интеллектуальная система наведения выбрала некрупный эсминец в первом ряду. Ракеты вонзились в серый корпус и взрывами раскололи корабль на несколько частей. В этот момент, когда летчик в эйфории, налитыми кровью глазами, созерцал бушующее пламя, пожиравшие эсминец и его команду, быстрая очередь зенитки разрезала его истребитель точно посередине фюзеляжа. Пилот умер мгновенно, как и его мозг, просто перестав существовать, не почувствовав и мили секунды боли.