Элитная западня. Часть вторая. Сокровища Гериона - Чайка Мирослава - Страница 17

– А как же карьера? – заохала мама Матвея, плюхаясь на стул прямо с чайником в руках.

– Ну я работать точно не собираюсь, у вас есть деньги и связи, вы же нас с Матюшей не оставите. Зачем мне работать? – не унималась Ева, готовая во всю вступить в противостояние с женщиной, которая явно подозревала Еву в намерении стать ее невесткой.

– Мама, я прошу тебя, ты не понимаешь, Ева просто шутит, – попытался вмешаться едва пришедший в себя Матвей.

– Нет, Матюша, это ты не понимаешь, что шутит Ева вовсе не со мной, а с тобой, дружочек. Как только у нее какие-то проблемы, так ты ей сразу нужен, а как у нее все хорошо, так она в Париже с другими, – высказала дама то, что никогда бы не решился сказать вслух ее сын.

– Я, пожалуй, пойду – заявила Ева, вставая.

– Нет, нет, Ева, я прошу, просто подожди меня в моей комнате, – запротестовал растерявшийся Матвей.

В любой другой подобной ситуации Ева обязательно бы покинула недружелюбно расположенное к ней общество, но сейчас ей непременно хотелось обсудить с другом задание Алекса и выяснить причину, по которой Тарэки могли разыскивать его каретные часы. Поэтому она все же прошла в комнату Матвея, который появился там через пару минут, пунцовый от разговора с матерью, и тут же начал извиняться:

– Евочка, ты прости ее, не знаю, что на нее нашло.

– Это ты прости меня, я не думала, что все это тебя так ранит и что мама твоя переживает, тебе следовало мне что-то сказать.

– А что бы я сказал? Я же вижу, что тебе нравится другой… – грустно отводя взгляд в сторону, ответил Матвей.

– И кто, по-твоему, мне нравится? – настороженно переспросила Ева.

– Герман, но я знаю, что вы в ссоре, и, очевидно, ты расстроена из-за этого, он тоже очень огорчен, звонил мне несколько раз, спрашивал, где может тебя найти. Говорит, ты не отвечаешь на его звонки. Может, расскажешь, что случилось?

– Знаешь, Матюш, сейчас не до Германа, – усаживаясь в глубокое серое кресло, произнесла девушка. Как только она услышала, что Герман планирует с ней помириться, от ее печали не осталось и следа. – У меня тут такая новость.

– Новость? – удивился Матвей, растерянно присаживаясь на вертящийся стул напротив гостьи.

– Ты не поверишь, я и сама до сих пор в шоке, но Герион дал Алексу задание похитить ваши каретные часы!

– Не может быть!

– Я тоже сначала так подумала, вот только они знают, что часы старинные, французские, но не подозревают, что вы храните их в загородном доме. Вспомни все, что ты знаешь об этих часах, как они у вас появились, что про них говорил твой дед. Мы должны разобраться, зачем они могли понадобиться Тарэкам.

– Я толком ничего не знаю, мне известно лишь то, что дедушка перед смертью отдал отцу эти часы и сказал, что они помогут ему в затруднительной ситуации. Я был уверен, что в них тайник, и еще подростком снял одну из панелей, надеялся, что дед спрятал там драгоценные камни, но внутри часов ничего нет.

– Так, ну они явно представляют какую-то ценность, судя по словам твоего деда и по тому, что их ищет Герион. Вот только бы понять какую, но в любом случае мы организации их не отдадим. Это уж слишком, – взволнованно заявила Ева.

– Ты Алексу не сказала, что видела эти часы?

– Конечно нет, это же ваша семейная реликвия!

– А как же его задание? Вдруг из-за провала Алекса исключат из Гериона, а он так радуется, что его приняли, все время об этом говорит, – разволновался Матвей. Он очень дорожил дружбой Алекса и готов был сделать для него что угодно, но Ева так убедительно говорила, что жертвовать часами ни в коем случае нельзя, что Матвею ничего не оставалось, как согласиться.

Пока Матвей пытался припомнить что-то еще о часах, Ева огляделась вокруг, внимательно рассматривая яркую комнату друга. Ее удивило такое бесчисленное количество разных сценариев света на многоуровневом потолке и стенах, выкрашенных в темно-синий цвет, поразила круглая кровать, стоящая вплотную к раскрытому окну, и огромное полотно в тонкой позолоченной раме с напечатанным на нем изображением двух лошадей на фоне неестественного пейзажа. Она перевела взгляд на компьютерный стол с многочисленными полочками, заставленными шкатулками, коробочками, фигурками разной тематики, моделями машин, коллекцией наушников и песочных часов. Ева прикрыла на мгновение глаза, чтобы переварить в голове этот калейдоскоп впечатлений, и снова обратилась к Матвею:

– Алекс сказал мне, что твой дед был дипломатом, может, он по службе пересекался с Тарэками?

– У меня есть фотографии деда с друзьями и коллегами, я, кстати, показывал их недавно Алексу. Сейчас принесу альбом, может, нам удастся найти какую-то зацепку, – выпалил на ходу Матвей, выбегая из комнаты.

Вернулся юноша не только с альбомами, но и с хрустальным салатником, доверху наполненным крупной спелой черешней. Он поставил его на низкий журнальный столик рядом с Евой и, пристраивая рядом ветхие пыльные альбомы, радостно проговорил:

– Мама немного расстроилась, что вы повздорили, но вот, передала для тебя черешню.

– Ой, надеюсь, она не как яблочки для Белоснежки и я не засну мертвым сном.

– Было бы не очень удобно, так как ты в ссоре с принцем, кто бы тебя разбудил поцелуем? О, вот, кстати, и принц, – вглядываясь в экран звонящего телефона, на котором высветилось имя «Герман», сказал Матвей. – Мне ответить? – спросил он, дотронувшись до Евиной руки.

Секунду она колебалась, но потом все-таки кивнула.

– Слушаю, – сказал Матвей, многозначительно глядя на подругу, ожидая от нее подсказок, что говорить Герману.

– Матвей, привет, слушай, ты случайно не знаешь, где Ева? Я тут пришел к ней домой, а Натали сказала, что ее нет с самого утра, и Лана ее не видела. Может, ты в курсе?

Матвей прикрыл микрофон рукой и спросил:

– Ищет тебя, позвать его к нам?

Ева сделала равнодушный вид и слегка пожала плечами. Она, конечно, отдавала себе отчет в том, что без Германа краски ее жизни немного потускнели, но она не могла себе позволить быть с тем, кто не станет за нее бороться или не будет на ее стороне в любой ситуации. Но рубить с плеча Ева тоже не хотела, поэтому решила посмотреть, что все-таки Герман предпримет, чтобы вернуть ее расположение и доверие.

– Она у меня, если хочешь, приходи, – услышала Ева слова Матвея, и ее сердце учащенно забилось.

И не успели они доесть черешню и обсудить, как наказывала Екатерина Ивановна Матвея в детстве, дверь комнаты открылась и на пороге сначала показалась мать Матвея со словами: «Матюша, к тебе еще один гость», а следом появилась спортивная фигура Германа с неизменной улыбкой на лице. Матвей тут же сделал шаг навстречу гостю, пожимая ему руку, но Герман смотрел мимо него, его внимание было всецело приковано к Еве, которая листала старинный фотоальбом в коричневом кожаном переплете.

– Привет, – наклоняясь к ней для поцелуя, произнес Герман, но Ева подалась вперед, будто хотела взять другой альбом, тем самым избежав прикосновений юноши.

– Привет, – ответила она так безэмоционально, что Герман даже растерялся. С того момента, как она оставила его с Владимиром за столом ресторана, окинув испепеляющим взглядом, прошел сорок один час. Сорок один час страданий, сомнений и самобичевания. Сначала Герман решил, что жизнь его в этом городе кончена, и начал собирать вещи, чтобы отправиться к матери в Турцию, примерно на втором собранном чемодане Герман осознал, что все это чудовищная ошибка и глупо разрушать их с Евой отношения из-за приступа необоснованной ревности, но все попытки оправдаться или хотя бы увидеться с Евой оказались тщетными. Герман понимал, что она была шокирована тем, что он не защитил ее, когда Володя обвинил Еву в похищении кольца у Авроры, но искренне надеялся, что все еще можно исправить. Юноша стоял посреди комнаты и какое-то время не знал, что ему делать, но потом совладал со своим волнением и начал расспрашивать Матвея, чем они занимаются.

– Да вот, рассматриваем старые фотки.